«Его численность уже исчисляется сотнями тысяч», — сказал аналитик.

Лорел набрала несколько команд на клавиатуре и подтвердила. Количество людей, пришедших на мероприятие в Москве и Санкт-Петербурге, превзошло все предыдущие рекорды.

«Как долго?» — спросил президент.

«Пока толпа не потеряла контроль?» — спросил Рот.

«До того, как умрет Молотов и к власти придет Осип Шипенко?»

Рот откинулся на спинку сиденья, и Лорел почти готова была поклясться, что он наслаждается этим моментом оправдания. Он пошёл на риск, и он окупился. Все приняли его точку зрения. И кто она такая, чтобы говорить, что он сделал неправильную ставку? Он открыл тайный канал связи с человеком, который был на пороге захвата власти над крупнейшим ядерным арсеналом на планете. Если это решение спасло сотни миллионов жизней, разве не стоило жертвовать Волгой, Вильготским и всеми остальными, кого нужно было принести в жертву?

« Если Шипенко придёт к власти, — сказал Рот. — Мы не должны забывать, что есть и другие претенденты на трон. И позвольте мне сказать вам одну вещь, господин президент, — он обвёл взглядом всех присутствующих за столом и сказал: — Мы должны, чёрт возьми, надеяться на это, потому что если ядерный арсенал России попадёт в руки неизвестного, ещё более безумного, чем Молотов, человека, одержимого идеей выиграть войну на Украине любой ценой, вот тут-то все кошмары и начнут сбываться».

«А как насчёт риска, что Молотов выйдет из себя до того, как потеряет контроль над арсеналом?» — спросил Виннефельд. «Он становится всё менее предсказуемым. Кто скажет, что он будет делать, оказавшись прижатым к стене?»

«Потому что он уже отрезан от подчиненных», — сказал Рот.

Виннефельд не ожидал такого ответа. Он удивлённо повернулся к президенту.

«Мы это точно знаем?» — сказал президент Роту.

«Тот факт, что Осип Шипенко все еще жив, — это все доказательства, которые нам нужны»,

Рот сказал: «Всё раскрыто. Шипенко выложил карты на стол. И Молотов его не убил. Не говоря уже о том, что мы не смогли связаться с Молотовым, хотя только что нанесли ракетный удар по российской территории. Мы знаем, что Шипенко планировал отстранить Молотова от командования».

«Он тебе это сказал?»

«Он попросил меня помочь ему».

«Не говорите мне, что вы собираетесь раскрыть еще одно предательство?» — сказал президент.

«Поблагодаришь меня, когда всё будет готово», — сказал Рот, доставая из кармана пиджака листок бумаги. Он демонстративно развернул его, сложенный пополам.

«Что это?» — сказала Татьяна.

Лорел пожала плечами, но Рот ответил так, словно услышал ее вопрос.

«Это, — сказал он, всё ещё наслаждаясь моментом победы, — список имён, который мне передал Шипенко перед этим переворотом. Он поручил мне открыть банковские счета на их имена, и все они были уведомлены о существовании этих счетов».

«Вы их подкупили?» — спросил президент.

«Я сделал их соучастниками переворота, — сказал Рот, — и, как вы увидите, это очень хорошо подобранный список».

«В каком смысле?» — спросил Шлезингер.

«В нем содержатся не только имена ключевых сотрудников службы безопасности президента, людей, ответственных за обеспечение его личной безопасности и, следовательно, могущих контролировать его передвижения в кризисный момент, но и имена ключевых лиц в кремлевском управлении связи, его специалистов по телекоммуникациям, а также директора службы защищенной радиоэлектронной разведки».

«Здесь тоже есть военнослужащие», — сказал президент, глядя на список.

«Есть», — сказал Рот.

«То есть его определенно отключили?»

«Согласно этому списку, который проанализировал мой офис, люди из него имеют право полностью изолировать президента Молотова, если они будут сотрудничать», — сказал Рот.

«И вы думаете, они сотрудничают?»

«Я ожидал увидеть более решительные действия от Молотова к этому моменту», — сказал Рот. «Тот факт, что он не подавил протесты, не восстановил контроль над национальными СМИ, не нанёс военный удар по командному пункту Осипа в Луганске и не ответил на наше вторжение на его территорию, говорит о том, что он оказался в изоляции».

«Нам нужно быть уверенными, — сказал Шлезингер. — Если мы начнём поддерживать Шипенко, и Молотов вернёт себе контроль над своим ядерным оружием…»

«Он не вернёт себе контроль», — сказал Рот. «Слишком поздно. Сотни школьников только что отравились газом в прямом эфире российского телевидения, а Молотов не сказал ни слова. Если бы он всё контролировал, он бы уже был в эфире».

Он бы обвинил нас в нападении и использовал это как оправдание для ответных действий. Он бы использовал это, чтобы разжечь националистическую волну поддержки себя и своей войны. Он бы просто не смог молчать так долго».

«То есть вы говорите, что Молотов уже изолирован?» — спросил Шлезингер.

