Они не были ни удивлены, ни обрадованы его появлению, хотя Арсен подумал, что они могли бы проявить немного благодарности — по его подсказке,

Давыдов подписал для всех них двойной оклад. Они вошли за ним в комнату, и человек с бровями — Габулов — сказал: «Хорошее у вас место».

Технически оба мужчины были равны по рангу, хотя Арсен заметил у Голубева тенденцию подчиняться Габулову, как будто тот был выше его.

Габулов, со своей стороны, был, похоже, доволен этой ролью.

Они оба разглядывали оружие, которое Арсен разложил на кровати, и Габулов сказал: «Вижу, вы ожидаете полной и беспощадной кровавой бойни».

«Мне нравится быть готовым», — сказал Арсен.

«Нам сказали, что тяжелого вооружения не будет».

«В Москве беспокоятся об оптике, — сказал Арсен. — Они хотят, чтобы всё прошло гладко и аккуратно. Но я не собираюсь позволить этому сукиному сыну нас обогнать».

«Это ведь не такой уж риск, не так ли?»

«Вы читали биографию?»

«Нас трое, — сказал Голубев, — и он не знает, что мы идем».

«Мы не знаем, что ему известно».

«Если бы он знал, он бы не пришёл».

«Мы не можем позволить себе принимать всё как должное, — сказал Арсен. — То, что мы делаем с этим парнем, предъявляя ему этот ультиматум, без сомнения, всё равно что схватить тигра за хвост».

Голубев рассмеялся: «То есть вы хотите сказать, что мы имеем право их использовать?»

сказал он, поднимая специальный карабин Арсена КС-23.

«Я говорю, что этот парень опасен, — сказал Арсен. — Один из лучших. Так что, если хочешь взять «Витязь », бери. Я оставлю дробовик себе».

Габулов бросил сумку на кровать и расстегнул молнию. Арсен увидел внутри разрешённое оружие, а также дрели и другие инструменты, необходимые для проведения засады. «После приземления водитель из консульства отвёз нас к складскому контейнеру в Нью-Джерси», — сказал он. «Там мы и взяли дрели».

«А лазеры?»

«И это тоже, — сказал Габулов, — хотя я не знаю, чего они от нас хотят. Мы же не с кошкой играем».

«Ему просто нужно знать, что он в беде, — сказал Арсен. — Ему нужен повод выслушать то, что мы говорим».

Габулов взял « Витязь» и сказал: «Я на твоей стороне, Арсен. Я предпочитаю избыток огневой мощи недостатку. К чёрту то, что сказала Москва». Он начал упаковывать « Витязь» в сумку, а сам с Голубевым взял по несколько светошумовых гранат.

Голубев сказал: «А разве мне не нужно ружьё? Мы же занимаем позиции для стрельбы».

«Нет», — сказал Арсен. «Если мне придётся войти в комнату, мне нужно будет угрожать им обоим одновременно».

«Я думал, это девушка говорит».

«Таков план, — сказал Арсен, — но, очевидно, все зависит от того, насколько она собирается сотрудничать».

«Ей лучше быть очень сговорчивой, — сказал Голубев, — если она не хочет, чтобы ей свернули шею».

«Я встретил ее сегодня утром», — сказал Арсен.

Габулов поднял взгляд. «И ты думаешь, она будет проблемой?»

Арсен пожал плечами. «Скажем так, она своенравная».

Габулов кивнул. Он перевёл взгляд с Арсена на Голубева и сказал: «Нам пора. Нам нужно бурить».

«Подождите», — сказал Голубев. Он стоял перед ноутбуком, и на одном из каналов было заметно движение. Кларисса была в вестибюле. «Вот она», — сказал он. «Наш главный удар».

«Медовая ловушка», — поправил Арсен. «А вы двое оставайтесь. Мы можем сделать ей сюрприз».

Голубев ухмыльнулся. «Ты же не боишься встретиться с ней один на один? Надеюсь, она не такая уж своенравная».

