***

То есть убийство двух женщин не было санкционированным?

***

Она собиралась ответить, когда услышала свое имя.

«Татьяна?»

Это был мужчина в спортивной куртке, который приближался довольно робко.

«Татьяна Александрова?»

«Да», — сказала она. Это был он, тот самый офицер, который так яростно с ней препирался по телефону.

«Меня зовут Гилхофер. Я из посольства».

«Ты опоздал».

«Там была стрельба. Уверен, вы слышали».

«Я слышала», — сказала она, поднимаясь на ноги. «Я только что посмотрела запись». Она схватилась за ручку чемодана.

«Пожалуйста», — сказал Гилхофер, протягивая руку. «Позвольте мне». Татьяна позволила ему потянуть чемодан, а сама пошла за ним к машине — чёрному BMW с дипломатическими номерами. Он был припаркован вторым рядом с входом. «Клара в машине», — сказал Гилхофер. «Она на вызове».

«Клара?» — сказала Татьяна.

«Иссова, — сказал он. — Чешский полицейский, которому поручено это дело».

«Я думаю, что после того, что произошло сегодня утром, расследованием дела занялось гораздо больше чешских полицейских», — сказала Татьяна.

Он кивнул, открыл багажник и погрузил чемодан. Затем он открыл заднюю дверь и придержал её для Татьяны.

«Королевское обращение», — сказала она, садясь в машину.

«Просто из вежливости».

«При личном общении вы гораздо вежливее, чем по телефону».

«Вот и всё».

«Неважно», — сказала она. «Я уже здесь».

Клара сидела на переднем пассажирском сиденье, всё ещё разговаривая по телефону по-чешски. Она оглянулась через плечо и коротко кивнула Татьяне. Татьяна кивнула в ответ.

«Я могу отвезти вас прямо в посольство», — сказал Гилхофер, заводя мотор. «Если хотите, зарегистрируйтесь».

«Линдер меня спрашивал?» — спросила Татьяна. Будучи резидентом, Кармен Линдер была самым высокопоставленным сотрудником ЦРУ в стране.

«Я ее не видел».

«Куда вы с Кларой направляетесь?»

Клара успела повесить трубку как раз вовремя, чтобы ответить. «Это была криминалистическая лаборатория. У них были отличные снимки лиц с камер видеонаблюдения в метро».

«Тогда пойдем», — сказала Татьяна, доставая из пальто пачку сигарет.

«О», — неловко произнес Гилхофер, наблюдая за ней в зеркало заднего вида.

«Что?» — спросила Татьяна. «Не пытайся сказать мне, что в этой машине нельзя курить.

Пахнет как пепельница.

«Кларе это не нравится».

Татьяна выгнула бровь. «Ой», — сказала она с лёгким сарказмом в голосе. — «Прости, Клара».

«Это не имеет значения», — сказала Клара.

Татьяна неторопливо убрала сигарету обратно в пачку и посмотрела на проплывающий мимо город. Она хорошо знала Прагу, её здания, людей. Она взглянула на Гилхофера и Клару, сидевших впереди и смотревших перед собой. Казалось, между ними что-то было – то ли напряжение, то ли притяжение. Глядя на Гилхофера, она не могла представить, чтобы такая женщина, как Клара, могла быть слишком заинтересована.

«Кстати, — сказала Татьяна, доставая телефон из кармана. — Бандиты были из кремлёвской зачистки».

«Откуда вы это знаете?» — спросил Гилхофер.

«Я узнал стрелка».

«Значит, Кремль пытается ее убить?»

Татьяна кивнула. «Думаю, да».

«Значит ли это, что убийства не были санкционированы?» — спросила Клара.

Татьяна пожала плечами. «Пока рано об этом говорить. Очевидно, кто-то хотел их смерти».

«А если бы это был не Кремль?» — сказал Гилхофер.

«Мы этого не знаем», — сказала Татьяна. «Давайте подождём и посмотрим, что нам покажут эти кадры. Если я увижу лицо убийцы, у меня будет больше шансов понять, что она задумала». Она снова открыла файл, который прислала Лорел, и пересмотрела его. Участок берега реки ниже моста несколько раз проходил по течению. Там, где река сужалась, лёд уступал место открытой воде, а берега местами покрывались деревьями.

Но в воде никого не было видно, и уж точно не было никаких проломов во льду сразу за мостом. Она закусила губу, пытаясь понять, как кто-то мог пройти сквозь этот лёд и выжить.

Съезжая с шоссе, Гилхофер смотрел в боковое зеркало. Клара показывала ему дорогу в криминалистическую лабораторию. Она находилась недалеко от старой Петршинской радиовышки. Они свернули на боковую улицу и въехали на огороженную парковку. Она была окружена сетчатым забором, колючей проволокой и камерами видеонаблюдения.

Клара показала охраннику у ворот своё удостоверение. Это был полицейский участок, но, увидев её значок, он мгновенно изменился в лице. Татьяна же не успела разглядеть этот значок.