«Он уже потерял контроль над рычагами власти?»

«Я говорю, что именно так это и выглядит».

«И у него нет возможности вернуть себе контроль над этими рычагами?» — сказал президент.

Рот хотел ответить, но остановился. Он вздохнул.

«Послушайте, — сказал он, — никаких гарантий нет. Извините, я бы хотел, чтобы они были, но я не могу точно сказать, как всё будет развиваться. Моя оценка ситуации такова, что Шипенко больше не прячется в тени. Он активно борется за контроль над Кремлём, и Молотов знает об этом. Теперь это будет смертельная схватка, и неизвестно, кто победит. Всё, что мы можем сделать, — это поставить на лошадь, которая, по нашему мнению, победит. И с моей точки зрения, эта лошадь — Шипенко. Он не только свергнет Молотова, но и разыгрывает ситуацию таким образом, что это падение будет выглядеть как результат стихийного народного восстания. Протестующие подумают, что они свергли Молотова. И это на руку Шипенко».

«Так и происходит», — сказал президент, и дрожь в голосе выдала его нервозность. И Лорел не могла сказать, что винит его. Если это правда, если в Москве вот-вот сменится режим, то всё…

Монтгомери и его администрация считали, что знают, что национальная безопасность в отношениях с Москвой вот-вот кардинально изменится. Отношения были совершенно неопределенными, а неизвестность не устраивала никого, когда речь заходила о ядерном противостоянии.

«Это происходит», — сказал Рот. «Это смертельная схватка. Всё это закончится только со смертью Молотова или Шипенко».

«Мне очень нравится», — гнусаво проговорил Катлер, обращаясь скорее к президенту, чем к Роту, — «как он просто небрежно обходит стороной тот факт, что единственная причина, по которой этот бой не на жизнь, а на смерть вообще происходит, — это заверения, которые он дал Шипенко».

«Я читал предзнаменования, — сказал Рот. — Это должно было произойти, независимо от того, вмешаюсь я или нет».

Вы преподносите это как свершившийся факт, как будто вы этого не просили и просто реагируете на факты, но вы знали, что это произойдёт. По вашему собственному признанию, вы видели, что всё идёт не так, а затем, вместо того, чтобы прийти в Белый дом и разработать совместную стратегию, вы за нашей спиной сказали Шипенко, что мы позволим ему взять ситуацию под контроль.

«Мы это уже обсуждали», — сказал Рот. «Я знал, что скачки будут, и выбрал лошадь, которая, по моему мнению, победит. Вот и всё».

«И никому не сказал», — сказал президент.

«Я никому не сказал, потому что если Молотов когда-нибудь узнает, что эта попытка переворота была поддержана Белым домом...»

«Это означало бы войну».

«То, что я сделал, позволило Белому дому сохранить правдоподобное отрицание».

«Думаю, вы нас к этому привязали в любом случае, Леви», — сказал президент. «Поддержка ЦРУ равносильна поддержке Белого дома. Молотова не будет волновать эта разница. Мы перешли черту, пути назад нет, и если Осип потерпит неудачу, Молотов будет заставлять нас её придерживаться».

«Тогда давайте позаботимся о том, чтобы Осип не подвёл, — сказал Рот. — Давайте сделаем всё, что у нас есть, за него».

«Что скрывается за этим монстром?» — спросил Катлер.

«Пора повзрослеть и принять лекарство», — сказал Рот. «Он монстр, но он…»

«…Чудовище, с которым можно иметь дело», — сказала Лорел, включив микрофон, чтобы вмешаться. Она достаточно долго молчала, и если ЦРУ собиралось оказать всю свою мощь Осипу, она, как глава Специального отдела…

Оперативная группа была тем, кто должен был навести порядок в неизбежном беспорядке.

«Да», — сказал Рот, явно обиженный её тоном. «Он — монстр, с которым можно иметь дело, и позвольте мне напомнить всем, в чём именно заключается это дело, потому что мне кажется, что я продолжаю оправдывать его. Мы поддерживаем Шипенко, потому что сейчас это самый верный путь избежать войны с Россией. Войны, которая может стать ядерной. Это достаточно ясно для всех?»

«Никто в этом не сомневается», — сказала Лорел.

«И дело не только в том, чтобы избежать войны», — продолжил Рот. «Шипенко будет у нас в долгу. Он будет у нас в долгу. Каждый миг, находясь у власти, он будет мучительно осознавать не только то, что мы сыграли ключевую роль в его приходе к власти, но и то, что если мы опубликуем эту информацию, он будет уничтожен».

Подумайте об этом. Подумайте, что мы могли бы сделать с таким рычагом воздействия.

«Это ценно, — сказал президент. — Вот почему…»

Рот снова его перебил: «Подумайте, куда это нас поставит, если отношения с китайцами станут серьёзными. Подумайте, как это меняет расчёты».

«Вы думаете, что Осип станет вашей марионеткой, — сказала Лорел, — но эти марионетки имеют свойство жить собственной жизнью».

