«Конечно», — сказал он, затем заметил ее чемодан и добавил: «Выезжаете?»

«Нет», — нетерпеливо сказала она. Она не собиралась возвращаться в отель, но его забронировал Лэнс, и меньше всего ей сейчас хотелось получить на его телефоне электронное письмо с благодарностью за выезд.

«Вы хотите оставить это у меня?» — спросил охранник, кивнув на чемодан.

«Нет, не хочу», — резко ответила она. «Только такси. Я уже опаздываю».

«Конечно», — повторил он, поднимаясь с места, словно его поднимал кран. Он мучительно медленно пошёл к стойке парковщика через вестибюль, и Кларисса последовала за ним, практически наступая ему на пятки.

Стойка парковщика также была пуста, поэтому она изначально туда не пошла, а охранник наклонился над ней и поднял трубку.

Он нажал кнопку и подождал.

Кларисса смотрела на него, сверля взглядом. Когда он посмотрел на неё, она прошипела: «Сколько это ещё займёт?»

Он отвёл взгляд, поднял руку и продолжал слушать гудок, словно это требовало определённой концентрации. Она молча кипела от злости. Прошло десять секунд, затем двадцать. «Да забудь ты об этом», — наконец бросила она, развернулась и бросилась к выходу.

Охранник тут же бросился за ней в погоню, выйдя из парадных дверей и спустившись по ступенькам к тротуару на 57-й улице. Когда она попыталась остановить такси, он встал у неё на пути, настаивая на том, чтобы сделать это за неё, и она сердито повернулась к нему. «Не мог бы ты отъехать?»

«Я просто пытаюсь помочь».

«У тебя был шанс».

«Просто в такое время суток очень сложно поймать такси».

«Тогда идите к черту и называйте меня так!»

Он отступил, смиренно кивнув, и поднялся по ступенькам обратно в отель.

Кларисса заставила себя перевести дух. Она была взволнована больше, чем следовало. Конечно, она опоздала, но это был ещё не конец света.

Гречко подождет. Это не был вопрос жизни и смерти.

Однако взгляд вверх и вниз по улице не слишком её успокаивал. Было совсем не пусто, движение практически отсутствовало, и хотя она поднимала руку на редкие проезжающие машины, ни одна из них не была такси.

Она простояла там пять минут, отчаянно махая рукой каждой машине, пока...

Наконец она в отчаянии всплеснула руками. Она уже хотела вернуться в отель и извиниться перед охранником – весьма неприятная перспектива, – но тут из отеля вышел мужчина в форме парковщика и подошёл к ней.

«Ваше такси уже в пути, мэм».

«Где ты был пять минут назад?» — спросила она. «Я стояла тут как полная идиотка».

«Я знаю, мэм. Мне жаль».

«Не надо меня называть мэм».

«Нет, мэм, извините».

«И перестань, черт возьми, извиняться».

Прошло ещё десять минут, прежде чем такси подъехало, и Кларисс отправила Гречко ещё одно сообщение, сообщив, что опаздывает. Это было нарушением протокола, но её это не волновало.

Гречко не отреагировал — конечно же, нет, придурок — и как только она села в кабину, то велела водителю наступить на нее.

Казалось, мужчина хоть немного чувствовал необходимость действовать, и машина резко рванула с тротуара, резко развернувшись на пустой улице, прежде чем свернуть на Пятую авеню. Движение было не очень оживленным. Это хорошо, сказала она себе, заставляя себя глубоко дышать.

Это было на неё не похоже. Обычно она была очень спокойна, когда оказывалось давление.

По какой-то причине на этой встрече она вела себя как маленькая девочка в первый день в детском саду. Она сделала ещё один глубокий вдох и прокрутила в голове, что произойдёт дальше.

Встреча состоялась в круглосуточной закусочной «У Тома». Она там ни разу не была.

Она сомневалась, что у Гречко есть хоть что-то. Протокол предписывал им обоим сидеть за стойкой на расстоянии одного места друг от друга, чтобы при необходимости можно было передавать документы, и они могли общаться, повернувшись спиной к миру. Учитывая, что в течение дня за оживлённой стойкой было бы сложно занять три таких места подряд, протокол рекомендовал использовать стойку только с полуночи до шести утра.

Это было смешно.

Ей бы хотелось свернуть шею тому недоумку из Аквариума, который это выдумал, – тому, кто, без сомнения, никогда не ступал на американскую землю и слышал выражение «Город, который никогда не спит» и воспринял его буквально. И тому, кто, без сомнения, никогда не будет вынужден рисковать жизнью, чтобы передать конверт.

Она вспомнила, что сказала то же самое, когда Гречко впервые передал ей протокольный список. «Таймс-сквер?» — безжизненно спросила она. «Они что, с ума сошли?»

«Это шпионский эквивалент того, чтобы прятаться на виду».

«Это шпионский эквивалент выстрела себе в лицо. ЦРУ никогда бы так не поступило».

«Ну, вы больше не работаете в ЦРУ», — сказал он, и в его голосе послышались нотки оборонительного тонуса.

