«рассматривали ли мы когда-либо возможность поддержки свержения режима, вооруженного ядерным оружием?»

«Никто не говорит, что ставки не высоки», — сказал Рот.

«Высоко?» — потребовал президент. «Если мы ошибёмся, Леви, кто-то может нажать кнопку. Вот в чём реальный риск. Будь то Молотов, Осип или какой-то другой претендент, кто-то может оказаться в углу, и единственный выход — нажать кнопку, которую он не хочет нажимать».

В этот момент вмешался Виннефельд, командующий ВМС. «Сэр, — сказал он президенту, — этот корабль ушёл. Молотов погиб. Управление российским ядерным оружием должно быть передано немедленно».

«И если момент будет упущен, — сказал Рот, — и мы не сможем использовать все возможные рычаги воздействия, когда это так близко от нас, сделать это сейчас, было бы...»

«Это было бы что?» — сказал президент.

«Это преступление , честно говоря. Это было бы преступлением против будущего страны».

«Это очень хорошие слова, произнесенные человеком, который только что назвал демократически избранного представителя народа просто помехой...»

«И что мы скажем народу, — сказал Рот, — когда Россия нападёт на свою следующую цель? Или когда Китай нападёт на Тайвань. Что мы скажем им, когда их сыновья будут гибнуть на чужой земле, и они узнают, что мы упустили этот шанс из-за оптики? Вы хотите предстать перед Конгрессом и заявить, что возможность получить реальный политический рычаг воздействия на Кремль, возможность подчинить Россию нашей воле…»

«Рот! Хватит!» — сказал президент, повышая голос. «Никто не будет задавать эти вопросы, а если и задаст, то не тебя будут терзать…»

«О, они спросят, — сказал Рот. — Они спросят, когда будет совсем худо».

«Да ладно», — сказал Катлер. «Давайте не будем забегать вперёд, на самый худший сценарий, и основываться на…»

«Вторжение на Украину?» — недоверчиво спросил Рот. «Наращивание военной мощи Китая с единственной возможной целью? Разрушение альянсов в Европе и Индо-Тихоокеанском регионе? Очнитесь, господа. Города обстреливаются.

Города, названия которых мы действительно можем произнести. Худшее уже здесь».

Спор был вновь прерван движением на экране.

«Что это такое?» — спросил президент. «Что там происходит?»

Лорел уже открыла запись для более подробного анализа, и Татьяна наклонилась к экрану. Кто-то вошёл в кадр вместе с Молотовым, и они выглядели точь-в-точь как он. «Это маска», — сказала она в микрофон.

«Силиконовая маска».

Президент пронзительным и дрожащим голосом произнес: «Господи, что это?»

Человек поднял Молотова с земли. Он сгорбился, словно молился в мечети, и человек в маске рывком поднял его за волосы, прежде чем снова исчезнуть из кадра.

«Скажите мне, что они не держали меч?» — сказал президент.

«Так и было», — сказала Татьяна.

Лорел выключила микрофон и сказала Татьяне: «Чего ждет Осип?

Если он собирается убить Молотова, почему он не делает этого уже сейчас?»

Татьяна покачала головой: «Понятия не имею».

«Господин президент, — сказал Рот. — Нам нужно принять это решение. Мы не можем позволить себе больше ждать».

Президент несколько секунд молчал, не отрывая взгляда от экрана, на этот раз не в силах говорить.

«Господин президент?» — настойчиво сказал Рот. «Пожалуйста, сэр. Другого выхода нет».

«Хорошо», — наконец сказал президент, всплеснув руками. Он повернулся к Роту и сказал: «Сделай это, ради Бога. Если собираешься сделать, сделай».

OceanofPDF.com

17

Кларa выключила телевизор и поспешно схватила свои немногочисленные вещи. Она уже выбросила SIM-карты в окно, но телефоны, без батареек, всё ещё валялись в мусорном ведре у стола. Она схватила пластиковый пакет и, выходя из комнаты, забрала его с собой. Она сделала два звонка из одного и того же места, что было грубым нарушением протоколов безопасности, и ей срочно нужно было сделать третий. Придётся подождать, пока она не окажется в такси.

Она поднялась на лифте в вестибюль, который казался заброшенным, пока она не увидела, что ночная смена, консьерж и два коридорных, столпились вокруг телевизора в баре, смотря то же самое, что смотрела она и, несомненно, миллионы других людей по всей стране.

«Что-нибудь новое произошло?» — спросила она, подходя к ним.

«Там была фигура», — сказал консьерж, не поднимая глаз.

«На мне была одна из тех масок Молотова, которые люди надевают на протестах», — сказал коридорный.

«Я видела», — сказала Клара, взглянув на экран. Она уже проанализировала множество подобных сцен и по свету заметила движение в комнате. Скоро что-то должно было произойти. «Я выписываюсь», — сказала она консьержу, взглянув на часы.

