Стоявший на коленях человек задыхался, оглушенный и ослепленный.

«Слишком медленно, черт возьми», — сказал Арсен, готовясь ко второму мужчине . «Слишком медленно, черт возьми».

И тут он услышал это. Тонкий звук, словно пустая банка ударилась об пол. Он увидел, как светошумовая граната ударилась о стену и упала на ковёр в трёх футах от него.

Всё побелело, потом почернело. Стало оглушительно шумно, а потом наступила полная тишина.

Он инстинктивно опустился на колено и направил дробовик в сторону двери, но это не помогло. Раздались выстрелы, и глушитель заглушил звук. Он почувствовал, как пули вонзились в грудь, словно укус насекомого.

Внезапно он почувствовал сильную усталость. Пистолет в его руках казался тяжёлым, как ствол дерева. Собрав все силы, он держал его поднятым, неопределённо прицелившись, и нажал на курок.

Слова, вылетевшие из его уст в последний раз, были: «Иди на хер».

OceanofPDF.com

36

«Аборт, аборт, аборт».

Габулов вскочил на ноги еще до того, как Арсен закончил говорить.

Он схватил ПП-19 «Витязь» и, подбежав к дверному глазку, успел заметить, как мимо проносится какой-то силуэт. Это был мужчина, направлявшийся прямо к комнате Арсена. Он выхватил пистолет с глушителем и выбил дверь ногой. Арсен уже был наготове с дробовиком и всадил сукиному сыну осколки в лицо.

Мужчина отшатнулся назад, выронил пистолет и потянулся к глазам, словно ему в лицо плеснули кастрюлю с кипятком. Габулов уже собирался открыть дверь и прикончить его, когда мимо промелькнула вторая фигура, а затем раздался оглушительный звук светошумовой гранаты, разорвавшейся в непосредственной близости. Даже через дверь это дезориентировало. Раздались новые выстрелы, второй выстрел из дробовика, но больше ничего. Он видел, как упал второй мужчина, но перед этим успел сделать несколько выстрелов. Игра окончена.

«Арсену», — подумал Габулов. — «По крайней мере, он прикончил двух ублюдков вместе с собой».

Но сколько их было ещё? И как они смогли так быстро отреагировать? Откуда они взялись? Где Спектор?

Он коснулся микрофона. «Арсен упал. Как слышно?»

Ответа не было, и в наступившей тишине ему в голову пришла мысль: возможно, они не знали о его присутствии. Может, затаиться?

Сбежать позже? Ответ он получил раньше, чем ему бы хотелось, когда стена его комнаты взорвалась за его спиной. Он резко развернулся, выпустив шквал пуль из « Витязя» по отчаянной дуге, которая охватила половину комнаты. С кровати полетели перья, армированное стекло, выходящее на город, разбилось, и холодный воздух тридцать восьмого этажа хлынул в комнату, словно в разгерметизированный самолёт. Он сосредоточил огонь на дыре размером с баскетбольный мяч в стене, пока в неё не просочилась светошумовая граната, а за ней и вторая.

Габулов инстинктивно отвернулся к стене, зажмурил глаза и заткнул уши. Бах! Бах! Заставив тело повиноваться, он вскинул пистолет в положение для стрельбы и выпустил ещё несколько пуль в стену. И тут — хлоп!

Третья светошумовая граната. Он не видел, как она влетела, и она ударила его, словно удар в горло. Он ничего не видел. Ничего не слышал.

Для сотрудника ЦРУ это было самым простым делом — просунуть руку через отверстие в стене и сделать несколько бесшумных выстрелов — один, два, три...

попал Габулову в плечо, в грудь, во второе плечо.

Габулов, движимый скорее яростью, чем чем-либо другим, глухой и слепой, едва осознающий, как свинцовые пули вонзаются в его плоть, держал палец на спусковом крючке «Витязя ». Его последним поступком стало создание непрерывной дуги огня в сто восемьдесят градусов — тринадцать выстрелов в секунду, достаточно быстрой, чтобы срубить дерево…

в стену, соединяющую его комнату с комнатой Клариссы.

Затем дверь позади него с грохотом распахнулась, перекосившись на одной петле, ударив по противоположной стене и упав на землю, когда подломилась вторая петля. Габулов обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть сотрудника ЦРУ – того самого, который прострелил ему стену, или другого, он не знал, – который собирался бы выстрелить, если бы не хлынувшая из его шеи струя крови. На его лице отразилось странное удивление – всегда одинаковое выражение, ни один человек не был готов к смерти, когда она пришла, – и он упал на колени, жадно глотая кровь.

Габулов посмотрел налево и увидел Голубева, стоящего с пистолетом в руке, с торжествующим выражением лица. Выражение мгновенно исчезло, когда он увидел…

три пулевых ранения в грудь Габулова. «Ты ранен».

«Ничего. Всё дело в жилете». Он произнёс эти слова с убеждённостью, но оба знали, что это неправда. По крайней мере, не совсем. Габулов чувствовал, как кровь пропитывает его грудь. Она была липкой, словно кто-то пролил апельсиновый сок ему на рубашку, и ему было трудно дышать. «Нам нужно уходить», — сказал он. «Сейчас их будет ещё больше».

