Михай наблюдал за всем этим из столовой, затем вышел на платформу и передал офицеру абвера свой приказ. Люди плакали и стонали в вагонах, никакие доски и проволока не могли сдержать этот ужасный звук, и три часа поезд стоял на станции, пока немцы и офицеры второго отделения спорили о том, куда его направить. Поговаривали о том, чтобы отправиться на запад, полностью покинуть территорию Румынии и идти в сторону Рейха, – перспектива, которая ужаснула Михая. Наконец, подошёл немец и сообщил Михаю конечный пункт назначения.
Мужчина так ужасно неправильно произнёс название, что Михаю пришлось повторить его несколько раз, прежде чем он наконец указал на карту. Он указал на Кэлэраши, румынский город в трёхстах милях к югу.
Михай дал показания, что голос немецкого офицера, отдавшего приказ, говорившего на своём школьном итальянском с дьявольским саксонским акцентом, преследовал его всю оставшуюся жизнь. «Вай! Вай!» — прокричал он Михаю на ухо, а затем на смеси итальянского, немецкого и румынского проревел: «Шнелль! Шнелль!»
Шнелль! Велосе! Рапидо!»
Михай сел за руль, но едва он выехал за пределы города, как ему по рации позвонил начальник станции. «Что ты, чёрт возьми, делаешь?» — закричал он. «Сбавь скорость, чёрт возьми!»
«Немец сказал мне « rapido» , — сказал Михай. — «Он сказал: « Veloce!»
«Велосе! »
«Мне всё равно, что он сказал. Сбавьте обороты, иначе вас по прибытии в Кэлэраши будет судить военный трибунал».
«Насколько медленно ты хочешь, чтобы я ехал?» — спросил Михай.
«Если на трассе никого нет, я не хочу, чтобы вы вообще двигались. Просто сидите на солнце. Пусть запекаются».
«Пусть пекут?»
«Если бы вы вообще не прибыли в Кэлэраши, если бы ваш груз просто исчез, их бы это устроило».
Михай понятия не имел, что с этим делать. Он был водителем. Не приехать ему было просто немыслимо. Начальник станции почувствовал его замешательство.
«Наши жизни зависят от того, сделаешь ли ты это правильно», — сказал он.
Пока Михай медленно, кружным путем пробирался через города Мирчешть, Роман, Сэбэоани и Инотешть, выбирая все мыслимые обходные пути и крюки, растягивая путешествие из нескольких часов в дни и дни, а в конечном итоге — в более чем неделю, он начал осознавать мрачную цель своей миссии.
Поначалу пассажиры, если их можно так назвать, были шумными.
Они кричали, плакали и стучали в стены вагонов с такой силой, что он слышал их сквозь шум работающего двигателя каждый раз, когда останавливал поезд. В ту первую ночь, когда поезд остановился на запасном пути, его мучили крики…
особенно детей и младенцев, которых было много.
Он не сомкнул глаз. Он расхаживал взад-вперед по боковой стене, курил одну за другой и старался не смотреть на скрюченные пальцы между планками, на пристально смотрящие глаза, в которых отражался лунный свет.
К утру крики стихли, и его отправили на станцию в Мирчештах, где он вошел в длинный склад. Там стояли солдаты, которые впервые с тех пор, как их запечатали, открыли двери вагонов. Когда двери распахнули, воняло почти невыносимо. Люди в вагонах плакали и причитали, а солдаты лаяли на них, требуя вытолкать мертвецов. Десятки погибших. Их выталкивали из вагонов, и они падали на бетонный пол, словно мешки с песком. Подвезли грузовики с продуктами, и некоторых заключенных заставили погрузить тела в кузова. Они работали молча, растерянные – всего лишь накануне они были в своих домах, в тысяче миль от границ Третьего рейха. Теперь же гитлеровский рейх пришел к ним.
Солдаты снова запечатали вагоны, пока мужчины работали, и слишком поздно осознали свою ошибку. Вместо того чтобы снять доски и переделать работу, они расстреляли мужчин на месте, а затем погрузили их в кузова грузовиков поверх тел, которые только что погрузили сами.
На следующий день на удалённом запасном пути в лесу недалеко от Романа двери снова открылись, и оттуда вывалили более сотни тел. В основном детей. На следующий день на некоторых кукурузных полях недалеко от Сэбэоани – ещё сотни, а в Инотештах – более тысячи. К тому времени, как поезд прибыл в Кэлэраши, через восемь дней после отправления из Ясс, из пяти тысяч человек в живых осталось менее шестисот. Михай понятия не имел, как им удалось это сделать. Многие из них не могли ходить. Они лежали в углах вагонов.
Неузнаваемые, покрытые грязью и экскрементами, их волосы спутались, как у диких животных. Они не разговаривали, и когда солдаты кричали на них, они не отвечали. Они утратили эту способность. Как призраки, как фантомы, их толкали, били и выталкивали из повозок солдаты и собаки.
