«В мире насчитывается менее сорока человек, которые знают, что означают эти четыре слова», — сказал Рот.

Лэнс кивнул.

Машина свернула на Мэдисон, и Лэнс посмотрел на водителя. Тот выглядел расслабленным, наклонившись вперёд на руле, чтобы видеть проносившиеся под ним дорожные знаки. Лэнс повернулся к Роту: «Мы едем кругами».

Рот озадаченно посмотрел на него. «Успокойся», — сказал он. «Это ещё не конец пути».

«Почему бы тебе тогда не сказать мне, куда мы идем?»

Насколько нам известно, Даниил Гречко находится в Генеральном консульстве России на 91-й улице. Это в нескольких кварталах отсюда. Он наша единственная зацепка. Я высажу вас, когда мы закончим разговор, и вы увидите, куда он нас приведёт.

«Ты уверен, что доверяешь мне это сделать?» — спросил Лэнс.

Рот улыбнулся, но в его улыбке не было ни капли веселья. «Это зависит от обстоятельств», — сказал он сухим, хриплым голосом.

«На чем?»

«Ты моя крыса?»

Лэнс посмотрел ему в глаза и несколько секунд молчал — старик действительно выглядел уставшим — а затем сказал: «Если бы ты так думал, мы бы сейчас не разговаривали».

«Нет», — согласился Рот. «Полагаю, мы бы так не поступили».

«Ты бы пришёл за мной, как вор ночью. Без предупреждения. Без разговоров».

Рот ничего не сказал, а Лэнс еще раз глубоко вздохнул, прежде чем сказать:

«Вы рассматривали возможность того, что тот, кто прислал вам эту фотографию, пытается натравить на вас самого?»

Рот пожал плечами. «Я думал об этом. Это старый трюк».

«Эта фотография словно из Аквариума. Мы с ними поступали и хуже, и не раз».

«В любом случае, — сказал Рот, — они знают больше, чем им положено. Нам нужно выяснить, почему. Если кто-то им помогает, нам нужно выкурить их. Если это означает, что дом загорится…» Рот пожал плечами и замолчал.

Лэнс кивнул и повернулся к окну. Они медленно двигались, недалеко от консульства, и он нажал кнопку, убирающую защитный экран. «Хорошо, Гарри», — сказал он. «Остановись. Я выхожу».

OceanofPDF.com

8

Клариссу отвлек от размышлений незнакомый звон стационарного телефона. Она тупо смотрела на него, лежащего на столе рядом с меню обслуживания номеров в кожаном переплёте и портом для подключения Ethernet-кабелей. То ли ей показалось, то ли эта чёртова штука была невыносимо громкой. Она встала и сняла трубку, заметив мигающий индикатор, сигнализирующий о вызове между номерами.

Что это было? Какая-то новая тактика затягивания времени?

Звонок из номера в номер в отеле был таким же незаметным, как лошадиная голова в постели. Его можно было легко отследить. Насколько она знала, это отразится в счёте за номер. Неужели Гречко намеренно её пугал?

«Алло?» — спросила она, и ее голос прозвучал менее уверенно, чем она хотела.

Ответ был с русским акцентом, хотя и не с акцентом Гречко. «Клэрис Сноу?»

"Кто это?"

«Друг».

«У меня нет друзей».

«Гречко сказал мне позвонить».

"Зачем?"

«Он просил передать тебе, что Аквариум хочет передачи».

«Передача?»

«Ультразвук».

«Ни в коем случае», — сказала она. «Это исключено».

«Они хотят, чтобы всё было под рукой, прежде чем посадить вас в самолёт. Участок три. Протокол передачи два. Один час».

«Один час?» — спросила она, взглянув на часы. «Это просто нелепая просьба…»

«Это не просьба. Это сверху. Не спорьте».

«Он что, тянет время? Почему?»

«Он не тянет время. Это не его решение».

«Мне всё равно, чьё это решение. Для меня вы все — щупальца одного кальмара».

Мужчина на мгновение замолчал. Кларисс подумала, что он повесит трубку, но затем он сказал: «Гречко в Нью-Йорке. Он не будет тянуть. Он здесь, чтобы лично вас доставить».

«Он в Нью-Йорке?

"Да."

«Тогда позвольте мне поговорить с ним».

«Вы сможете поговорить с ним при передаче».

«Он там будет?»

"Да."

«Почему мне не сказали?»

«Тебе сейчас расскажут».

Что происходило? Зачем им нужна была передача? Это не имело никакого значения. смысл. «В какой ты комнате?» — вдруг спросила она.

"Что?"

«Это звонок из комнаты в комнату».

«Тебе не нужно знать...»

Она уже видела его на дисплее — 3820.

«Клариса! Не…»

Она бросила трубку и бросилась через комнату к двери.

Прямо напротив нее, в четырех футах от ее лица, находилась табличка.