В коридоре мужчина, выбивший дверь ногой, был ещё жив, хоть и еле жив. Он корчился на ковре, задыхаясь и пытаясь остановить кровь из шеи, словно пытаясь руками заткнуть течь в спасательной шлюпке.

«Это ты меня достал?» — спросил его Габулов. Мужчина не смог ответить, и Габулов оглянулся в свою комнату. Он посмотрел на ряд оспин, которые он оставил на стенах, и его взгляд остановился на дыре на противоположной стороне. Той, через которую в него выстрелили. «Они пришли ко мне оттуда», — сказал он.

Голубев пошел и проверил, а Габулов оказал умирающему последнюю милость, всадив ему пулю в череп.

Выстрел напугал Голубева, который почти сразу же вернулся. «Там никого нет», — сказал он. «Надо убить девушку».

Он ушел, и Габулов слышал, как он пробивает себе дорогу через дверь Клариссы.

Ему почти было жаль девушку, оставившую землю такой же голой и одинокой, какой она в неё вошла. Он не питал иллюзий, что его судьба сложится иначе. Он не собирался уходить от этого. Голубев не вернётся за ним. Теперь он был мёртвым грузом. Раненый. Обузой.

Из соседней комнаты раздался одиночный выстрел.

«Голубев?» — крикнул он.

Нет ответа.

И вот тогда он это почувствовал, или, скорее, не почувствовал, не услышал, никогда не знал о его существовании, как это часто бывает с пулей, которая убивает тебя.

OceanofPDF.com

37

Кларисса лежала на земле, затаив дыхание, ее пальцы впивались в ковер, как будто чем крепче она держалась, тем в большей безопасности она была.

Мысли проносились в ее голове, словно вспышки молнии.

Где был Арсен?

Где был Лэнс?

Что пошло не так?

Она слышала выстрелы, взрывы, звуки выламываемых дверей и знала, что это лишь вопрос времени, когда эта бойня настигнет и ее.

Но что она могла сделать? Она была одна, безоружная, голая. Ей ни в коем случае нельзя было позволять им забирать её одежду. «Это подчёркивает твою уязвимость».

Арсен сказал: «Нужно быть особенным придурком, чтобы убить голую женщину в твоей ситуации».

У нее было предчувствие, что она сейчас встретит именно такого придурка.

Снова раздались выстрелы, снова завязалась драка. Она прижалась к ковру и прислушалась.

Шаги в соседней комнате, в комнате Габулова, затем взрыв в коридоре, а за ним и новая очередь выстрелов. Ей нужно было что-то сделать, и сделать это быстро. Ждать – значит умереть. Арсен взял «Беретту», но, насколько ей было известно, «Глок» так и не нашли. Она могла достать его из-за холодильника, но сначала ей нужна была отвёртка из сумочки.

Снова шум, снова насилие, оглушительный грохот в комнате Габулова. Она поднялась на колени, когда воздух наполнился звуками новых выстрелов, Габулов палил из « Витязя» так, словно от этого зависела его жизнь, что, несомненно, и было правдой. Огонь погас, и она, воспользовавшись случаем, метнулась через комнату, схватив сумочку и нырнув к мини-бару. Пули начали прошивать стену, пока она была ещё в воздухе. Она тяжело ударилась о землю, но шальная пуля угодила ей в живот. Это было похоже на удар кулаком, выбивающий из неё дух, так что она распласталась на земле, задыхаясь.

И была кровь.

Так много крови.

Критическое количество. Кровь хлынула из неё потоком, словно кто-то пробил дыру в канистре. Ей удалось перевернуться на спину, но, глядя на растущую лужу крови, хлещущую из неё, она поняла две вещи. Во-первых, её ребёнок уже мёртв. Во-вторых, она сама скоро присоединится к нему. Она приложила руки к ране, и они мгновенно промокли. Они не смогли остановить кровотечение.

Бац. Бац. Выстрелы. Бац.

Светошумовые гранаты, оглушительно громкие. Они готовили нападение по соседству.

И она умирала.

Но это не значит, что она должна сдаться без боя. По крайней мере, если ей удастся добраться до пистолета, она сможет уйти с грохотом. Она открыла переднюю панель мини-бара и попыталась сдвинуть с места маленький холодильник, но тот не поддавался. И эти усилия истощили её. С каждой секундой она становилась всё слабее.

Но она была полна решимости. Она не знала, кто сражается снаружи, она не знала, кто придёт за ней, но решимость росла в ней с каждой секундой, ведь они не найдут её лежащей. Она не собиралась тихонько уйти в эту прекрасную ночь. Она не могла победить. Сдерживая хлынувшую

Получив ранение в живот, она поняла, что уже проиграла. Но она могла убить первого же сукина сына, который войдёт в эту дверь.

Собрав все свои силы, всю свою решимость, она нашла в сумочке отвёртку и начала откручивать винты, удерживающие панели из красного дерева. Она выкрутила их и, приложив титаническое усилие, вытащила холодильник. Она потянулась за ним и обнаружила «Глок» – «Глок» Арсена, меньший из двух – прямо там, где она его оставила.