«Вам понадобится такси?» — спросил коридорный.

«Да», — сказала она, протягивая ему чаевые. «До аэропорта».

Он проверил, есть ли у неё багаж (у неё была только сумка на плече), и поспешил к главному входу, чтобы вызвать одно из ожидающих такси. Она последовала за ним, по пути выбросив мусорный пакет в мусорный бак в вестибюле.

Сев в такси, она позволила водителю выехать из отеля, прежде чем сказать:

«Ростов-Главный, пожалуйста».

«На вокзал?» — спросил водитель. «Коридорный сказал, что в аэропорт». Он был раздражён, чего она и ожидала: поездка в аэропорт стоила значительно дороже, но это было неизбежно.

«Хм», — пожала она плечами. «Кажется, я сказала «вокзал».

Они проехали по набережной, мимо таксофона, где она впервые встретила Лэнса по прибытии, и где надеялась встретиться с Риттером накануне вечером. Вид этого таксофона заставил её вспомнить их обоих. Лэнс, стоящий на холоде в своём русском пальто, дышащий на руки, чтобы согреться. Риттер, в последний раз в их квартире, умоляющий её уехать из города вместе с ним. Возможно, стоило так поступить, подумала она.

Она достала из сумки один из оставшихся телефонов, быстро вынула аккумулятор, вставила новую SIM-карту, снова подключила аккумулятор и включила телефон. Она сделала это, положив телефон между ног, чтобы водитель его не видел, и, набирая номер, молилась, чтобы не опоздать.

Она поднесла телефон к уху и с трудом дышала. Другой рукой она отбивала ритм на коленях. Звонок был установлен, но затем сразу же переключился на голосовую почту. Она не была настроена, поэтому она повесила трубку и снова набрала номер. Она снова нервно ждала. В чём дело? Почему он не берёт трубку?

Прошло всего пятнадцать минут с момента их разговора, и она прямо сказала ему, что перезвонит. Было неловко, ведь он называл её Лорел, во-первых, но она думала, что им обоим ясно, что из Вашингтона нужны дальнейшие инструкции. Теперь они у неё были.

Президент не хотел убийства Осипа Шипенко. Звонок был установлен, и она вздохнула с облегчением, прежде чем снова включилась запись голосовой почты.

«Черт возьми», — произнесла она вслух.

«Там все в порядке?» — спросил водитель, глядя на нее в зеркало заднего вида.

Она поймала его взгляд и отвела взгляд. Это было не к добру. Совсем не к добру. Сердце колотилось, и она инстинктивно приложила руку к груди, словно это могло его успокоить. Что же ей делать? Она попыталась представить, что произойдёт, если Лэнс выполнит свою миссию, если он действительно нападёт на нового российского лидера прямо в момент его восхождения. Она тут же выбросила эту мысль из головы и снова набрала номер. Сердце у неё упало, когда снова переключилось на голосовую почту, но на этот раз она начала говорить. Она знала, что Лэнс никогда не услышит сообщение, было немыслимо, чтобы он зарегистрировался на бесплатную голосовую почту, которая была в комплекте с взятой им трубкой, но она всё равно это сделала, говоря по-русски для таксиста.

«Лэнс, это я. Я говорил с папой. Он сказал не делать эту работу.

Он не хочет иметь дело с хлопотами, которые это вызовет».

Она повесила трубку и заставила себя замедлить мысли, делая один за другим глубокие вдохи и выдохи. За окном она увидела Будонновский проспект, главную улицу, идущую с севера на юг от реки до Донского государственного технического университета. Проходя мимо огромного здания в стиле модерн, где размещался отдел по борьбе с экстремизмом Центра «Э», она с содроганием взглянула на него. До неё доходили слухи о том, что туда отправляют политзаключённых на допросы. Она видела результаты таких допросов больше раз, чем могла сосчитать, и страшно было думать о том, что могло твориться в тёмных углах этого здания прямо сейчас. Она молча пообещала себе, что никогда там не окажется – она сама направит оружие на себя, если до этого дойдёт.

Она также увидела первые признаки беспорядков, разразившихся этой ночью. Битое стекло, брошенные плакаты протеста, граффити с призывами к свержению Молотова и его казни. По мере приближения к вокзалу разрушения становились всё серьезнее, и всё ещё можно было видеть последних участников ночных демонстраций и ожесточённых столкновений: одни заживали раны, другие были полны энтузиазма, всё ещё рвущиеся в бой, готовые бросить вызов миру.

«Животные», — пробормотал таксист, проезжая мимо горящей машины. «Беззаконные животные».

«Это шокирует», — сказала Клара, хотя она не была уверена, что они имеют в виду одних и тех же животных.

«Я вчера был в ночную смену, — сказал таксист. — Всё разобрал. Всё видел».