«Она будет более сговорчивой, если вы двое будете в комнате».

Голубев пожал плечами. «Меня устраивает. Если хотите, чтобы я поздоровался с вашей подругой, я совсем не против».

Арсен почувствовал неожиданный прилив эмоций. «Что это должно значить?»

«Что это должно означать?»

Габулов, уловив напряжение в голосе Арсена, сказал: «Он ничего не имел в виду. Это была шутка».

Голубев, ничего не замечая, продолжал напирать. «Я слышал, она настоящая стерва».

Арсен бросил на него взгляд, который он не мог ошибиться. По какой-то причине он испытывал странное чувство защиты Клариссы — чувство, которое, честно говоря,

Смешно, учитывая то, что должно было произойти. Но чувства были тем, чем они были. Им не нужно было смысла.

«Я хочу лишь сказать», — продолжал Голубев, — «что если она будет жива, когда все это закончится, я хотел бы дать ей хороший, долгий…»

Арсен бросился на него, пытаясь схватить за горло, но Габулов перехватил его. «Хватит, оба. Она появится с минуты на минуту».

Арсен вздохнул. Голубев смеялся.

«Ты настоящий придурок», — сказал Арсен. «Ты это знаешь?»

Кларисса стояла в лифте, прижавшись спиной к стене и закрыв глаза. Её лицо было напряжённым. Она явно знала, что что-то не так. Трое мужчин наблюдали за ней на видео высокого разрешения, и наступила тишина. Её нарушил Голубев.

«Вот что я хочу сказать», — сказал он, слегка ударив кулаком.

«Да ладно», — сказал Габулов, — «прекрати».

Арсену снова захотелось вцепиться ему в горло, но он сдержался. Он смотрел на экран, пока лифт не остановился, а затем направился к двери.

«Будь готов», — сказал он, берясь за ручку. «И смотри, куда деваешь свои уродливые руки», — добавил он. «Она беременна».

OceanofPDF.com

27

Лэнс пристально смотрел на Гречко, а Гречко, в свою очередь, ёрзал под этим взглядом. Лэнс ненамеренно. Это не было тактикой запугивания. Он просто погрузился в свои мысли, размышляя об этом человеке, о нём и Клариссе, и о том, насколько хорошо они знали друг друга. Были ли они вместе ? И если да, то по чьему приказу? По чьей инициации? Кто этого больше хотел?

Он представил их: как она впивается острыми ногтями в дряблую белую плоть его ягодиц, как зубы впиваются в его шею. Он услышал её стон, когда она вошла. Использовала ли она с Гречко те же трюки, что и с ним? Неужели это всё?

«Вот тебе вопрос, — сказал Лэнс. — Насколько интересной получится игра из всего этого?»

Гречко удивился, услышав этот вопрос. «Не понимаю, о чём вы».

«Ты понимаешь, о чём я», — сказал Лэнс. «Мы тут мило болтаем, но у тебя в лице пистолет . Ты на волосок от того, чтобы тебя снесли, и ты это знаешь».

«Я не думаю, что у нас все так уж плохо, не так ли?»

«Ты завербовал мою девушку».

«Это не было чем-то личным».

«Легко тебе говорить, Гречко. Это же не ты рядом с ней лежал, пока ты спал».

Гречко даже не вздрогнул. Он не подал виду. Лэнс понял, что снова на него смотрит, и заставил себя улыбнуться. Гречко тоже улыбнулся, хотя в его улыбке не было ни капли веселья. В конце концов, ему в лицо дуло пистолета. Он боролся за свою жизнь.

«Почему бы нам не пропустить светскую беседу и не перейти сразу к делу?» — сказал Лэнс.

«Меня это устраивает», — сказал Гречко, — «но вы не сказали мне то, что хотели знать».

«Да ладно тебе, Гречко. Ты же умнее».

«Я не пытался умничать», — сказал Гречко.

«Всё, — сказал Лэнс. — Я хочу знать всё».