Рот сердито посмотрел на неё через экран. Она знала, что он зол, но и сама была зла. Он предал их людей. Он был причиной их смерти, с её точки зрения. «Что?» — с вызовом спросила она. «Ты не хочешь, чтобы тебя в этом спрашивали? Ты не хочешь, чтобы кто-то поднимал тот факт, что каждый раз, когда ЦРУ пыталось установить режим за рубежом, это заканчивалось катастрофой для всех, включая нас».

«Послушайте», — сказал президент, вступаясь за Рота. «Это обсуждение окончено. В течение следующих нескольких часов один из этих двух людей станет лидером России, а другой будет мёртв. На кону только то, что лучше для американских интересов, и решение принято. Мы поддерживаем Шипенко. Я хочу, чтобы все были в одном мнении. Если мы не будем действовать по одному сценарию, мы всё испортим, и поверьте мне, это не вариант».

OceanofPDF.com

6

Молотов, пригнувшись, бежал к пассажирскому салону своего двухтурбинного вертолёта Ми-8. Он был раскрашен в красно-серо-синюю президентскую ливрею, а рядом с ним на лужайке стояли два других таких же вертолёта с внешними топливными баками и характерными квадратными иллюминаторами, указывающими на то, что они были модернизированы для перевозки VVIP (Очень-Очень Важных Персон). Все три должны были лететь на небольшой высоте к городу, а два других – ловушками для сил безопасности.

Он сел в кресло и надел радиогарнитуру, которая позволяла ему общаться с пилотом, старшим лейтенантом Алексеем Кочетковым, который служил у него на этой должности почти пять лет. «Мы едем в центр, Алексей. К зданию ВГТРК».

«Очень хорошо, сэр. Должен сообщить вам, что маршрут не был предварительно расчищен с Ходынкой. Они собираются устроить мне взбучку».

«Осмелюсь сказать, вы справитесь», — сказал президент, пока один из его личных охранников проверял его ремень безопасности. Он не беспокоился о воздушном пространстве. Весь город, и в частности коридор между Ново-Огарёво и Кремлём, был одним из самых защищённых участков неба на планете.

Он путешествовал с восемью членами личной охраны на борту, что значительно меньше, чем обычно сопровождало бы его в подобном путешествии, но отчаянные времена требовали отчаянных мер. «Поторопимся, джентльмены», — сказал он. «И будьте бдительны. Мы в режиме экстренной помощи, если вы ещё не заметили. При первых признаках опасности открывайте огонь».

Мужчины кивнули и начали проверять оружие, пока пилот включал мощные два двигателя вертолёта. Молотов откинулся назад и ждал, когда вертолёт оторвётся от земли, и наступит ощущение невесомости. Алексей уже спорил с диспетчерской службой на Ходынском аэродроме, и президент видел напряжение на его лице.

Никому из них не нравилось, что протоколы безопасности президентских полётов не соблюдались до мельчайших деталей, но Молотову было всё равно. «Да ладно тебе, Алексей», — прорычал он в микрофон. «Скажи им, чтобы отвалили. Поднимайся в воздух».

Полёт предстоял короткий, всего пара минут, и всем он был хорошо знаком. Здание ВГТРК на Ленинградском, к северу от Белорусского вокзала, представляло собой хорошо укреплённое правительственное здание, оснащённое многоуровневой системой безопасности и двумя батареями зенитных ракет. Это была не просто штаб-квартира самого популярного телеканала в стране, это была крепость и ретрансляционная станция ПВО. Алексей десятки раз приземлялся на вертолётной площадке на крыше, и президент не стеснялся делать это сейчас, во время этого кризиса, когда сердца и умы нации стремительно настраивались против него. Именно для этого и существовал весь аппарат российской государственной медиасети, и все, кто в нём работал, прекрасно это понимали. Если кто-то отказывался выполнять его приказы, когда он появлялся, он приказывал своим людям убить его на месте, вот и всё.

Набирая высоту над Одинцовским районом, вертолёт начал отклоняться на восток, к центру города. Он набрал скорость и очень быстро пролетел над Московской кольцевой дорогой. Машины на дороге застряли на много километров в обоих направлениях, и, как размышлял Молотов, именно это движение, казалось, не поддавалось даже самым серьёзным политическим потрясениям.

НАТО может применить все имеющиеся в его арсенале ядерные боеголовки, но это не избавит от пробок на Московской кольцевой дороге.

Когда-то Молотов был среди них, даже будучи президентом, пробираясь сквозь пробки на своём бронированном кортеже с мигалками и сиренами, но эти времена давно прошли. Много лет его возили в Кремль и обратно на вертолёте, и он знал маршрут как свои пять пальцев. Он в целом следовал по Ленинскому проспекту, крупной транспортной артерии, которая шла по прямой от кольцевой дороги до самого Кремля, и вертолёт лишь слегка отклонялся от неё из соображений безопасности. Не менее хорошо ему был знаком и более северный маршрут полёта к ВГТРК. Поэтому, когда вертолёт продолжал следовать за Ленинским проспектом, даже пересекая Третье транспортное кольцо, Молотов это заметил.