с номером 3820. Она подняла кулак и собиралась постучать, когда дверь распахнулась, и на пороге оказался крупный, мускулистый мужчина с руками, которые, должно быть, были как минимум такими же толстыми, как её бёдра. Она посмотрела на его лицо. Тёмная щетина. Шрамы от прыщей. Он бы не выиграл ни одного конкурса красоты. На нём были чёрные боевые штаны и тонкая, обтягивающая футболка, сквозь которую она могла разглядеть множество плохо выполненных татуировок. Татуировки, оставшиеся после русской тюрьмы, если бы ей пришлось угадывать. «Кто ты?» — выдохнула она.

Он высунулся в коридор и посмотрел налево и направо, прежде чем втянуть ее в комнату и закрыть за собой дверь.

«Я хочу точно знать, что происходит?» — потребовала она.

"Успокоиться."

«Кто еще здесь?»

"Никто."

«Гречко здесь?»

"Конечно, нет."

«Тогда почему он послал тебя?»

«Он меня не послал. Это сделала Москва».

«Для моего извлечения?»

«В игру вступает нечто большее, чем просто ваше извлечение».

«Тогда почему меня дурачат? Я всё сделал, что мне сказали.

У меня есть доказательства, которые они просили».

«Еще одна мелочь по дому, Кларисса, и ты свободна».

«Легко тебе говорить».

«Им просто нужно увидеть доказательство».

«Ты знаешь, какой опасности это меня подвергает?»

«Слушай, — сказал он. — Я знаю, ты нервничаешь. Так всегда бывает перед удалением».

« Нервничаешь ?»

«Значит, ты нервничаешь».

«Мне бы не пришлось этого делать, если бы Аквариум просто сделал то, что обещал».

«Всё должно быть по правилам, Кларисса. Они должны знать, что получают то, за что заплатили».

«Они еще ни за что не заплатили».

«У них тоже есть начальники, Кларисса. Им нужно прикрывать свои задницы».

Она стиснула зубы. Это было бессмыслицей. Гречко не нужно было находиться в городе, по крайней мере, для эвакуации. И этому парню, кстати, тоже. И если…

Им нужны были доказательства её беременности. Почему бы не посадить её на самолёт и не пригласить своего врача осмотреть её на борту самолёта? «Зачем весь этот плащ и кинжал?» — спросила она. «Почему сейчас?»

Мужчина вздохнул. Он отступил от неё на шаг, давая ей возможность вздохнуть, и сказал: «Поверь мне, не сопротивляйся им. Это бюрократия. Пусть делают всё как положено. Пусть проверяют свои условия. Они же не просят у тебя того, чего у тебя нет».

«Они просят то, что смогут проверить лично, как только я сойду с трапа самолета в Москве».

«Посмотрите на это с их точки зрения. Что, если бы вы приехали в Москву, а там выяснилось, что вы не беременны? Они бы сожгли самого ценного перебежчика из ЦРУ за всё поколение. Хотите ли вы сами объяснить это Кремлю?»

Кларисса покачала головой. «Передача — это опасно».

«Послушай», — сказал он. «Ещё несколько часов, чтобы они могли проверить то, что ты им рассказал, а потом ты будешь дома и свободен».

Сердце её всё ещё колотилось, но, казалось, успокаивалось. Она немного успокоилась. Сознание того, что этот парень рядом, не помешало – никогда не помешает лишняя пара рук на случай, если дела пойдут плохо, – но она также понимала логику его слов. Даниил Гречко, а значит, и сама Кларисса, работали в ГРУ, а не в СВР или ФСБ. ГРУ находилось в ведении российских военных, Генерального штаба – организации такого колоссального масштаба, что прямого аналога в Соединённых Штатах у неё не было. По некоторым подсчётам, российский Генеральный штаб был крупнейшей централизованной бюрократической системой в мире, где решения принимались сверху по единой, узкой цепочке командования, настолько громоздкой, что Кремль порой полностью её обходил. Если СВР…

И если ФСБ — преемница КГБ — были точными инструментами в руках президента, то ГРУ было скорее похоже на медленно вращающуюся кувалду. Кларисс глубоко вздохнула. Такая задержка была вполне возможна. Кто знает, сколько разрешений понадобится Гречко, прежде чем выдворить её из страны?

Но это не значит, что ей это должно было нравиться.

Она вытянула шею, чтобы оглядеться вокруг мужчины – задача не из лёгких, учитывая, что его размеры примерно соответствовали размерам прохода, – и он отступил в сторону, пропуская её. Она протиснулась мимо него в комнату. Она была идентична.

к своей, но в обратном порядке, и она также проверила ванную комнату, убедившись, что она пуста.

Мужчина путешествовал налегке. Из багажа он взял лишь несколько металлических ящиков для оборудования. Само оборудование было аккуратно разложено на большой двуспальной кровати, словно одежда, которую он собирался надеть позже. Клариса осмотрела её.

