Возмездие приближалось.

Елена пятилась к двери вместе со всеми, но всё ещё была слишком близко к передним дверям, чтобы избежать пристальных взглядов Осипа. Он впился в неё взглядом и выплюнул: «Ты! Вернись, пока я тебя не высек!»

На долю секунды она замерла, его голос все еще вселял в нее ужас, но затем она сунула руку в карман куртки и вытащила пистолет.

Не раздумывая, она подняла его перед собой и нажала на курок. Звук выстрела прогремел, словно раскат грома, но в тот же миг Осип взмахнул тростью, ударив её, словно свернувшаяся змея. Он двигался так быстро, что она даже не заметила, как всё произошло.

Трость сначала ударила её по запястью, выбив пистолет из руки и отправив его по полу, пока тот не ударился о стену. Затем она ударила её второй раз, так сильно ударив по виску, что она, сделав полный оборот, ударилась об землю, словно кирпич.

В тот момент она была в оцепенении, не зная, сколько прошло секунд или минут, но она не думала, что потеряла сознание.

«Сэр!» — крикнул один из санитаров. «Вы ранены?»

«Она промахнулась, — сказал Осип, — но вы должны вытащить меня отсюда. Нам нужен наземный транспорт. Гражданский, не военный. Вызовите Третий спецназ. Пусть пришлют колонну с водителями и припаркуются сзади, у служебного лифта».

«А вертолеты, сэр?»

«К чёрту вертолёты. Их перестреляют, как голубей».

Санитар убежал, а Осип отдал ещё несколько приказов оставшимся. Один из них – вызвать служебный лифт и убедиться, что ему никто с других этажей не помешает. Другие – выбросить документы в окна. Пока они занимались своим делом, Осип присел прямо над Еленой, а затем наклонился совсем близко. Она закрыла глаза, но не могла сдержать зловоние его дыхания. «Я мог бы сделать тебя своей королевой», – прошептал он, его губы были всего в нескольких дюймах от её лица. «Я мог бы подарить тебе весь мир, Аня, если бы ты только подарила мне хоть каплю любви».

Она заставила себя открыть глаза, затем, удерживая его взгляд, сказала:

«Меня зовут Елена, и я никогда не смогу полюбить такое чудовище, как ты».

«Нет», — сказал Осип, глубоко вздохнув. «Наверное, нет. Даже моя родная мать не смогла бы меня полюбить». Тогда он приставил трость к её горлу и начал давить, навалившись на неё всем весом и заставляя её схватиться за трость, чтобы не сломать себе шею.

«Пожалуйста!» — выдохнула она.

«Меня называют чудовищем», — сказал он, наслаждаясь её мучениями, пока она пыталась удержать вес трости на горле. «Когда произошёл несчастный случай, врачи хотели уничтожить меня из милосердия. Из милосердия ко мне и моей семье. Никто, кроме учёных, не считал, что меня нужно спасать. Они хотели узнать больше о созданном ими оружии. Вот почему они так упорно трудились, чтобы сохранить мне жизнь. Они хотели изучить последствия».

«Сэр!» — раздался кто-то из коридора. «Третий спецназ высылает три гражданских внедорожника. Они будут здесь через несколько минут и присоединятся к колонне, которая вернётся в Миллерово».

«Мы не вернемся в Миллерово, идиот», — рявкнул Осип, сильнее нажимая на трость.

Елена почувствовала, что руки подкашиваются. Она больше не сможет удерживать вес, и как только она отпустила трость, она поняла, что трость...

Она была близка к тому, чтобы сдаться, голова кружилась от усталости, в глазах становилось всё мутнее. Лицо Осипа было прямо над ней – последнее, что она видела в жизни.

Но тут, словно издалека, до неё донесся голос санитара: «Командир сказал, что если не пойдёшь в колонну, он даст тебе машины, но не водителей. Его люди останутся с ним».

«Ладно», — рявкнул Осип, на секунду отведя взгляд, а затем снова обратил свое внимание на Елену.

«Машины уже здесь, — сказал кто-то другой, — но нам нужно действовать быстро.

Они не будут ждать».

«Лифт готов?» — спросил Осип, снова отводя взгляд от Елены.

Она проигрывала битву, трость неощутимо опускалась, медленно сдавливая ей горло и душия ее.

«Так и есть, сэр».

«Дайте мне договорить», — выплюнул Осип, и в глазах его пылал гнев.

«Через две минуты это место превратится в огненный шар».

«Блядь!» — закричал Осип, ослабляя давление. В одно мгновение тяжесть исчезла.

Кислород хлынул в лёгкие Елены, она закашлялась и задыхалась, пока Осип с трудом поднимался на ноги. Он посмотрел Елене прямо в глаза и сказал: «Убейте эту суку», — прежде чем повернуться к ней спиной.

Сквозь туман перед глазами она наблюдала, как он, ковыляя, шёл по коридору, а за ним следовали все, кроме одного, из его поредевшей свиты. «Бахмут», – услышала она его лай в коридоре. – «Там мы пересечём линию фронта».