«Что ты видел?»

«Я скажу тебе, чего я не видел. Полицию! Где они, чёрт возьми?»

Клара видела следы их присутствия: баррикады, брошенные щиты, использованные баллончики со слезоточивым газом и явные следы от резиновых пуль и боевых патронов, но она поняла, что он имеет в виду. Полиция была далеко не в том масштабе, которого можно было бы ожидать — она видела, как Молотов ужесточал меры против бастующих медсестёр и воспитателей детских садов. Кто-то определённо призывал их сдержаться, и она почти наверняка догадывалась, что это был Осип Шипенко.

Такси замедлило ход, приближаясь к железнодорожному вокзалу. Протестующие вытащили булыжники с улицы и забросали ими полицейские посты у входа в вокзал, и всё вокруг выглядело так, будто его обстреляли из гаубиц.

Когда они полностью остановились, Клара отстегнула ремень безопасности и наклонилась вперед, чтобы посмотреть, что стало причиной задержки.

«Посмотрите на этого клоуна», — сказал водитель, кивнув в сторону сильно пьяного мужчины, который ковылял перед ними. Мужчина был молод — Клара предположила, что ему чуть больше двадцати — и носил фирменную толстовку с капюшоном и рваные джинсы, характерные для протестующих против «Молотова». На одном плече у него висел рюкзак, а на шее болталась белая бандана. «Надо бы его пристрелить», — сказал таксист, несколько раз посигналив.

Протестующий медленно повернулся, чтобы посмотреть на них, затем перекинул рюкзак через плечо и начал возиться с молнией.

«О боже», — воскликнул водитель, дёргая рычаг переключения передач, безуспешно пытаясь включить заднюю передачу. Передачи заскрипели, машина дернулась назад на несколько футов и остановилась.

Клара, в свою очередь, держала пистолет наготове, держа палец на спусковом крючке, и уже была готова нажать на него, когда увидела, за чем тянется протестующий – за баллончиком краски. Он пошатнулся вперёд, очевидно, намереваясь обрызгать машину, но водитель успел вовремя сдать назад.

«Чертово животное», — пробормотал он, резко поворачивая машину в три приема.

«А как же я?» — возмутилась Клара. «Мне нужно на станцию».

Водитель ничего не сказал, но свернул на улицу Депутатскую, а затем снова повернул в сторону вокзала.

«Спасибо», — сказала Клара, когда они приблизились к огромному входу на станцию.

С угла это больше походило на старое офисное здание, чем на что-либо ещё, она протянула водителю деньги и вышла. Она взглянула на экран телефона. Теоретически у Лэнса теперь был её номер, и он мог перезвонить, но он этого не сделал. Она положила телефон в карман и взбежала по ступенькам в вестибюль. Небо на востоке было красным от наступающего рассвета, но, казалось, он длился дольше обычного, как будто хаос в городе замедлял вращение планеты. Чтобы подчеркнуть дурное предчувствие, вестибюль станции был странно безлюдным. На табло прибытия она увидела, что большинство пригородных рейсов отменены, и обычный поток пассажиров сократился до тонкой струйки.

Следы недавних протестов были повсюду: ещё больше граффити, ещё больше битого стекла и заколоченных окон, и всё то же странное отсутствие полиции. Создавалось впечатление, что власти уже сдались.

Кафе под часами в центре вестибюля выглядело так, будто и оно приняло на себя свою долю разрушений. Стекла в передней части киоска были разбиты, а многие стулья и столы, окружавшие его раньше, теперь были сломаны и сложены у задней стенки в ожидании вывоза. Каким-то чудом владелец, похоже, собирался открыться, а официант в форме усердно подметал пол вокруг оставшейся мебели, по-видимому, готовясь к тому, что, как он надеялся, станет обычным рабочим днём.

Клара посмотрела на таксофоны позади него – те самые, на которые Лорел звонила каждое утро в семь, – и достала свой мобильник. Она в последний раз позвонила Лэнсу. И снова попала на голосовую почту. Она уже собиралась вытащить SIM-карту и аккумулятор и избавиться от телефона, но, зная, что у Лэнса есть номер, она замешкалась. Вместо этого она набрала номер SOG, которым раньше звонила Лорел. Она воспользовалась тем же номером BIS, что и раньше – все её протоколы безопасности были напрасны, – и стала ждать.

Прошла всего секунда, прежде чем Лорел ответила: «Ты ему сказала?»

«Нет», — категорично ответила Клара, и внезапно комок чувств застрял у нее в горле, прежде чем она успела сказать что-то еще.

«Нет?» — спросила Лорел, и в ее голосе мгновенно послышалась паника.

«Я не смог до него дозвониться».

"О чем ты говоришь?"

«Его телефон выключен. Он переключается на голосовую почту».

«Голосовая почта? Что за херня, Клара?»