Но Осип Шипенко поставил перед ней четкую границу. Она никогда не позволит ему наложить на неё лапы. Она никогда не станет его игрушкой.
Поэтому она играла в свою опасную игру, избегая его лап, как рыба избегает щупалец кальмара. Она знала, что накапливает деньги, что это не может продолжаться вечно, что однажды её долг будет выплачен.
И вот, сидя в кабине и следуя за Кармен Линдер по мощеным улочкам старой части Праги, она задавалась вопросом, настал ли этот день.
Всё сложилось. Вся миссия была подозрительной от начала до конца. В академии их учили именно этому. Это было плохо для всех. У них были свои правила игры, скрупулезно выверенное десятилетиями холодной войны равновесие, око за око, порядок, понятный всем в Кремле и всем в Вашингтоне. Эта миссия – убивать невинных, преследовать женщин без какой-либо цели – бросала вызов всему, нарушала правила, и никто не уйдёт невредимым.
Шипенко хотел увидеть, как мир сгорит в огне, и это был его первый ход. Она всегда знала, что в нём есть и эта сторона. Он много раз играл с катастрофой, стягивая войска на порог НАТО, уничтожая сомнительные цели, посылая сигналы противникам, которые пренебрегали международным статус-кво. Окончательные решения, конечно, принимал президент, но именно Шипенко всегда шептал ему на ухо. «Больше войск», — говорил он. «Больше силы. Больше давления». Он прибегал к ядерному оружию во время множества кризисов. Он отдавал приказы об испытаниях, о которых не думали с самых тёмных времён Советов. Он вышел за рамки.
Вся эта миссия была задумана как развлечение для американцев. Боеприпасы, женщины-мишени — всё было специально сделано, чтобы спровоцировать ответную реакцию.
А еще по ее приказу были флаги.
Она уже видела, как ставка была превышена. Она была в Мадриде, выполняя задание Шипенко, когда какой-то лакей из Главного управления дал ей...
за одну ночь совершено нападение на трех испанских налоговых инспекторов.
Она сразу поняла, что работа была сделана не так. Национальная безопасность России не зависела от убийств испанских налоговых инспекторов. Она занималась личным делом человека и знала это. Она даже допрашивала жертв, прежде чем убить их. Она спрашивала, какое отношение они имеют к России, к московской олигархии, к президенту Молотову. Первые двое понятия не имели, за что их убивают. Они сошли в могилу, ничего не зная и ничего ей не сказав. Только третий, самый высокопоставленный из троих, смог установить для неё связь.
«Андрей Суворов, — сказал мужчина. — Это его лодка».
«Его лодка?» — спросила Валентина. Она никогда не встречала Андрея Суворова, но имя ей было знакомо. Он был одним из главных приближенных президента, как и Шипенко.
«Мы конфисковали яхту в порту Барселоны. Долг составил четыре миллиона евро. Она принадлежала компании-пустышке».
«Лодка?» — переспросила она почти с недоверием. Она издала пустой смешок.
«Никто не знал, что это связано с Кремлем, пока мы не выдали юридические документы».
«Ты конфисковал лодку не у того», — сказала Валентина и, отвернувшись, нажала на курок. Кровь снова хлынула на неё, запав на руку, на щеку, и, казалось, её было труднее смыть, зная, почему она пролилась.
Три удара, подумала она. Три жизни на её совести. И ради чего?
Налоговый счет какого-то человека.
Если верить слухам, Суворов был мертв, его застрелил, как собаку, американский агент, но это не помогло Валентине спать спокойнее по ночам.
Теперь она вспомнила, что на этом задании был ещё один флаг. Флаг обнаружения. Поскольку это была Испания, а репрессалии не представляли особой угрозы, Суворов тоже подал сигнал об отключении обнаружения. Это означало, что ему было всё равно, смогут ли испанские власти проследить следы убийств до Москвы.
На этом задании было два флага. У этого их было так много, что она сбилась со счёта. Шипенко ничего не волновало – ни обнаружение, ни репрессии, ни риск смерти убийцы. Ему буквально было всё равно, преуспеет она или нет.
Разве это может быть чем-то иным, как не посланием?
Они въехали в Дейвицкий туннель, и водитель оглянулся на нее.
«Продолжайте следить», — сказала она.
Он немного отодвинулся, оставив между собой и другим такси две-три машины, и по мере того, как движение становилось всё плотнее, стало легче скрывать, что они следуют за ним. Ближе к концу туннеля мимо промчались две патрульные машины с мигалками и воплями сирен.
«Куда они едут?» — спросил водитель, и Валентина села ближе, чтобы лучше видеть. Полицейские машины въехали на полосу, где стояло такси Кармен, одна перед ней, другая позади, и начали плотное сопровождение её машины.