Оставшийся санитар направил на неё пистолет. Она посмотрела на него, глаза её наполнились слезами. Она не знала, было ли это страхом перед грядущим или облегчением от того, что Осип уходит, но эмоции переполнили её, и она расплакалась. Ей потребовалось мгновение, чтобы перевести дух и перестать плакать, а затем она снова посмотрела в коридор, бросив последний взгляд на Осипа, когда он входил в лифт.

«Давай!» — крикнул Осип санитару. «Прикончи её!»

Она посмотрела на санитара и покачала головой. Она не думала, что сможет больше бороться. Смерть была бы облегчением по сравнению с тем, что ей пришлось пережить. «Давай», — сказала она ему. «Делай».

«Не разговаривай», — прошептал он, не спуская глаз с лифта.

«Лежи внизу». Затем он трижды быстро нажал на курок.

Елена закрыла глаза, а когда открыла их, солдата уже не было.

Он ушёл на лифте вместе с остальными. Рядом с её головой, в деревянном полу, были видны три пулевых отверстия.

OceanofPDF.com

23

Лэнс коснулся затылка и почувствовал влажную кровь. Рана была достаточно глубокой, чтобы доставить его в пункт первой помощи, и он уже собирался направиться ко входу в здание, когда его внимание привлек громкий грохот трёх крокодилов, заводящих свои двигатели. Похоже, им дали зелёный свет, и, судя по шуму, они вот-вот тронутся с места. Это должно было означать, что Осип покидает здание. Он проверил свои два пистолета и встал между зданием и ближайшим из вертолётов.

У фонтана те, кто его избил, всё ещё толпились вокруг телевизора. Судя по их жестам, на экране что-то происходило, хотя он не мог понять, что именно.

Он уже подумывал пойти и выяснить, как вдруг распахнулись входные двери административного здания, и оттуда выбежали три женщины в штатском. Они не то чтобы бежали, но были близки к этому, и когда они сбегали по ступенькам, едва не спотыкаясь друг о друга в спешке, за ними последовало ещё около полудюжины гражданских сотрудников.

Охранники, четверо солдат, устроившихся в кузове бронетранспортера, были совершенно застигнуты врасплох.

Они выскочили из машины, разной степени раздетости: один всё ещё натягивал ботинки, а другой торопливо застёгивал пуговицы куртки. «Стой!» — крикнул первый охранник, но женщины уже прошли мимо.

Они направлялись к Лэнсу, и ему удалось схватить одну за руку — женщину лет сорока с суровым лицом, в нелепой дубленке, натянутой поверх полосатого костюма. «Что происходит?» — спросил он, когда она попыталась высвободиться. «К чему такая спешка?»

«Мы перехватили сигналы из Миллерово?» — спросила она, задыхаясь. «Здание подверглось атаке. Самолеты приближаются?»

«Самолёты? Когда они прибудут?»

Она распустила рукав и продолжила свой путь через площадь, не отвечая ему. Наверху лестницы было ещё больше людей.

выбегали из здания, явно демонстрируя признаки паники. Их вид действовал и на солдат на площади. Те, кто всего несколько минут назад был пьян, спал или ничего не замечал, начали приходить в себя, чтобы понять, что происходит. Ощущение надвигающейся гибели усиливал оглушительный рёв трёх вертолётов, которые как раз отрывались от земли, несмотря на то, что Осип так и не поднялся на борт.

«Они улетают без него», – подумал Лэнс. Он наблюдал, как вертолёты набирают высоту, затем обратил внимание на охранников, которые возвращались к своей машине, оставив пост заброшенным.

Лэнс проверил оружие и побежал к зданию, уворачиваясь от постоянного потока людей, двигавшихся в противоположном направлении. Мужчина на верхней ступеньке остановился, загородив двери. «Они идут!» — истерично крикнул он, когда поток людей позади него чуть не сбил его с лестницы. «Они идут!»

В это же время в здании оглушительно завыла пожарная сигнализация, которая также служила сиреной воздушной тревоги. Её слышали все в радиусе полумили.

Лэнс добрался до верхней ступеньки и, дождавшись перерыва в бегстве, проскользнул в вестибюль. Внутри царила всеобщая паника. Люди бежали повсюду, топча тело, распластанное на клетчатом кафельном полу, словно упавшее с балкона мезонина. Вокруг тела образовалась лужа крови, которая разливалась повсюду от топота ног. Вестибюль также быстро заполнялся чёрным дымом, настолько густым, что Лэнсу пришлось прикрыть рот и нос рукавом, чтобы дышать.

Большинство людей бросились к выходу, но некоторые, похоже, всё ещё выполняли приказы, несмотря на хаос. Лэнс поднялся по лестнице на антресоль, где, словно погребальный костёр, пылал огромный костёр. Офисные работники сновали взад и вперёд по своим кабинетам, бросая в огонь кипы бумаг в отчаянной попытке скрыть свои преступления.

Лэнс остановил одну из них и спросил, что ей известно о готовящемся авиаударе. Она ответила, что украинцы прорвали линию фронта и уже в пути.