— как всегда, собак — в ожидающие грузовики. Грузовики увезли их, и Михай так и не узнал, куда они делись.
Он смотрел, как уезжают грузовики, а затем вернулся в поезд. Из Кэлэраша ему приказали отправиться на скотный двор в нескольких милях отсюда, где скот заупрямился и отказался загружаться в вагоны. Тот же скот, который стройными рядами выстроился на убой, отказывался заходить в эти вагоны, пока его не обмыли из шланга и не смыли кровь, грязь и зловоние смерти.
Но смрад смерти не так-то просто было смыть с человека. Он застрял в его разуме. В его душе. Он проник во все щели и трещины его существа, и никакое количество воды и мыла, никакие стенания, скрежет и заламывание рук не могли избавить его от него. Этот смрад он унесёт с собой в могилу, но не раньше, чем передаст его своим потомкам. Так верил Константин. Так он истолковал слова цыганки.
Михай никогда не рассказывал о случившемся. Он женился, и жена знала, что в его прошлом есть что-то тёмное, но в те времена у каждого, кто пережил войну, было тёмное прошлое. Когда это всплыло во время расследования, она отказалась поверить. Эта тема была под запретом в доме. Мир изменился. Он сдвинулся с мёртвой точки. Никому не нравились такие разговоры.
Михай не рассказал об этом сыну, но это его не спасло. Это не спасло и Константина.
Михай сказал своему сыну, а тот, в свою очередь, сказал своему сыну, что мужчины в их семье прокляты. Михай знал это.
Отец Константина это знал. И Константин теперь это знал. Он увидел доказательство.
Он выехал на своем «Мерседесе» со стоянки, развернулся и последовал за Валентиной до угла улицы.
«В погоню», — сказал он по рации.
«Понял», — сказал Стэн.
Что бы ни случилось дальше, подумал Константин, он скоро навлечет свое проклятие на Валентину Брик.
OceanofPDF.com
21
Лэнс позвонил Лорел из телефона-автомата в аэропорту. Он забронировал первый рейс из Хитроу и ждал посадки.
«Это я», — сказал он, когда она взяла трубку.
«Лэнс!»
«Ты кажешься удивленным».
«Я удивлён . В прошлый раз, когда мы разговаривали, ты ясно дал понять, что хочешь быть…»
«Оставить одного?»
"Да."
«Ну», сказал он, «может быть, я скучал по тебе».
«Вы звоните по поводу Праги».
«Рот рассказал мне обо всём. Два мёртвых агента и никаких признаков того, что это спровоцировало».
«Мы прорабатываем все варианты, но пока что...»
«Вы понятия не имеете, что происходит».
«Если вы хотите говорить прямо», — сказала она.
«А как же начальник участка? Он сказал, что она следующая в списке».
«Мы этого не знаем», — сказала Лорел. «Она приземлилась тридцать минут назад и уже благополучно добралась до посольства».
«Целый ли?»
«Мы не смогли с ней связаться. Я был уверен, что что-то не так. Она не выходила на связь, пока не села на заднее сиденье такси из аэропорта. Она была далеко на открытом пространстве».
«И никто не напал?»
«Ни звука».
«Это что-то».
«Мы до сих пор не уверены, что стоит за двумя убийствами, свидетелями которых мы стали».
«Две женщины», — сказал Лэнс.
«Пока рано говорить, что это закономерность».
Лэнс знал, что формально это верно, но сомневался, что даже она в это поверила. «Начальник резидентуры — наша последняя женщина-агент в городе, верно?»
«Официально ЦРУ — да, но через посольство».
«Пятьдесят два человека», — сказал Лэнс.
«Верно», — сказал Лорел, удивившись, что знает номер.
«Рот рассказал мне обо всем этом».
«Он сказал тебе, что Татьяна уже в пути?»
«Он пришёл. Когда она приедет?»
«Она должна приземлиться прямо сейчас».
«Хорошо, это хорошо. Это улучшает наше положение на местах».
«Рот также забирает всех сотрудниц посольства для защиты?»
«Он мне сказал».
«Кажется, тебе это не нравится».
«Разумно ли загонять их всех в одно замкнутое место?»
«У нас нет ресурсов, чтобы защитить их каким-либо другим способом».
«Мы могли бы полностью вывезти их из страны. Защитить всех от опасности, пока всё не уляжется».
«Рот никогда не согласится покинуть станцию из-за двух жертв. Пентагон тоже».
«Но если это только начало, если есть вероятность новых убийств...»
«Выход — это не то, что мы делаем».
«Мы бы не отказались от поста», — сказал Лэнс. «Это просто…».
«Тактическое отступление?»
"Точно."
«И куда мы их полетим?»
«Рамштайн, — сказал он. — Их можно было бы разместить там». Рамштайн в Германии был одним из крупнейших и наиболее оснащённых военных объектов на планете, с более чем пятидесятью тысячами постоянных военнослужащих США и достаточными ресурсами для поддержки более сотни отдельных подразделений по всему миру.