«Конечно», — сказал Гречко, сглотнув.

Машина остановилась, и Лэнс переключил внимание на водителя. Он делал это каждый раз, когда они останавливались, хотя и не считал водителя настолько глупым, чтобы попытаться что-то предпринять. Мужчина должен был знать, что он не цель. Он находился на территории США под дипломатическим прикрытием. Он должен был знать, что никто не захочет иметь дело с горой документов, которая последует за его смертью. Ему нужно было только сохранять спокойствие, и он пройдёт через этот штраф.

Они снова двинулись вперед, и Гречко сказал: «Все пошло бы гораздо быстрее, если бы вы дали мне точку отсчета».

«Почему бы тебе не рассказать мне, как ты завербовал Клариссу? Ты к ней ходил?

Она приходила к тебе?

«Мы пошли к ней», — сказал Гречко.

«Это королевское «мы»?»

« Я », — поправил Гречко, прочищая горло. — «Я к ней пошёл».

"Лично?"

Он кивнул, взглянув на пистолет, а затем украдкой взглянул в сторону водителя.

«Он тебе не поможет», — сказал Лэнс. «А ты, приятель?»

«Нет», — тут же ответил водитель. «Я не».

«Мудрец», — сказал Лэнс.

«Какая преданность, — сухо сказал Гречко. — Если выберусь отсюда живым, не забуду представить тебя к медали».

«Пока ты не заработаешь мне пулю, — сказал водитель, — можешь хвалить меня за что угодно».

Гречко снова посмотрел в зеркало заднего вида, и Лэнс сказал водителю: «Почему бы тебе не повернуть эту штуковину к потолку?»

Водитель так и сделал, и Лэнс снова обратил внимание на Гречко. Конечно, он не мог доверять ни единому слову этого человека. Первое правило Рота на допросе гласило: задавать только те вопросы, на которые ты уже знаешь ответ. Как и многие советы Рота, в этом была определённая неоспоримая логика. Однако он был совершенно бесполезен.

«Когда?» — спросил Лэнс.

«Вербовка?»

"Да."

«Несколько месяцев назад, — сказал Гречко. — Здесь, в Нью-Йорке».

«До того, как мы с ней начали встречаться?»

Гречко кивнул, и Лэнс минуту обдумывал эту информацию, размышляя, не был ли он целью всего этого с самого начала. Если бы так, это, безусловно, имело бы смысл, хотя было множество других причин, по которым им мог бы понадобиться кто-то вроде Клариссы в их лагере.

Он настороженно посмотрел на Гречко. Никто из них не упомянул о конверте.

Гречко, конечно, не стал бы. Не настолько ли это важно, как считал Лэнс? «Как она?» — спросил он.

«Когда я подошел?» — сказал Гречко.

"Да."

"Правдиво?"

«Если вы не против».

«Она была... ну... без обид...»

«Я думаю, мы уже это прошли, не так ли?»

«Ну, с ней было легко , прямо говоря».

Лэнс наблюдал за лицом мужчины, пока тот говорил, внимательно прислушиваясь к его голосу. Он по-прежнему не видел никаких признаков обмана, хотя это не означало, что его не было. «Ты хочешь сказать, что её не пришлось долго убеждать?» — спросил он.

«Нет, не так уж много».

«Принял вас с распростертыми объятиями?»

«В некотором смысле».

«И это не вызвало у вас подозрений?»

«Всё вокруг меня вызывает подозрения, — сказал Гречко. — Это практически единственная эмоция, которую я сейчас испытываю».

«Мне знакомо это чувство», — сказал Лэнс. Он подождал, давая Гречко время сказать ещё. Когда тот замолчал, Лэнс спросил: «Какая была цель?»

«Цель? Кто бы не хотел, чтобы в доме Рота завелась крыса?»

«Но должно было быть что-то конкретное», — сказал Лэнс.

«Что-то, что оправдает весь этот риск».