Кларисса сказала себе, что это неважно. «Ещё несколько часов, — сказал Арсен. — Ещё несколько часов, и она будет дома, свободна, что бы это для него ни значило».

Несмотря на это, её сердце колотилось, когда такси приближалось к ярко-синему сиянию Таймс-сквер. Правда заключалась в том – и эта статистика была ей знакома лучше всех – что именно в этот момент риск провала был наибольшим. Она несколько месяцев шпионила за самой секретной разведкой на планете, но именно здесь, на финишной прямой, лошадь с наибольшей вероятностью сломает ногу.

А шпион, скорее всего, мог получить пулю в основание черепа.

OceanofPDF.com

14

Лэнс хорошо рассмотрел лицо мужчины, когда тот вышел из консульства.

«Это ваш парень?» — скептически спросил водитель.

Мужчина был одет в суровую кожаную куртку, которая, похоже, видала лучшие времена, и свободные джинсы из тёмного денима. Волосы у него поредели, у него было небольшое брюшко, и в целом он производил крайне невыразительное впечатление – скорее советский бюрократ, чем биржевой маклер с Уолл-стрит. «Вот это да», – сказал Лэнс.

В одной руке Гречко держал твердый портфель и, поставив его на землю, принял у швейцара зажигалку.

Лэнс проиграл пари, «Рейнджерс» действительно обыграли «Детройт», но ему удалось уговорить водителя согласиться на пятьсот долларов за то, чтобы он следовал за «Мерседесом». Теперь они оба наблюдали, как Гречко забрался на заднее сиденье, закрыл дверь, а затем тут же открыл её, чтобы выбросить сигарету.

«Похоже, его водитель тоже любит ломать голову», — сказал Лэнс.

Водитель рассмеялся, но в его голосе слышалось беспокойство, словно он уже знал, что ввязывается в ситуацию, о которой потом пожалеет. Он резко включил передачу и стал ждать.

«Мерседес» двинулся первым, медленно двигаясь по 91-й улице в сторону Пятой авеню. На углу он включил поворот налево и остановился.

«Не слишком близко», — сказал Лэнс, когда таксист выехал с парковки, чтобы начать преследование. Движение было достаточно свободным, так что даже такси можно было заметить, особенно если водитель «Мерседеса» был начеку. «Дайте им побольше места».

«Что я делаю?» — спросил водитель, указывая на большую дистанцию между двумя автомобилями.

«Еще немного», — сказал Лэнс.

Водитель оглянулся на него: «Хочешь сам повести?»

«Хорошо», сказал Лэнс.

Водитель снова нервно рассмеялся. «Просто заткнись и дай мне сделать свою работу».

Лэнс откинулся назад и прикусил язык. Водитель уступил место, хотя всё ещё не так много, как хотелось бы Лэнсу. «Мерседес» загорелся на красный свет, и они почти сразу же его догнали. Пока они стояли на холостом ходу в ожидании светофора, водитель наклонился вперёд и сказал: «Подожди минутку.

Это дипломатический номер?

Лэнс промолчал. Отрицать было бесполезно. Сверху на номерном знаке было чётко написано слово «Дипломат» . Там же был указан код страны — YR (Россия), хотя Лэнс не думал, что водитель его распознает.

«Адвокат по разводам, чёрт возьми», — сказал водитель. «Что это, чёрт возьми, такое?»

Лэнс достал деньги из кармана пиджака, отсчитал двадцать купюр — целых две тысячи долларов — и положил их на пассажирское сиденье рядом с водителем.

«Лучше бы вы шутили», — сказал водитель.

«С вас две тысячи», — сказал Лэнс. «Можете уделить мне десять минут».

«Что произойдет через десять минут?»

«Если мы еще поедем, я дам тебе еще две тысячи».

«Во что я ввязываюсь?»

«Ничего», — сказал Лэнс. «Это закончится прежде, чем вы успеете оглянуться. Просто сохраняйте спокойствие и дайте им побольше пространства».

Водитель оглянулся на него, потом на деньги, потом на «Мерседес», который всё ещё стоял перед ними на холостом ходу, выпуская выхлопные газы в холодный воздух. «Это ведь был российский флаг, да?»

Лэнс ничего не сказал.

«Полагаю, вы собираетесь посоветовать мне подумать о моей стране».

«Я ничего тебе не скажу», — сказал Лэнс.

Водитель кивнул. Он снова посмотрел на деньги, затем протянул руку и взял их. «Две тысячи?» — спросил он, кладя деньги в карман рубашки, не пересчитывая.

«Десять минут», — сказал Лэнс.

«И держись от меня дистанции».

Лэнс кивнул. Загорелся зелёный, и «Мерседес» тронулся с места. Такси оставалось на месте ровно столько времени, сколько Лэнс успел подумать, не струсил ли водитель, затем он нажал на газ, и они двинулись дальше, на этот раз держа дистанцию. Между ними образовался зазор примерно в два квартала, и «Мерседес» промчался по Пятой авеню, мимо музея Гуггенхайма и Метрополитен-музея, зелёный свет за зелёным. Такси идеально следовало за ним, но когда они приблизились к концу парка, водитель начал снова сокращать дистанцию.

