«Только счет», — сказала она, кладя деньги на стол.

Она пересекла вестибюль и забронировала номер на стойке регистрации, воспользовавшись одним из фальшивых российских удостоверений личности, которые дал ей Лэнс, и сделав вид, что её обманул тот, с кем она надеялась встретиться. Консьерж, похоже, не проявил особого интереса, и дала ему чаевые, которые не привлекли бы лишнего внимания. Номер, который он ей дал, находился на четвёртом этаже, но прежде чем подняться, она надела пальто и вышла.

«Такси, мадам?» — спросил парковщик.

«Нет, нет», — сказала она, поспешно проходя мимо, — «просто покуриваю».

Не самое правдоподобное оправдание, учитывая, что курить внутри разрешено, но придётся. Погода была ветреной, с реки дул ледяной ветер, когда она поспешила через улицу к таксофону. Она видела телефон со своего места в баре, но не была уверена, подойдёт ли Риттер к нему или просто посмотрит со стороны.

Расстояние. Она встала рядом и посмотрела на часы. «Осталось две минуты», – подумала она, обхватив себя руками, чтобы согреться, и чувствуя себя очень заметной, стоя на виду у парковщика. Но ничего другого не оставалось.

Если она хотела снова увидеть Риттера, это была точка соединения. Это была связь. Если связь оборвётся, резервного способа связаться с ним не было.

Она прождала две минуты, потом ещё пять, потом десять. Гораздо дольше, чем следовало. Она была в отчаянии. Она не хотела оставаться в этом городе одна.

Но Риттер так и не появился.

Никто этого не сделал.

OceanofPDF.com

9

Лэнс остановил «Ладу» на обочине дороги и дернул за ручной тормоз.

Он заглушил двигатель. Он не думал, что машина выдержит ещё больше таких издевательств, к тому же дорогу впереди преграждало нечто, похожее на перевёрнутый бензовоз на узком мосту. Дальше машина не проедет, подумал он, натягивая перчатки и пальто. На улице стоял пронизывающий холод, а луна белым шаром, ярким, как уличный фонарь, на кристально чистом небе. Не самые лучшие условия, чтобы попасть в город незамеченным, хотя, по крайней мере, ехать ему было недалеко. Оттуда, где он остановился, на скромном холме, возвышающемся над районом, который на картах назывался Ленинским, а местные – Хрящеватым , он уже видел редкие огоньки, отмечавшие восточную окраину разрушенного города.

Он открыл дверь и, когда его обдала первая волна ледяного воздуха, напомнил себе, как ему повезло, что он не прошёл слишком далеко. Дорога начала портиться почти сразу после того, как он пересёк границу, и он был уверен, что «Лада» не доедет и до Луганска. Из-за жестоких боёв огромные участки дороги стали практически непроходимыми, а участки дороги были настолько разбиты, что превратились в груду обломков. Не говоря уже о сгоревших остовах машин, разбросанных по дороге и практически полностью перекрывавших проезд.

И всё же, вопреки всему, маленькая «Лада» продолжала ехать. Это была самая маленькая машина, какую только можно было себе представить, что было преимуществом при проезде узких проходов или через сильно поврежденные мосты. К тому же, не помешало и то, что никто не обращал на неё нежелательного внимания, хотя, по крайней мере, особого внимания она не привлекала. Те немногие прохожие, с которыми он пересекался, не беспокоили его, да и он сам их не беспокоил. Война делала каждого прохожего потенциальным врагом, а каждую встречу – потенциально смертельной. Лэнс это знал, и все остальные это знали, и никто из них не стремился заводить друзей.

Он посмотрел вперёд на цистерну. Она лежала на боку, он не мог сказать, почему, но её расположение поперёк моста было слишком идеальным, чтобы быть совпадением. Стекло в кабине было разбито, но всё ещё на месте, и там было…

В топливном баке, похоже, не было пулевых отверстий. Если бы они были, то бака, как и всего грузовика, а также большей части моста, уже не было бы. Он задумался, есть ли в баке топливо. Если да, то всё это было идеальной ловушкой — гигантским огнемётом, готовым взорваться.

На обочине дороги виднелись какие-то строения: обшарпанная хижина примерно в ста ярдах впереди, а ещё дальше — трёхэтажный невысокий дом, прижимавшийся к левой стороне дороги до самого моста. Окна и двери в здании были выбиты, но Лэнс не сомневался, что внутри есть люди.

Вопрос был в том, кто?

На пассажирском сиденье лежала бумажная карта местности, но она была ему и без надобности, чтобы знать, что мост проходит через воду. Он облокотился на капот машины, ещё тёплый от перегревшегося двигателя «Лады», и, прищурившись, посмотрел на мост. Когда глаза привыкли к лунному свету, он разглядел очертания здания. На мост выходило по меньшей мере шесть окон, по два на каждом этаже. Он почти не сомневался, что тот, кто был внутри, уже видел его машину. На всякий случай он закурил сигарету. Меньше всего ему хотелось застать их врасплох.