Кто-то ещё сказал, что авиаудар был санкционирован НАТО. Похоже, никто точно не знал, что происходит.

«Слышали ли вы имя Осипа Шипенко?» — обратился он к человеку в адъютантской форме, но тот не остановился, чтобы ответить.

«Пятнадцатый этаж», — сказал кто-то еще, пробегая мимо.

«Что?» — спросил Лэнс, но мужчина продолжал бежать. «Подожди!» — крикнул Лэнс, догоняя его. «Что ты сказал?»

«Осип Шипенко?» — спросил мужчина, задыхаясь. «Его кабинет был на пятнадцатом этаже, но сейчас вы его там не найдёте. Там вообще никого нет. Все бегут с корабля, как крысы».

Мужчина продолжал бежать, а Лэнс лихорадочно оглядывал антресоль. Секунды шли, и он чувствовал, как возможность ускользает сквозь пальцы. Он упускал свой шанс. Осип был в здании, он должен был быть здесь, именно отсюда он организовал переворот. Вертолёты были за ним и улетели без него. Он всё ещё был здесь, но уже недолго.

«Думай!» — произнёс он вслух, а люди метались вокруг, словно безголовые куры, без всякой причины в панике. Найти Осипа в этом хаосе было всё равно что найти иголку в стоге сена.

Здание было огромным. Даже со своего места Лэнс видел множество лифтовых рядов. И он не мог представить себе человека в таком состоянии, как Осип, поднимающегося и спускающегося по лестнице на пятнадцать этажей.

Лифты, правда, не рассматривались. По крайней мере, общественные.

Во-первых, звучала пожарная сигнализация, но даже с отключением сигнализации они были бы слишком переполнены людьми, чтобы ими воспользоваться. А Осип, в любом случае, не любил делиться. Он был тенью, призраком. Он десятилетиями оставался вне поля зрения. Если он обосновался на пятнадцатом этаже здания – да и вообще на пятнадцатом этаже любого здания – это означало, что там были частные лифты. Здание было простым, провинциальным советским секретариатом в захолустье, настолько заброшенном, что его название годами писалось с ошибками на многих официальных картах. Но оно было высоким. И должна была быть система служебных лифтов.

Рискнув, он направился к ближайшему коридору, но остановился, увидев напечатанный на стене атриума план эвакуации при пожаре. Он был простым, но быстро помог ему сориентироваться. Грузовые лифты располагались в задней части здания, где несколько погрузочных площадок выходили в большой двор. Вот он, вот и выход Осипа, подумал он, бегая по длинному коридору к задней части здания. Коридор шёл кружным путём, здание было построено в византийском стиле, и ему пришлось уворачиваться от множества…

По пути он увидел толпу отставших людей, выходивших из офисов, но в конце концов добрался до стальной противопожарной двери, ведущей к погрузочной платформе. Он попытался открыть дверь, но она была заперта – вопиющее нарушение всех правил безопасности, о которых он когда-либо слышал, – и выхватил пистолет и дважды выстрелил в замок. Сильный толчок плечом – и он прорвался сквозь неё, оказавшись в огромном коридоре из необработанного бетона, освещённом мерцающими люминесцентными трубками, расположенными на расстоянии друг от друга, словно осевая линия на дороге. Коридор был достаточно широким и высоким для вилочных погрузчиков, и он увидел несколько из них, припаркованных у стены впереди, а также ящики, салазки и другие грузы. На противоположной стороне коридора, примерно каждые пятнадцать ярдов, находилась раздвижная стальная дверь, ведущая к погрузочной платформе. Их было около дюжины, хотя освещение было слишком слабым, чтобы определить точно, и он был на третьей с самого начала, если бы большая раскрашенная дверь…

Судя по цифре «3» на противоположной стене, все было ясно.

Там, где он вошёл, находилась шахта пожарной эвакуации. Он перегнулся через перила и посмотрел вверх – похоже, она вела на пятнадцать этажей вверх, на крышу. Она также спускалась на несколько пролётов вниз, в подвал. Наверху послышались шаги – кто-то быстро спускался по лестнице, хотя он их не видел. «Кто там?» – крикнул он по-русски.

Шаги мгновенно прекратились.

«Алло?» — крикнул он, выхватывая пистолет. Он сделал шаг назад, вошёл в дверной проём, и лёгким движением, которое могло бы спасти ему жизнь, распахнул стальную дверь как можно шире, чтобы лучше видеть лестничный пролёт.

В тот же миг рябь в атмосфере, ударная волна, настолько слабая, что её не уловил бы ни один человек, не испытавший ничего подобного раньше, ударила его по барабанной перепонке. Он начал отворачиваться – за микросекунды между вибрацией и взрывом он сдвинулся всего на доли дюйма – как вдруг прямо по коридору на него со скоростью, приближающейся к скорости звука, налетела стальная рулонная дверь. Она ударила в дверь перпендикулярно, захлопнув её перед лицом Лэнса и отбросив его назад с такой силой, что он потерял сознание. В тот же миг огненный шар заполнил коридор с другой стороны двери.