Лэнс понял, почему: при таком количестве перекрёстков водитель боялся, что попадёт на нерегулируемый светофор. «Не спугни его», — сказал Лэнс. «Он никуда не поедет».

Водитель кивнул, сохраняя дистанцию ещё несколько кварталов до башни Трампа, но когда они приблизились к отелю «Плаза», он снова начал сокращать дистанцию. «Он заметит», — сказал Лэнс. «Вы подъезжаете слишком близко».

В этот момент перед «Мерседесом» загорелся жёлтый свет. «Мерседес» резко ускорился, чтобы пересечь дорогу перед поворотом, и водитель такси сделал то же самое.

Лэнс поморщился. «Не надо!» — крикнул он.

Водитель нажал на педаль газа, машина рванулась вперёд, и огонёк сменился с жёлтого на красный. Машина продолжала разгоняться, но в самый последний момент водитель резко затормозил. Тормоза резко затормозили, и Лэнсу пришлось вцепиться в сиденье, чтобы не улететь вперёд.

«Уф», — сказал водитель, когда они благополучно остановились, как будто он был сторонним наблюдателем всего происходящего.

«Плавно», — сказал Лэнс.

Впереди них, по всей длине Пятой авеню, насколько хватало глаз, огни светофоров синхронно переключались с зеленого на красный, один за другим.

На следующем участке «Мерседесу» пришлось остановиться.

Лэнс посмотрел на водителя. Он так крепко сжимал руль, что костяшки пальцев побелели. «Слушай, — сказал он, — не рискуй больше. Деньги останутся у тебя в любом случае».

Водитель кивнул.

«Просто следуйте за нами как можно быстрее. Похоже, мы всё равно едем в центр. Скоро всё это закончится».

«И что потом?»

«Потом ты меня высадишь».

"А потом?"

«Тогда закончи смену как обычно».

"Вот и все?"

«И никому об этом не говори», — сказал Лэнс. «Спрячь деньги, но не рассказывай об этом. Унеси их с собой в могилу».

Водитель кивнул.

«Я серьёзно», — повторил Лэнс. На Пятой авеню загорелся зелёный свет, и Лэнс сказал: «Теперь всё просто и понятно. В любом случае, деньги остаются у вас».

Они двинулись дальше, проехав ещё несколько кварталов на юг, обе машины двигались по центральной полосе из трёх. Когда «Мерседес» перестроился на одну полосу вправо, Лэнс сказал: «Не езжай за ним».

«Он собирается повернуть», — сказал водитель.

«Всё в порядке», — сказал Лэнс. «Дайте ему больше пространства. Если он подаст сигнал, не делайте того же, пока он не скроется из виду. Тогда мы последуем за ним».

Прошло еще десять кварталов, прежде чем «Мерседес» подал сигнал поворота.

Такси замедлило движение и пропустило его за угол, прежде чем последовать его примеру. «Похоже, он направляется на Таймс-сквер», — сказал водитель.

Лэнс кивнул. Они свернули в тот же поворот, и движение становилось всё более интенсивным по мере того, как они приближались к ярко-синему сиянию электрических рекламных щитов.

«Он останавливается», — сказал водитель.

Лэнс отсчитал ещё двадцать купюр и протянул их водителю. Он сказал: «Теперь всё очень естественно. Проезжай мимо него и остановись на светофоре. Я выйду».

Проезжая мимо «Мерседеса», Лэнс обернулся и увидел, как Гречко выходит из машины. Он пересёк улицу за ними и поспешил в круглосуточную закусочную, зажатую между рестораном Red Lobster и входом в метро.

Такси остановилось на светофоре, и водитель сказал: «Хорошо.

Мы закончили».

«Одну секунду», — сказал Лэнс, ожидая, пока «Мерседес» отъедет. Как только это произошло, он открыл дверь. «Ты молодец», — сказал он водителю.

«А теперь иди и не оглядывайся».

Такси тронулось, и Лэнс с минуту постоял на тротуаре, оценивая закусочную, прежде чем перейти улицу. Рассвет ещё не наступил, но в окно он видел, что там довольно много посетителей. Именно поэтому, предположил он, это место и было выбрано — максимально приближенное к тому, чтобы быть оживлённым днём и ночью, триста шестьдесят пять дней в году.

Когда-то кураторы ГРУ предпочитали проводить встречи на вокзалах и в аэропортах. Это было до того, как камеры и технологии распознавания лиц стали повсеместно использоваться в общественных местах, особенно в крупных городах, таких как Нью-Йорк. Теперь же они выбирали такие места — бары и рестораны, которые были предварительно проверены на конфиденциальность, наличие линий обзора, камер и тому подобное. Чем оживлённее место, тем лучше, но никаких общественных мест, никаких камер наблюдения полиции или правительства.