Догадка улетучилась. Американцы поняли, в какой опасности оказалась Кармен. Водитель Кармен, со своей стороны, похоже, контролировал ситуацию, поддерживая идеальную скорость между двумя полицейскими патрульными машинами, когда они выехали из туннеля на Градчаны и въехали в район замка.
«Продолжай следовать за ними», — сказала Валентина, почувствовав беспокойство водителя.
«Послушайте, — сказал он через плечо. — Я не ищу проблем с законом».
«Уже слишком поздно», — сказала Валентина, уже не пытаясь скрыть свой русский акцент. «Ты взял деньги. Теперь ты водишь».
Они выехали из туннеля у отеля «Дипломат» как раз вовремя, чтобы увидеть, как такси Кармен проносится на красный свет светофора. Водитель Валентины, казалось, на секунду замешкался, решая, следовать за ней или нет, но в последний момент резко затормозил. Они резко остановились, и Валентина смотрела, как Кармен мчится к замку.
«Извините, — сказал водитель. — Мне пришлось».
«Всё в порядке», — сказала Валентина. Он принял правильное решение. Американцы всё ещё не понимали, что происходит. Сопровождение Кармен было мерой предосторожности, не более того. Валентина не окажет себе никакой пользы, если сообщит им о реальности угрозы.
«Отвезите меня в посольство США», — сказала она.
Он обеспокоенно посмотрел на нее.
«Не волнуйся, — сказала она. — Я не доставлю тебе неприятностей».
Он не выглядел уверенным, но, когда загорелся зелёный, поехал в сторону посольства. Выехав на улицу Влашскую, он сбавил скорость.
Посольство США в Праге не было одним из тех обширных зданий в стиле кампуса, которые можно увидеть в некоторых городах. Оно занимало величественное здание шестнадцатого века.
Дворец Габсбургов, построенный в начале XIX века, и канцелярия, расположенная на первом этаже, выходили прямо на улицу Влашскую. Окна были зарешечены, имелись камеры видеонаблюдения и охраняемые ворота для автомобилей, а внутреннюю безопасность обеспечивали вооруженные агенты Службы дипломатической безопасности США. Перед зданием дежурили шесть чешских полицейских в форме. Внутри ворот также были видны охранники частной охранной компании.
Проходя мимо ворот, Валентина заглянула во двор.
Сразу же войдя в машину, она увидела такси Кармен в окружении двух полицейских машин с включенными мигалками.
«Остановитесь здесь», — сказала она, как только они прошли ворота. «Прямо здесь.
Это место».
Он подъехал к обочине и включил аварийку. «Они сейчас нас переедут».
«Посиди здесь минутку», — сказала Валентина, собираясь с мыслями. Она всё ещё не знала, что делать. Она посмотрела в заднее окно, но вид на вход в посольство был перекрыт другими припаркованными машинами.
«Сколько денег я тебе дала?» — спросила она водителя, закуривая сигарету.
«Ты не можешь…» — сказал он, но остановился, когда она открыла дверь.
«Сколько?» — снова спросила она, выходя на тротуар.
Он полез в карман.
«Я дам тебе еще столько же», — сказала она, не дожидаясь, пока он пересчитает, — «если ты заберешь меня на углу через пять минут».
«Угол?»
«Там», — сказала она, кивнув в сторону, откуда они пришли. «По часам».
«Через пять минут?»
Она закрыла дверь и решительно направилась обратно к воротам посольства. Когда она приблизилась, на тротуар вышел полицейский и поднял руку. Она небрежно потягивала сигарету, не обращая на это никакого внимания.
«Одну минуточку», — сказал он ей, когда ворота открылись с помощью электроники, и по улице проехал белый минивэн в сопровождении полицейской машины. Фургон въехал во двор, и ворота за ним снова закрылись.
«Что-то происходит сегодня утром?» — спросила она полицейского.
«Понятия не имею», — отрывисто ответил он, поправляя ремень винтовки.
Она посмотрела мимо него во двор и увидела, как пассажиры, все женщины, выходят из фургона и их спешно провожают к боковому входу канцелярии. Похоже, американцы пришли к тому же выводу, что и она. Они собирали весь женский персонал. Помимо полицейских на улице, она насчитала шестерых вооружённых охранников во дворе. Она знала, что внутри здания их будет как минимум дюжина.
«Ладно, продолжайте движение», — сказал полицейский.
Она отбросила сигарету и пошла дальше. В этот момент она почувствовала вибрацию телефона. Она продолжила идти по улице, быстро шагая к месту, где договорилась встретить такси. Телефон снова завибрировал, и она вытащила его из кармана. Это было обновление приказа об уничтожении.
