«Да», — сказала она, и её голова закружилась при мысли о том, что это может быть. «Работа сделана», — пробормотала она. «Британский мёртв». Она запоздало добавила «сэр».

«Британец умер?» — спросил Тушонка, словно это была забавная история, рассказанная ему ребёнком. «Ну, хотите верьте, хотите нет, но это не причина моего звонка».

«Понятно», — сказала она. «Однако я могу быть вам полезна…»

«Я звоню по поводу посылки. Она уже должна быть у вас на столе. Очень важно, чтобы вы управились со всеми деталями…»

«Меня нет за столом», — выпалила Валерия. «Я на Будонновском проспекте. Я сейчас за столом». « Сейчас», — подумала она.

Откуда это взялось?

«Ну, так и постарайся», — сказала Шипенко, и у нее сложилось четкое впечатление, что если этого не произойдет, последствия будут очень плачевными.

«Инструкции секретные. Они важны. И их необходимо передать через центральный компьютер Центра E, используя коды допуска Главного управления, включённые в пакет. Всё ясно?»

«Совершенно ясно, сэр».

Телефон замолчал, и Валерия глубоко вздохнула. Каждый раз, когда она говорила с Тушонкой, в груди у неё возникало сильное чувство тревоги. Это было на неё не похоже. Она работала на ГРУ и сознательно пошла на это.

Она всегда была из тех людей, кто находил утешение во власти, контроле и могуществе. Она, как и все россияне её поколения, своими глазами видела, какой ущерб наносит анархия. Она видела, что происходит, когда в центре нет власти. В первое десятилетие её жизни, под руководством Соединённых Штатов и МВФ, Россия страдала от периода беспрецедентной гиперинфляции, бегства капитала и разворовывания государственных активов. Именно в это время большая часть экономики оказалась в руках главарей организованной преступности и номенклатуры , а также зародилась эпоха олигархов. Именно в это время погибла вся семья Валерии. Первым ушёл из жизни её отец, когда ей было всего семь лет, за ним быстро последовали мать, которая, по крайней мере, по мнению Валерии, умерла от горя, и её сестра, которая умерла в государственном детском доме в Екатеринбурге. Она объяснила эти события не коррупцией в Кремле, а вмешательством Запада во внутренние дела России.

В отличие от многих людей её поколения, Валерия была стойкой сторонницей президента Молотова и его клептократического режима. Все знали, что он коррумпирован, все знали, что он и его клика миллиардеров-олигархов пришли к власти нечестным путём, но там, где некоторые считали их действия преступлениями, грехами, которые невозможно простить или оправдать, Валерия считала, что они того стоят. По сути, она видела Молотова и его систему как дорогостоящую систему безопасности, купленную российским народом, чтобы защитить себя от хаоса, беспорядка, слабости и национального краха. Система была дорогой — суперъяхты олигархов, которые можно было увидеть в каждой марине, демонстрировали, насколько дорого она стоила.

— но это того стоило, и не было ничего по сути безнравственного в том, чтобы взимать высокую цену за услугу, которая предлагала такую высокую ценность.

Она вышла из полицейской машины и поспешила через здание полиции к своему столу, прорвавшись мимо Задорова прежде, чем он успел ее отвлечь.

«Не сейчас», — резко бросила она, когда он оторвался от своих бумаг. Он всё равно встал, а она обернулась и сказала: «Помоги мне, Задоров, если ты сейчас же не отстанешь, я скажу своему контакту в Главном управлении, что ты мешаешь мне выполнять свою работу».

Поверьте мне, когда я говорю, что вы не хотите, чтобы я это делал».

Задоров тут же отступил, и она подошла к столу и нашла посылку. Руки её слегка дрожали, когда она её взяла – это определённо было что-то серьёзное. Она видела, что её отправила служба экстренной доставки Главного управления в режиме максимальной приоритетности в защищённом пакете, представляющем собой вариацию кремлёвского дизайна для дипломатической почты. Пломбы на пластиковой упаковке были покрыты смесью парафина и сажи, что делало невозможным прикосновение без окрашивания рук и отпечатков пальцев. Открыть посылку невозможно, не изменив неяркий шестиугольный узор углеродного пигмента. Пакет был упакован во второй, прозрачный пластиковый конверт для удобства транспортировки, и она сразу поняла, что никто не пытался его открыть. Она также заметила, что он был отправлен из здания Луганского государственного совета в Луганске, расположенного более чем в двухстах километрах от неё. Любопытно, подумала она, что кто-то решил передавать ей инструкции таким образом, по суше, через зону боевых действий, особенно если они были важными и секретными, как так ясно заявил Тушонка.