«Надо было застрелить его в ту же секунду, как он передал ей пистолет», – подумала она. «Надо было застрелить каждого мужчину, которого она видела в тот день…»

Гречко, Арсен, его два приспешника, даже Лэнс. Ей было бы лучше в змеиной яме, чем в этой каше. Не было ни одного, кто бы не был готов её убить.

И вот результат. Она, истекающая кровью, выкидыша, умирающая. С мрачной решимостью она проверила пистолет, затем сумела прислониться к кровати спиной, лицом к двери. Она хотела встретиться со своим убийцей лицом к лицу, и, глядя на дверь, знала, что когда она откроется, тот, кто войдёт, будет последним, кого она увидит.

Это не заняло много времени.

Это был один сильный удар от человека, обученного выламывать двери.

Дерево треснуло вдоль рамы, и второй удар открыл её. Она направила пистолет прямо в то, что, как она ожидала, было лицом Лэнса.

Но это был не Лэнс. Это был Голубев. Очки.

Он вошёл с гримасой на лице, словно не собирался радоваться предстоящему ничуть не больше, чем она. Конечно же, это было неправдой. В руке у него был пистолет, но он не рассчитывал, что у неё он есть. Он бросился вперёд, не сбавляя скорости, словно буквально чувствовал запах крови, растекавшейся вокруг неё, и отчаянно хотел попробовать её на вкус.

Она нажала на курок и тут же выпустила пистолет. Пуля попала ему прямо в солнечное сплетение. Он посмотрел на неё, словно не веря в то, что она только что сделала, словно не веря в её наглость.

Его пистолет упал на землю, но ему каким-то образом удалось устоять на ногах, словно боксеру, который только что получил удар в лицо, но все еще стоит.

Затем раздался ещё один выстрел, на этот раз из коридора, и они оба поняли, что их борьба больше не имеет значения. Всех их поглотит одна и та же сила, один и тот же общий враг. Никто не выживет. Они были двумя динозаврами, сражающимися в тени метеорита, который…

положит конец всему. Он даже не потрудился повернуться и посмотреть в лицо грядущему.

«Извините», — прохрипел он, а затем прочистил горло. Голос у него был на удивление сильный. «Всё должно было произойти не так. Ваш бывший босс просто нас обогнал, вот и всё».

Клариссе потребовались все силы, чтобы ответить: «Думаю, теперь это уже не имеет значения».

И этого не произошло. Не для Голубева. В дверном проёме позади него появилась фигура, одетая во всё чёрное, и выстрелила ему в упор в затылок. Кровь и расчленёнка брызнули вперёд, обрызгав Кларису, когда она с отвращением отвернулась. Открыв глаза, она увидела сотрудника ЦРУ с пистолетом в руке.

«Если ты собираешься это сделать, сделай это», — сказала она.

Он направил на неё пистолет, и она закрыла глаза, ожидая последнего освобождения, которое принесёт смерть. Но выстрела так и не последовало. Она открыла глаза. «Простите», — произнёс мужчина — его лицо было скрыто маской, но голос оказался моложе, чем она ожидала, — и так же быстро, как появился, исчез. Она отметила, что Голубев сказал то же самое мгновение назад, когда пришёл убить её.

И ни один из них не смог этого сделать. В этом отношении они были крайне разочарованы. А Лэнс? Где он? То, что казалось ей целой жизнью, было всего лишь секундой, максимум минутой, но где же он, чёрт возьми? Арсен сказал, что он в здании. Так почему же, чёрт возьми, он так долго? Она чувствовала, что если бы смогла продержать глаза открытыми ещё немного, то была бы жива, когда он придёт.

Но она не смогла.

Её зрение затуманилось, дыхание стало поверхностным, сердцебиение замедлилось настолько, что почти не билось. И там, в этой нехватке кислорода, в этой нехватке крови, она закрыла глаза и осознала то, чего никогда бы не подумала. Она почувствовала сожаление. Сожаление о том, что сделала, о том, как всё обернулось, и о том, что это значило не для неё, а для ещё не родившегося ребёнка. Её ребёнка. Ребёнка Лэнса. Впервые с тех пор, как всё это началось, она почувствовала заботу и печаль.

Мир начал темнеть, чернеть, исчезать. Она ничего не видела, ничего не чувствовала, и как раз когда всё должно было исчезнуть, ей пришёл последний проблеск – не того мира, каким он был, а того, каким он мог бы быть. Мелькающие электрические сигналы, последние случайные вспышки умирающих…

Синапсы, а может, что-то большее, может, нечто духовное, кто знает? Это был проблеск мира, в котором Лэнс, а не Голубев и не агент ЦРУ, вошёл в комнату, держа в руках пистолет-пулемёт Арсена « Витязь» . Он пришёл убить её, наставил на неё пистолет, но когда увидел её лежащей здесь, в этой позе, голой, истекающей кровью, отчаявшейся, что-то изменилось в нём. Его ледяная кровь начала согреваться, застывшее сердце начало таять, выражение лица, взгляд смягчились, и он опустил пистолет.