***
Подтвердить активность
***
Она дошла до угла и огляделась в поисках такси. Его там не было.
Телефон снова завибрировал. Она перешла улицу и пошла по узкой крутой улочке к мосту. Телефон постоянно вибрировал.
Она огляделась в поисках такси. Ни одного. Телефон снова завибрировал. В отчаянии она вытащила его из кармана и посмотрела на экран.
***
Подтвердить активность
Подтвердить активность
Подтвердить активность
Подтвердить активность
Подтвердить активность
***
OceanofPDF.com
20
К о н с т а н т и н А т о н о н а н о с к у г р е н и н е с к о м не появился на свет обнажённым. Он не родился полностью сформировавшимся, как когда-то считалось, из грязи и дождевой воды. Он не был чистым листом, чистой страницей, без прецедентов и предшественниц.
Он был мужчиной, и у него был отец. И у его отца был отец. И то, что определило его жизнь, определило контуры его существования, границы его души, было высечено в камне задолго до его рождения.
Простые вещи, случайности судьбы, за десятилетия до рождения даже отца, влияли на каждую деталь его жизни: на еду, на заработок, на сексуальные предпочтения, на политические взгляды. Он не чувствовал их присутствия, не ценил их действия, не знал, где они начинаются и где заканчивается его свобода воли.
Всё, что он знал, всё, что знали все, – это то, что его жизнь была такой, какая она есть, что она сложилась определённым образом, когда он родился, и что она могла лишь определённо отклониться от этого начала, прежде чем её вернёт назад. Он родился в Питешти, Румыния, в 1981 году. Один этот факт во многом определил всё последующее – его национальность, его пристрастие к авторитаризму, его готовность пачкать руки. Это означало, что квашеная капуста, свиной фарш, укроп и определённая марка сгущённого молока напоминали ему о бабушке. Это означало, что его самые большие тайны, которые он впоследствии будет считать определяющими событиями своей жизни, произошли задолго до его рождения.
Он сидел на водительском сиденье черного внедорожника Mercedes G-класса.
с тонированными стеклами, припаркованный спиной к посольству. Через
Благодаря незаметной камере заднего вида, встроенной в заднюю часть автомобиля, ему был хорошо виден вход в посольство.
Он и его команда наблюдали за Валентиной Брик всё утро, с тех пор, как она вышла из отеля. Они видели, как она выбросила оборудование в реку – решение было преждевременным. Они проследили за ней до вокзала, где она села на экспресс до Берлина – тоже преждевременным. Они видели её телефонный разговор с вокзала и смогли разобрать часть её спора с оператором. И теперь они увидели то, чего ждали. Она не выполнила прямой приказ. Это уже не вопрос. Она вышла из-под контроля, и пришло время сообщить об этом.
ГРУ было совершенно беспощадно к неповиновению. Константин знал это лучше всех. Именно его они вызывали, когда что-то случалось. Он был уборщиком. Решателем. Это была его награда за то, что он не русский. Он убивал их людей, когда они вызывали недовольство Кремля.
Он постучал телефоном по рулю. У него был прямой номер Шипенко, но звонки открытым текстом, подобные этим, были нежелательны. Это разрешалось при необходимости, в случае «ситуации » , как любил их называть Шипенко, но даже тогда предпочтение отдавалось зашифрованным сообщениям.
Он все еще мог видеть Валентину, но ему придется вскоре переехать, чтобы не упускать ее из виду.
«Она в движении», — сообщил по рации один из его людей, Стэн.
Стэн находился в другой машине в дальнем конце улицы. Двое других мужчин, Василе Бок и Александру Бадя, находились в соседнем отеле, управляя дронами.
Вчетвером им удавалось практически постоянно следить за ней.
Константин набрал код ошибки на телефоне и нажал «Отправить». Шипенко получит уведомление. Он решит, что делать дальше.
Не то чтобы были большие сомнения. Когда Шипенко был ведущим агентом, любое отклонение всегда означало смерть. Исключений не было. Константин и его команда столько раз проходили через это, что это стало их второй натурой. Шипенко приказывал им следить за агентом, они находили какой-нибудь проступок, который тот совершил, всегда находилось что-то, что нужно было найти, они сообщали Шипенко и через час смывали с рук кровь высококвалифицированного убийцы.
Они были убийцами убийц, охотниками на охотников. И Константин был их лидером.
Это не было чем-то, чем он когда-либо хотел стать, к чему стремился или кем сознательно решил стать. Как и многое другое, это было просто делом судьбы.
У Константина был румынский взгляд на судьбу. Он был суеверен. Он ходил к цыганам и гадал на картах. Для него это не было игрой. Это не было развлечением. Это было реальностью, и то, что они ему рассказывали, невозможно было подделать.