«В каком отделе, вы сказали, вы работаете?» — спросила она Клару, когда они нашли место для парковки.

«Я этого не делала», — сказала Клара, выходя из машины.

Они вошли в приземистое кирпичное здание правительства, в котором пахло хлоркой и формальдегидом, и которое напомнило Татьяне о ее школьных занятиях по естествознанию.

Лаборатория. Они зарегистрировались у стойки регистрации и последовали за Кларой по коридору, освещённому мощными люминесцентными лампами. В конце коридора находилась комната аудиовизуального оборудования, которая выглядела так, будто её перенесли прямиком из восьмидесятых. На стальных полках громоздились катушки с плёнкой, а всё оборудование и принадлежности, необходимые для анализа и монтажа аналогового кино, всё ещё были на месте, готовые к использованию. Техник, к которому они пришли, к счастью, сидел за компьютером, просматривая зернистые чёрно-белые записи с камер видеонаблюдения из разных точек города.

Он оторвался от экрана, и Клара показала ему свой значок. Татьяна увидела, что это значок BIS (Чешской разведывательной службы), а не полиции, как им сказали изначально.

«Я думаю, вы нас ждали», — сказала Клара по-чешски.

«Да», — сказал техник.

«А что у тебя есть?»

Он на секунду взглянул на Гилхофера и Татьяну, и Клара сказала:

«Они из посольства. Они со мной».

«Хорошо», — сказал он, показывая отснятый материал.

Татьяна вздохнула. На экране появились изображения, и она почувствовала внезапный озноб, пробежавший по спине. Это был тот, кого она ожидала увидеть. Тот самый, самый обычный, спускающийся на эскалаторе метро к платформе.

Гилхофер и Клара смотрели на нее.

«Ну?» — спросила Клара.

Татьяна кивнула. Внезапно её охватило чувство клаустрофобии, словно стены комнаты сжимались вокруг неё.

«С тобой всё в порядке?» — спросил Гилхофер. «Ты выглядишь так, будто только что увидел привидение».

«Мне кажется, что да», — сказала она.

«Очевидно, ты ее знаешь», — сказала Клара, проявляя меньше терпения.

«Я её знаю», — сказала Татьяна. «По крайней мере, знала. Прошло уже несколько лет».

«Она из ГРУ?»

Татьяна кивнула.

«Как мы и говорили с самого начала, — сказал Гилхофер. — Ворота российского посольства. На этом расследование заканчивается».

«Может быть», — сказала Татьяна, — «если мы не найдем ее раньше русских».

«Она мертва», — сказал Гилхофер. «Мы все видели кадры, как она проваливается под лёд».

«Что ты еще о ней знаешь?» — спросила Клара, внимательно разглядывая ее.

«Я могу вам сказать, что она не умерла», — сказала Татьяна.

«Почему вы так думаете?»

«Потому что я ее знаю».

«Ты знаешь ее имя?»

«Валентина Брик», — сказала Татьяна. Она невольно почувствовала, что Клара бросает ей вызов. На мгновение их взгляды встретились, пока Гилхофер не нарушил молчание.

«Похоже, ты ее не очень любил», — сказал он.

«Можно и так сказать».

«Это не объясняет, почему вы думаете, что она жива», — сказала Клара.

Татьяна вздохнула. «Я тренировалась с ней», — сказала она. «Нас отобрали для специального учения. Она… не умерла».

«Ладно», — сказала Клара, взглянув на Гилхофера. «Если она жива, то в бегах. Она в отчаянии. Она не может вернуться домой. Она не может вернуться к своим обычным возможностям. У неё нет союзников. Она совершит ошибку».

«И когда это произойдет», — сказал Гилхофер, — «мы будем там».

«Она опасна, — сказала Татьяна. — Самая безжалостная убийца, какую только можно найти».

«Работает в Главном управлении?» — спросила Клара.

«Да, но я не знаю, кто её главный агент. Когда я её знал, у неё не было агента».

«И вы хорошо ее знали?»

Татьяна покачала головой. «Я бы так не сказала».

Клара снова бросила на Гилхофера тот взгляд, словно все сказанное Татьяной исходило из сомнительного источника.

«Почему вы нам не сказали, что работали в BIS?» — спросила Татьяна.

Клара перевела взгляд с Татьяны на Гилхофера и сказала: «Ты знаешь почему».

«Выполняете приказ?» — спросил Гилхофер.

«Да, выполняю приказ. Моё правительство боится вызвать недовольство Москвы. Вы бы тоже оказались на их месте».

Татьяна кивнула. Она поняла. Никто в чешском правительстве старше определённого возраста не забудет колонны советских танков, прошедшие по Вацлавской площади во время Пражской весны.

«Знаете, что сказал мне мой босс, когда нашли Иветт Бантинг?»

сказала Клара.

Гилхофер пожал плечами.

«Он сказал, что поможет вам привлечь виновного к ответственности, если только...»

«Если только что?» — спросил Гильхофер.

«Если только виновник не русский».

«Что ж», — сказала Татьяна, — «я думаю, мы можем с уверенностью сказать, что виновник — русский».