Он подумал о том, чтобы пойти куда-нибудь ещё, поблизости не было других пригодных мостов, но он мог бы пересечь реку где-нибудь пешком.

— найти достаточно толстый лёд. Это заняло бы время, и мысль о выходе на лёд при таком лунном свете ему не нравилась. Человек на льду, возможно, менее уязвим, чем человек, стоящий рядом с бензовозом, но недостаточно, чтобы это имело значение.

Другой вариант — проникнуть в малоэтажное здание. Это было бы актом агрессии. Это бы действительно спровоцировало волну протеста. Без сомнения, прольётся кровь. Никто не любил лису в доме, и была высокая вероятность, что она не покинет здание, пока его полностью не зачистят.

Не было известно, кто находился внутри, сколько человек, были ли с ними женщины и дети. Скорее всего, ловушку устроили украинцы. Территория долгое время находилась под российской оккупацией, но активное сопротивление всё ещё оказывалось, и оккупантам не пришлось устанавливать мины-ловушки.

Убийство местных жителей было полной противоположностью тому, зачем он сюда приехал.

Нет, другого выхода не было, кроме самого очевидного. Пришлось бы предложить тому, кто расставил ловушку, старый вариант «Плато о Пломо» .

Дайте им хотя бы шанс спасти свои шкуры. В багажнике машины он...

У него был одноразовый телефон для связи с Кларой, чешский CZ 75 калибра 9 мм, российский ПЯ и патроны. Пистолеты, конечно, не подходили под тяжелое оружие, но его это не беспокоило. Он находился в зоне боевых действий. Оружие всегда можно найти в зоне боевых действий. Он положил оружие и телефон во внутренние карманы пальто, а затем открыл пластиковый кейс, в котором лежало около десяти тысяч долларов твёрдой валютой. Деньги были сложены пачками пользованных, мятых, не по порядку американских двадцаток, толщиной около двух дюймов, и каждая стоила чуть больше пяти тысяч – никто не считал слишком тщательно. Он вынул из кейса четыре, которые были всем, и положил их в пальто к оружию. Он надеялся, что здесь всё решат деньги.

Он закурил ещё одну сигарету и, чтобы окончательно убедиться, что не спровоцирует ничьё сердечное расстройство, начал громко и отчётливо насвистывать «Янки Дудл», направляясь к мостику. Звуки пронзали неподвижный ночной воздух, словно хлыст. Его, наверное, было слышно за полмили. Приближаясь к танкеру, он ощутимо ощутил приторно-сладкий запах дизельного топлива, и Лэнс поспешно избавился от сигареты и затоптал её. У края мостика он наклонился и потрогал асфальт. Потёр большой и указательный пальцы друг о друга и понюхал. На земле определённо было мокрое топливо. Он продолжил, пульс его участился, когда он осознал, сколько топлива осталось на мостике, и начал пересматривать свою стратегию, когда из здания раздался голос по-русски: «Не двигайся, придурок».

Это был мужской голос, доносившийся из одного из окон второго этажа, если Лэнс не ошибся. Он остановился и поднял руки. «Я не ищу неприятностей».

«Ну что ж, — сказал мужчина, — беда тебя настигла, да? А теперь ничего не вытворяй, а то я тебя в шашлык превращу».

Лэнс держал руки примерно на уровне ушей и слегка повернулся к зданию. Из тени медленно вышел мужчина и показался в одном из окон второго этажа. Он держал АК-12 – автомат Калашникова нового поколения, который, должно быть, отобрали у российских солдат.

Он посмотрел на другие окна, почти уверенный, что на него направлены и другие орудия. Если бы кто-то выстрелил, то не промахнулся бы по танкеру, даже если бы попытался, а судя по запаху, он не сомневался, что топлива там достаточно.

И вот он готов сжечь его дотла. «Я действительно не ищу неприятностей», — повторил он. «Я ничего не ищу».

Изнутри здания раздался смех, мужчин там было определенно больше, и человек в окне сказал: «Это война.

Все что-то ищут».

Еще больше смеха.

«Ну», сказал Лэнс, «но не я».

«Отрубить ему голову», — крикнул кто-то с третьего этажа по-украински.

«Надеюсь, вы, ребята, не думаете, что поймали русского»,

Лэнс тоже перешёл на украинский. «Не хотелось бы разочаровывать».

Ответа немедленно не последовало, Лэнсу показалось, что он услышал какое-то совещание, а затем тот же мужчина сказал: «Но ведь вы так сказали, не так ли?»

«Я друг», — сказал Лэнс. «Это правда».

«Друг?» — раздался другой голос. «У нас нет друзей».

«У вас есть удостоверение личности?» — спросил первый мужчина.

Лэнс подумал о поддельных русских документах в своем кармане и сказал:

"Нет."

«Давай же, — раздался третий голос. — Он лжёт. Подожги его».