Гречко пожал плечами. «Если и так, то это было выше моей зарплаты».

«Теперь ты просто скромничаешь».

«Я могу предположить некоторые вещи», — сказал Гречко.

«Был ли я целью?»

«Я не знаю», — сказал Гречко.

«Ты не знаешь?»

«Я понимаю, почему они хотели бы вас заполучить. Есть миллион причин, по которым Аквариум хотел бы добраться до вас, мистер Спектор».

«Я не могу вспомнить ни одного», — сказал Лэнс.

«И кто теперь скромничает?»

Водитель всё ещё следовал за фургоном, который вывез их на запад, на трассу I-495. Они приближались к бульвару Куинс, и движение на дорогах явно оживлялось, хотя по большей части они ехали против.

«Где она сейчас?» — спросил Лэнс.

«Откуда мне знать?»

«Её извлекают?»

«Нет. Она хотела быть такой. Это ей обещали».

«Но Кремль отменил предложение?»

«Они отложили».

Лэнс кивнул. Если это правда, то, вероятно, она снова окажется в их номере в отеле «Четыре сезона». «Хорошо», — сказал он со вздохом. «Полагаю, нам стоит взглянуть на конверт, который она тебе передала».

Лицо Гречко побледнело. Это была инстинктивная реакция, которую невозможно подделать.

«А ты и не знал, что видел это?» — сказал Лэнс.

«Нет, то есть, да, я думал...»

«Кажется, ты обеспокоен этим».

«Беспокойство? Ха! Можно и так сказать».

«Я именно это и говорю», — многозначительно сказал Лэнс.

«Ну», сказал Гречко, «я все еще пытаюсь понять, относитесь ли вы к тому типу людей, которые застрелят посланника».

«Ты гораздо больше, чем просто посланник, мой мальчик».

Гречко медленно кивнул. Казалось, он хотел сказать что-то ещё, но потом передумал. Он поправил позу на стуле, словно безуспешно пытаясь вернуть себе прежнее самообладание.

«Ну, — сказал Лэнс. — Давай посмотрим».

«Я вам покажу», — сказал Гречко, — «но помните, что я сказал раньше».

«О том, что мы танцуем под одну дудку?»

«Да, — сказал Гречко. — Мы все пляшем под одну дудку. Я был пешкой во всём этом. Я действительно просто выполнял приказ».

«Разве не все мы такие?» — сказал Лэнс.

Гречко кивнул. «Полагаю, так и есть», — сказал он. «Так что, возможно, вы подумаете об этом, прежде чем что-то делать…» Его речь оборвалась.

"Что-либо?"

«Ничего необдуманного », — сказал Гречко.

Лэнс снова улыбнулся и кивнул в сторону портфеля. «Постараюсь запомнить», — сказал он. «А теперь пойдём. Пошли».

Двигаясь, словно сквозь патоку, Гречко очень неохотно потянулся за портфелем и положил его себе на колени.

«Теперь все просто и понятно», — сказал Лэнс.

Гречко двигался мучительно медленно, поворачивая маленькие дисковые переключатели на кодовом замке, как будто чем больше времени это займет, тем меньше у него будет неприятностей, когда замок откроется.

«Быстрее», — сказал Лэнс. «Это не совсем Форт-Нокс».

«Нет», — сказал Гречко, — «хотя, если честно, предполагалось, что поездка будет очень короткой». Он положил пальцы на две кнопки, открывающие застёжки, но, прежде чем нажать их, снова остановился и сказал:

«Как только я вам это покажу, вам будет очень трудно продолжать эту милую, цивилизованную беседу, которую мы ведем».

«Ты только разжигаешь во мне любопытство», — сказал Лэнс, поудобнее перехватывая пистолет.

Гречко кивнул, и на его лице отразилось смирение, словно он точно знал, что произойдёт, когда замок откроется. Он вдохнул, и Лэнс невольно наклонился вперёд, чтобы заглянуть внутрь. Замки щёлкнули.