Первым в списке был ПП-19 «Витязь» — российский вариант автомата Калашникова под патрон 9×19 мм «Парабеллум» с закрытым затвором, способный производить восемь сотен выстрелов в минуту на дистанции двести метров. Следующим был советский карабин КС-23 и набор боеприпасов: картечь «Шрапнель-10» и «Шрапнель-25», а также цельнометаллический патрон « Баррикада» , который, предположительно, мог уничтожить блок цилиндров автомобиля на расстоянии ста метров. Завершали список светошумовые гранаты «Звезда» и два 9-мм пистолета — Glock 17 и Glock 19, оба с модификациями спускового крючка, используемыми полицией Нью-Йорка.

Это был незамысловатый арсенал — инструменты ветерана, заботящегося только о том, чтобы выполнить свою работу. Очевидно, скрытность не была приоритетом. Как и необходимость заметать следы. Если бы он воспользовался чем-то другим, кроме «Глоков», он бы выдал свою причастность к русским.

«Ты готов к борьбе», — сказала она.

Он сделал жест, который, как она предположила, должен был ее успокоить.

«Это просто мера предосторожности», — сказал он.

«Мера предосторожности для чего?»

«Чтобы обеспечить вашу безопасность, пока Гречко делает то, что должен».

Она выгнула бровь. Если это правда, то чем больше у него огневой мощи, тем лучше. Она была бы не прочь увидеть базуку на кровати. «Если бы Гречко избавился от этой бесполезной бумажной волокиты, — сказала она, — во всём этом не было бы нужды».

Мужчина улыбнулся. Она не думала, что это возможно, но это сделало его ещё более уродливым. «Если бы мы отказались от бесполезной бумажной волокиты, — сказал он, — в России многое было бы иначе».

Она вздохнула. Спорить с этим было бессмысленно, подумала она. Она огляделась в поисках других подсказок. На столе, рядом с телефоном, по которому он только что звонил ей, лежал коричневый бумажный пакет из ресторана быстрого питания. Его разорвали, чтобы использовать как тарелку, а на нём лежали использованные пакетики из-под кетчупа, недоеденный гамбургер и картофель фри. «Здесь есть обслуживание номеров», — сказала она.

«Я предпочитаю гамбургер».

Она еще раз осмотрела его с ног до головы и сказала: «Уверена, что так и есть».

К аромату фастфуда примешивался отчётливый запах застоявшегося сигаретного дыма. Одна из белых фарфоровых чашек возле кофеварки использовалась как пепельница. Рядом стоял ноутбук, закрытый, но подключенный к сети. «Вы установили подслушивающее устройство в моей комнате?» — спросила она.

Он ничего не сказал.

«Надеюсь, вы это сделали, потому что если что-то пойдет не так…»

«Ничего не пойдёт не так. Твой человек, он же уехал из города, да?»

«Кто тебе это сказал?»

«Что его нет в городе?»

«Что он мой мужчина?»

Он пожал плечами. «Гречко».

Она ничего не сказала.

«Это неправда?» — сказал он.

Она не ответила. Вместо этого она в последний раз осмотрела комнату. Она выглядела хорошо, готовой к работе, словно Аквариум готовился к её эвакуации, как и было обещано. «Мне пора», — сказала она.

«Значит, ты встретишься с Даниилом?»

«Есть ли у меня выбор?»

Он снова пожал плечами, как будто он был совершенно невиновен во всем этом, как будто он, прежде всего, был на ее стороне.

«Ты пойдешь со мной к месту передачи?» — спросила она.

Он покачал головой. «Нет, если только мои приказы не изменятся».

«Тогда дай мне один из «Глоков».

Он помедлил, а затем сказал: «У тебя уже есть пистолет».

«Итак, моя комната прослушивается », — сказала она.

Он посмотрел на нее, а затем отвел взгляд.

«Это значит, что вы видели то небольшое представление вчера вечером».

«Я не смотрел».

«Конечно, нет», — сказала она. Он не ответил, и она добавила: «Давай, один из «Глоков». Это меньшее, что ты можешь сделать».

"Почему?"

«Меня скоро выведут из тюрьмы за предательство родины. Лишний ствол ведь не повредит моим шансам на выживание, правда?»

Он посмотрел на неё ещё секунду, затем неохотно подошёл к кровати и вернулся с более компактным из двух вариантов «Глока». Он протянул его ей.

«Маленький», — сказала она.

Он хотел что-то сказать, но слова, похоже, вырвались у него из уст.

«Всё в порядке», — сказала она, проверяя, заряжен ли он. «Размер не важен». Она подняла револьвер и посмотрела прямо на него, стиснув челюсти, словно тиски, и застыв с лицом, непроницаемым, как у трупа.

Она увидела, как страх пробежал по его лицу – это была вспышка, мерцание, словно сбой в голограмме. Паника пронзила его, словно электрический разряд. Она наслаждалась моментом, позволяя ему почувствовать прилив адреналина, а затем улыбнулась, сладкая, как сахар. Она опустила пистолет и сказала: «Ты там был».

«Ха!» — сказал он, и в его голосе послышалось облегчение.

«Одну секунду», — сказала она.