Она взяла посылку и отнесла её в немеблированный кабинет, который Задоров неохотно выделил ей. Там не было ни стола, ни стула, и она слегка удивилась, обнаружив, что в голом патроне, свисающем с потолка, вообще есть лампочка. Она закрыла дверь, а затем, стоя спиной к ней, разорвала пластиковый конверт и открыла защитный пакет. Кончики её пальцев испачкались в мелкой угольной пыли, и она рассеянно вытерла их о куртку.

Внутри находился один лист бумаги старого образца, разорванный сверху и снизу по перфорации. По обоим краям были пробиты отверстия. Сообщение, похоже, было напечатано на старом матричном принтере. Это была серия пронумерованных инструкций, и, когда она взглянула на них, её глаза постепенно расширились от шока. Происходило что-то очень странное. Приказы содержали допуск Главного управления, включая особый код, который, как подозревали Валерия и все сотрудники её ранга в ГРУ, означал «Мёртвую руку». Это означало, что никто, кроме самого президента, не посмеет отменить или ослушаться их.

Первое распоряжение было направлено всем штабам Центра «Э» в Москве и Санкт-Петербурге, предписывая им не препятствовать скоплению протестующих вокруг Кремля и Зимнего дворца. Вместо этого им предписывалось активно направлять протестующих к большому символическому

Открытое пространство перед обоими зданиями — шаг, который, по мнению Валерии, лишь усилит напряженность и повысит ставки протестов, которые уже были опасно близки к тому, чтобы выйти из-под контроля.

Второй приказ был адресован войскам Воздушно-космической обороны (ВВКО), дислоцированным в Ордене Ленина в Балашихе, к востоку от МКАД. В нём говорилось, что любой самолёт, вылетевший из Ново-Огарёво, независимо от уровня допуска и предполагаемого пассажира, должен быть перенаправлен в Кремль, при необходимости, под угрозой применения силы.

Третий документ был адресован руководству Всероссийской государственной телерадиокомпании и содержал четкие указания транслировать любые угрозы в адрес президента Молотова, включая кадры, на которых ему угрожают, заставляют действовать под давлением или даже казнят, если это произойдет.

Четвертый приказ был направлен на телекоммуникационный коммутатор в Кремле и предписывал отключить все коммуникации из здания Сената, а также активно заглушить беспроводные передачи в и из окрестностей здания, если только они не сопровождались сигнатурой безопасности «Мертвая рука».

Её рука дрожала, когда она читала пятый приказ. Он был адресован военному контактному пункту Института вирусологии имени Ивановского в Москве и предписывал им немедленно отправить одну дозу вируса натуральной оспы штамма 0324 – того самого боевого штамма натуральной оспы, утечка которого произошла более пятидесяти лет назад на научно-исследовательском комплексе биологического оружия «Аральск-7» на острове Возрождения, – командиру Севастопольской бригады 27-й гвардейской мотострелковой дивизии, входящей в состав Первой гвардейской танковой армии Западного военного округа, дислоцированной в Мосрентгене, недалеко от Москвы.

Валерии пришлось на мгновение остановиться, чтобы осмыслить увиденное. Было совершенно неясно, но, похоже, либо президент Молотов принял весьма странные меры безопасности, поскольку Кремль скатывался в самый тяжёлый кризис за всю его историю, либо «Мёртвая рука» готовила почву для смены режима.

Валерия гадала, что это значит для неё. Если это была попытка переворота, организованная «Мёртвой рукой», и она провалилась, быть тем, кто передал эти важные приказы, было бы верным смертным приговором. С другой стороны, если бы переворот удался, то невыполнение этого приказа было бы столь же…

Опасно. Она глубоко вздохнула, собралась с духом, вышла из офиса и направилась к ближайшему командному терминалу, где начала вводить данные безопасности, которые были в пакете.

OceanofPDF.com

4

Президент Молотов ворвался в конференц-зал и чуть не сбил с ног какого-то стажера в светло-голубом платье, стоявшего прямо у двери.

Он находился в секретном центре управления, глубоко под своей виллой в Ново-Огарёво, и комната была заполнена до отказа. Присутствовало, наверное, человек тридцать, но, глядя на лица собравшихся вокруг длинного стола из красного дерева, он начал ощущать нарастающую панику.

Предполагалось, что это будет его военный кабинет, самые безжалостные военные и разведчики, которым предстоит провести его через кризис, охвативший его президентство. Перед ним предстала кучка свежолицых новичков. Некоторые из них выглядели так, будто только начали бриться. «Стажер», на которого он споткнулся по пути, сидел слева от него, открывая папку с чёрно-оранжевой печатью начальника Генерального штаба.

«Кто ты?» — спросил он ее, и его паника лишь усилилась, когда он понял, что она собиралась сказать.

"Сэр, меня зовут Евгения Щербакова. Я заменяю Шапошникова".