Он мог бы предоставить все необходимое для обеспечения безопасности пятидесяти двух женщин, пока они не выяснят, что происходит в Праге.
«Я вижу в этом логику», — сказала Лорел.
«Это очевидно».
«Я думаю, ты прав».
«Удастся ли вам убедить Рота?»
«Ты знаешь его лучше, чем я».
«Просто скажите ему, что заточение пятидесяти двух потенциальных целей в одном слабо защищённом дипломатическом здании — это верный путь к катастрофе. Он это поймёт».
«Он скажет, что ещё слишком рано. Мы даже не знаем, какова была мотивация первых двух нападений».
«То, что на Кармен не напали, не значит, что они не...»
«Он скажет, что мы недостаточно знаем. Он скажет, что Пентагон не захочет показывать слабость».
«Но он готов привести их всех в посольство?»
«Это не то же самое, что выгнать их из страны, Лэнс. Соединённые Штаты просто так не сдают позиции…»
«Это всего один рейс, Лорел. Никто даже не заметит. Мы можем устроить тренировку или что-то в этом роде в Рамштайне и сказать, что именно поэтому они там».
«Вот почему наших местных уборщиц отправили на авиабазу в другую страну?»
«Если они боятся показаться слабыми, спросите их, как это будет выглядеть, когда ещё одну нашу женщину убьют в её квартире. И ещё одну.
И еще один».
«Я понимаю твою точку зрения. Я поговорю с ним».
«Ты сможешь его убедить. Он тебя слушает».
«Я не знаю об этом».
«Вы обвели его вокруг пальца. А как только женщины окажутся в Рамштайне, мы сможем заняться остальным».
«Я постараюсь», — сказала Лорел. «Если мне удастся убедить его, что никто не узнает об этом…»
«Он купится, Лорел».
"Может быть."
«Мой рейс вызывают», — сказал он. «Мне пора».
Он повесил трубку и направился к своим воротам. Вывезти женщин из Праги было правильным решением. Он был уверен, что Рот это заметит. А это означало, что у них с Татьяной будет время всё обдумать.
Он вылетел, не опасаясь новых жертв. Он взял кофе и сэндвич в киоске и стал ждать посадки.
Он видел самолёт за окном, сквозь серый утренний моросящий дождь. Он открыл сэндвич и уже собирался откусить, когда его телефон завибрировал.
Он посмотрел на экран.
«Пуджа?»
«Нет, это сестра Пуджи».
«Что-то не так?»
«Вам пришло сообщение».
«Я думаю, твоя сестра уже дала мне его».
«Это новое сообщение. Я только что ответил на звонок».
«От кого это?» — спросил Лэнс, ожидая еще одного сообщения от Рота.
«Это была женщина, которая заказывала такси».
«Женщина?»
«Она оставила адрес».
«Она назвала свое имя?»
«Изабель Риттер. Казалось, она плакала. Она велела прислать Клинта».
«Она сказала: Клинт?»
«Да, так оно и было».
Лэнс посмотрел на очередь пассажиров, идущих на посадку. Они будут в Праге меньше чем через час, и он тоже, если только не сядет. Он посмотрел на часы. «Подождите секунду», — сказал он в телефон. Затем он подошёл к билетной кассе и спросил у стюардессы, есть ли другой рейс в Прагу позже.
«Один будет сегодня днём», — сказала она.
«Могу ли я обменять свой билет на место на этом рейсе?»
Она что-то набрала на компьютере и кивнула. «У меня есть несколько свободных мест. За сдачу будет взиматься плата».
«Отлично», — сказал Лэнс, протягивая ей посадочный талон. «Посадите меня на следующий рейс». Затем он спросил в трубку: «Какой адрес она вам дала?»
OceanofPDF.com
22
Шипенко неловко поерзал на стуле. Это было одно из тех складных режиссёрских кресел с брезентовой спинкой, которое не подходило ему. К тому же, ему было холодно, несмотря на тяжёлое твиловое пальто и шарф, и он плотнее кутался в пальто.
Он находился в большом, темном складе частной киностудии к востоку от Москвы и терпел дискомфорт из-за того, что там снимали.
Он приложил немало усилий, чтобы это стало реальностью. Это было не то место, где сдают помещения кому попало. Ему пришлось действовать по наитию, опираясь на тесные связи Кремля с «МедиаМостом» и «Газпром-Медиа», чтобы получить доступ не только к полностью готовой к производству звуковой сцене, но и к профессиональной съёмочной группе со всем необходимым оборудованием и услугами. В результате Шипенко теперь имел в своём распоряжении всё необходимое, чтобы воссоздать любую идею с мельчайшими театральными подробностями.
Съемочная группа была занята внесением последних штрихов в декорации: они сгребали белый песок, привезенный с Балтики, в кучи высотой двадцать футов, устанавливали вентиляторы, чтобы высокая трава реалистично колыхалась на ветру, добавляли несколько последних деталей к небу и волнам на нарисованном фоне.