«А если в этом замешан Генеральный директорат», — сказала Клара.

«Если в этом замешан Главный директорат, то здесь происходит больше, чем кажется на первый взгляд».

«Что вы можете рассказать нам о Валентине Брик?» — спросила Клара.

«Я думал, что не следует преследовать русских».

«Если за ней гонится кремлевский отряд убийц, я хочу знать, почему».

«Я не знаю, знаю ли я о ней что-то такое, что могло бы помочь»,

Татьяна сказала: «Она отлично обучена. Она опасна. Ты же это знаешь».

«Как вы думаете, она попытается выйти на контакт?»

«С нами?» — спросила Татьяна, ошеломленная самой мыслью о том, что Валентина Брик попытается перейти на другую сторону.

«Не так уж сложно представить, правда? За ней охотятся её же сородичи».

Татьяна на мгновение задумалась. Она вынуждена была признать, что это возможно, даже если предпочла бы не думать об этом. «Если это так, — сказала она, — это ловушка. Мы не можем доверять этой женщине».

«Кажется, у вас очень твёрдое мнение на этот счёт».

«Да, — сказала Татьяна. — И если тебе дорога твоя жизнь, ты меня послушаешь».

ее послушать ?»

«Вы говорите о том, чтобы настроить против себя Кремль. Нет более верного способа, чем обратиться к этому…»

«Это что?»

«Вот эта стерва », — сказала Татьяна.

Клара подняла бровь, и, что бы ни значил этот жест, он сильно разозлил Татьяну. «Хочешь что-то сказать?» — спросила Татьяна.

«Дамы», — сказал Гилхофер, вставая между ними.

«Нет», — возразила Татьяна. «Если ей есть что сказать, я хочу это услышать».

«Хорошо», — сказала Клара. «Ты говоришь нам не доверять ей, не разговаривать с ней, но кто-то же с тобой говорил, не так ли?»

Татьяна попыталась заговорить. Она собиралась сказать, что её ситуация была иной. Она собиралась сказать, что знала Лэнса, что они много раз встречались.

Ранее она говорила, что они поняли друг друга задолго до того, как она попросила его довериться ей. Но она ничего подобного не сказала.

«Я так и думала», — сказала Клара.

Татьяна не знала, что сказать. Спорить с Кларой было сложно, но и не поддаться искушению вырубить себе фары. «Я подожду у машины», — сказала она, вытаскивая из кармана пачку сигарет. Она прошла по коридору и прикурила сигарету ещё до выхода, а затем пронеслась мимо стойки регистрации, прежде чем охранник успел сказать ей, что это запрещено.

В голове проносились образы из её академии. Она знала Валентину, потому что их обеих отобрали для одного и того же специального учения. « Специальное учение» – так называлась серия испытаний, проводимых Главным управлением в ответ на критику, что женщины не подходят для работы активными убийцами. Женщин десятилетиями использовали в качестве ловушек, а также для менее рискованных убийств, таких как отравление или убийство целей во сне. В ряде служебных записок Главного управления их называли « убийцами из гостиничных номеров» или, более грубо, «убийцами со спущенными штанами», потому что они убивали цели только со спущенными штанами. Поэтому прямо перед тем, как им разрешили поступить на действительную службу, после многих лет интенсивной подготовки, по сравнению с которой даже самые элитные военные программы в мире показались бы летним лагерем, Валентину и Татьяну отправили в отдалённый военный лагерь на берегу Лены, самой большой и суровой реки Сибири. Река была настоящим монстром, эта русская Амазонка – бурлящий поток почти ледяной воды, местами шириной в пять миль, который протекал через две с половиной тысячи миль самых отдалённых территорий планеты, прежде чем влиться в Северный Ледовитый океан в дельте шириной в сто миль. Её масштабы и свирепость некоторых порогов почти не поддавались верованию. К северу от Якутска, то есть на большей части её длины, не было ни одного моста, пересекающего её. Единственный способ пересечь реку – на барже. Она была настолько далека, настолько неизведанна, что в её тёмных глубинах до сих пор плавали существа, которых раньше никто не видел. Постоянно открывались новые виды.

Татьяна затягивалась сигаретой, когда Клара и Гилхофер вышли из здания вслед за ней.

«Извини», — сказала Клара, прежде чем Татьяна успела что-либо ей сказать. «Мне не следовало позволять себе…»

«Понимаю», — сказала Татьяна. «Я русская. Я этого заслуживаю».

«Никто этого не говорит», — сказал Гилхофер.

«Прошу прощения», — снова сказала Клара. «Правда».

Татьяна оглядела её и вздохнула. «Ты спросил, откуда я знаю Валентину».

«Да», — сказала Клара.

«Отлично, мы тренировались вместе. Нас с ней отобрали для специальной программы. Нас привезли в Сибирь и с вертолётов спустили в реку Лена. Стоял апрель, и в воде всё ещё плавали глыбы льда размером со школьный автобус. Из-за этого река, которую мы видели сегодня утром, казалась надувным бассейном».