«Ты с ума сошла», – пробормотал президент, поднимаясь на ноги. «Выходи немедленно». Она замешкалась, на её лице отразилась смесь замешательства и ужаса, и он повысил команду до пронзительного крика. «Я сказал, убирайся. Тебе здесь не место. Тебе тоже», – крикнул он, обращаясь к единственной женщине в комнате, девушке, которая выглядела едва ли достаточно взрослой, чтобы у неё были месячные, не говоря уже о том, чтобы командовать Вооружёнными Силами Российской Федерации в период беспрецедентного кризиса. «Кто вы такие, люди?» – крикнул он оставшимся мужчинам и юношам. «Где мой кабинет? Где мои чиновники?»

Никто не осмелился ответить, но, едва Молотов выкрикнул эти слова, он осознал правду. Все они были мертвы. Он приказал казнить их за плохие действия на поле боя. Он очистил весь высший эшелон своего командования, и это были те, кто пришёл им на смену.

Он заставил себя сделать глубокий вдох. Сейчас не время терять голову. Если он не возьмёт себя в руки сейчас, перед этими детьми , это может…

вполне может оказаться последней ошибкой, которую он когда-либо совершил.

«Кто», — сказал он, снова садясь и пытаясь излучать чувство власти и контроля, — «первый заместитель директора ГРУ?»

Никто ничего не сказал.

«В чём дело?» — спросил Молотов, едва сдерживая раздражение. «Говори! Это критически важный пост. Должно быть, кто-то назначен».

Мужчина слева от него в военно-морской форме прочистил горло. «Сэр, — нерешительно сказал он, — новая должность первого заместителя директора не заполнена, потому что на неё не нашлось подходящего человека в звании генерал-полковника».

Молотов развёл руками: «Кто, чёрт возьми, в этой комнате может взять на себя ответственность за операции ГРУ на аннексированных территориях Украины?»

На дальнем конце стола поднялась рука. «Могу, сэр», — сказал мужчина в элегантном чёрном деловом костюме. «Меня зовут…»

«Я здесь не для того, чтобы учить имена. Мы имеем дело с попыткой переворота, понимаете?»

Все лица за столом отреагировали одинаково, изображая шок и удивление. «Все, у кого есть телевизор, это знают», — продолжил Молотов.

Телеканал транслирует протесты с таким ликованием, что можно подумать, будто ими завладели американские пропагандисты. Полиция не смогла их подавить. Прямо сейчас у стен этого самого дворца матери бросают вёдра красной краски в моих охранников. Повторю ещё раз. Мы наблюдаем заговор с целью захвата Кремля, и этот заговор направляется из той самой организации, которой поручено защищать меня от подобной измены. К лучшему или к худшему, именно вы будете защищать мой режим в ближайшие часы. Первый шаг — операция по ликвидации, организованная ГРУ. Человек, стоящий за этим переворотом, — некто Осип Шипенко. Большинство из вас никогда не слышало этого имени, но это кретинское чудовище должно быть нейтрализовано. Он действует из здания Луганского государственного совета, так что уничтожьте его. Чёрт возьми, уничтожьте всё здание крылатыми ракетами, если понадобится. Я хочу, чтобы он был мёртв.

«Очень хорошо, сэр», — сказал человек в костюме, хотя Молотов не был уверен, что у него хватит сил выполнить эту работу.

«Итак, кто командует дворцовой стражей?»

Еще один неизвестный поднял руку, хотя он хотя бы был в форме Президентского полка.

«Нам нужно убедиться в лояльности ваших людей. Пусть ФСБ отправит к ним домой отряды. Они должны знать, что их семьи у меня под контролем. Я не хочу, чтобы у них возникли какие-либо подозрения. Понятно?»

«Да, сэр».

«Хм», — прорычал Молотов, глядя на мужчину и представляя себе компетентное лицо своего предшественника. «Идите оба. Вообще, все, кто отвечает за безопасность дворца, ФСБ, ГРУ и Вооружённые силы, идите к чёрту и приступайте к тому, что я сказал. Я не хочу никого из вас видеть, пока Осип Шипенко не будет мёртв, луганское здание правительства не превратится в руины, а моя личная безопасность не будет гарантирована».

Примерно половина мужчин в комнате встала, чтобы уйти, и Молотов, не дожидаясь ответа, продолжил: «Ну, а где мой министр пропаганды?»

К его удивлению, голос, ответивший на этот вопрос, был ему знаком – голос Матвея Крылова, бывшего заместителя министра. На его лице застыло то самое ошеломлённое, шутовское выражение, которое Молотов помнил по предыдущим встречам. Молотов схватил со стола пустую фарфоровую кофейную чашку и швырнул в него. Крылов, как и положено идиоту, не успел остановить чашку, и она попала ему прямо в лицо.