«У меня с собой наличные», — сказал Лэнс. «Много наличных».

«Разве это не было бы удобно?» — сказал человек в окне.

«Позвольте мне вам показать».

Последовала ещё одна пауза, явно какая-то совещательная, и Лэнс почти чувствовал пальцы на спусковых крючках. Одно движение, несколько миллиметров нажатия, и он был бы готов. В буквальном смысле. Впрочем, деньги тоже.

Из тени на втором этаже вышел ещё один мужчина. Он выглядел старше первого, Лэнс был почти уверен, что это главарь, и сказал: «Ну, тогда посмотрим. Давайте посмотрим на эти деньги».

"Все в порядке."

«Только медленно и осторожно».

«Ага», — ответил Лэнс, очень медленно опуская руки и расстёгивая пуговицы пальто. Он распахнул пальто, обнажив нагрудный карман, затем сунул туда свободную руку. Он почувствовал холодную сталь рукояти пистолета, но не захотел вытаскивать его. Он вытащил пачку купюр, потрёпанных и перевязанных одной резинкой, и поднёс её к лунному свету.

«Может быть что угодно», — раздался новый голос.

«Насколько нам известно, это может быть белорус».

«Это американское», — сказал Лэнс по-английски и бросил его в окно второго этажа. «Здесь есть ещё», — добавил он, похлопав по нагрудному карману. Ещё три стопки.

«Вырви его», — сказал кто-то.

«Кладу на землю», — сказал Лэнс, продолжая медленно двигаться, пока достал ещё три пачки денег и аккуратно разложил их перед ногами. Это была тонкая защита от его пыла, но если что-то и не нравилось людям, особенно в таком месте, так это американские деньги.

Они еще немного посовещались, а затем мужчина спросил: «Кто вы?»

«Я же тебе уже сказал. Я друг».

«Какой еще друг?» Конечно, в голосе мужчины слышалось подозрение, но Лэнсу показалось, что он звучал чуть менее враждебно, чем изначально.

«Такого друга видишь один раз, — сказал Лэнс, — и больше не видишь».

Они обдумывали это с минуту, а потом сказали: «Ты американец».

Лэнс промолчал. Снова повисло долгое молчание, казалось, длившееся целую вечность, и наконец он сказал: «Знаете, у русских нет наличных. У них едва хватает горшка, чтобы пописать. А значит, знаете ли, есть только одна причина, по которой такой, как я, мог оказаться здесь».

«Ты…»

«Я твой друг. Богом клянусь». Лэнс не знал, чего это стоило, но, похоже, это немного сдвинуло иглу с места.

«Не возвращайся», — сказал мужчина.

«Я могу пойти?»

«Оставь деньги и не оглядывайся».

Лэнс не стал ждать. Он пошёл, и, дойдя до конца моста, снова принялся насвистывать. Он ни разу не оглянулся.

OceanofPDF.com

10

Президент Молотов открыл глаза, но тут же закрыл их. Голова раскалывалась, и когда он потянулся ко лбу, то почувствовал липкую кашу запекшейся крови на волосах. Он понятия не имел, как долго был без сознания, но кто-то определённо дал ему хорошую взбучку. «По крайней мере, в комнате было темно», – подумал он, пока глаза привыкали к свету. Он лежал на диване, и по мере того, как комната становилась всё яснее, он понял, что это, по сути, его кабинет в здании Кремлёвского Сената. Он тут же сел и схватил тяжёлую телефонную трубку со стола. Он несколько раз нажал кнопку внешней линии и подождал. Ничего. Ни гудка. Вообще никакого звука. Он полез в карман пиджака за сотовым, но его там не было. Компьютер тоже был мёртв, как и подсвечиваемые пластиковые кнопки, вмонтированные в нижнюю часть стола, которые обычно использовались для вызова секретарей, охраны и помощников из полудюжины различных ведомств. Под столом он увидел только кучу обрезанных проводов.

Он подумал, что отрезан от мира, и уныло опустился в зелёное кожаное кресло перед столом. Интересно, как долго он пробыл в этой комнате? Он взглянул на запястье, но даже часы Patek Philippe пропали. Левая рука дрожала – быстро, от волнения – и он схватил её правой, чтобы остановить.

Неужели всё произошло так быстро? Неужели его уже навсегда отключили от рычагов власти? Неужели Осипу действительно удалось нейтрализовать двадцатилетние планы и консолидацию одним бескровным ударом?

В столешницу стола был встроен хьюмидор, сделанный вручную из испанского кедра и инкрустированный серебром. Он открыл его. К счастью, никто не догадался его опустошить, и он достал из него резак, зажигалку и золотую пепельницу ручной работы, которую Фидель Кастро подарил Никите Хрущёву после Карибского кризиса. Если легенда была правдой, она была сделана из золота инков, награбленного самим Писарро, и Молотов всегда считал уместным использовать сокровища побеждённой империи для хранения своего пепла.