Мужчина вошел в комнату, взглянул на Шипенко и просто не мог поверить своим глазам.

«Боже мой, — тихо сказал он сопровождавшим его учёным. — Что, чёрт возьми, вы натворили?»

Шипенко тогда было двенадцать, и он все помнил.

«Вы можете ему помочь?» — холодно спросил ведущий ученый, его голос был ровным и монотонным.

«Это неестественно», — сказал Алибек.

«Нет, это не так».

«Что с ним случилось? Что вы сделали?»

«Мы ничего не сделали. Он попал в аварию».

Это было за несколько дней до катастрофы на Чернобыльской АЭС, но Алибек сразу спросил: «Радиация?»

«Мы не можем сказать», — сказал ученый.

«Космос?» — спросил Алибек. Космическая программа «Восток» в то время была большой новостью в Советском Союзе. Всего несколько лет назад Юрий Гагарин стал первым человеком в космосе, и о новых достижениях сообщалось регулярно.

«Вы знаете, чем мы здесь занимаемся, — сказал учёный. — Это не космос. Это не радиация. Вы можете помочь мальчику?»

К его чести, Алибек сделал всё, чего от него можно было ожидать. Он пробовал методы лечения, опередившие своё время на годы, экспериментальные методы, которые даже не применялись на Западе. Но, несмотря на свой талант, он не был волшебником, и его возможности были ограничены.

Он не мог избавиться от струпьев. Он не мог предотвратить постоянную пигментацию. Он не мог справиться с вздутием и вздутием туловища Шипенко.

Пигментация особенно беспокоила мальчика. Она придавала его туловищу, рукам и лицу странный искусственный оттенок, словно его натерли густыми темно-красными чернилами.

Позже он увидел одну из записок Алибека — одну из многих предшественников записки, которую Тюкавин напишет в академии много лет спустя.

***

Пациент напоминает сильно обгоревшего питона после лесного пожара, раздувшегося от того, что он целиком проглотил козу.

***

OceanofPDF.com

13

Татьяна вернулась в офис ещё до рассвета, проспав всего пару часов (её вчерашнее свидание с водителем закончилось раньше, чем она надеялась), и тут же разозлилась, увидев Лорел уже там, сидящей за новым столом, который она поставила рядом со своим, достаточно близко, чтобы наслаждаться тем же видом на Потомак. «О», — сказала она. «Я не ожидала…»

«Я хотела встать пораньше», — небрежно сказала Лорел, словно находиться там в это время было самым обычным делом. «Я сварила кофе».

«Понятно», — сказала Татьяна, протискиваясь мимо стула Лорел, чтобы сесть. «Вижу, ты уже подготовила стол».

Лорел кивнула, но ничего не сказала. Татьяна пристально посмотрела на неё, а затем вздохнула. Она ничего не могла сказать. Лорел дала волю чувствам.

Она вошла в свой компьютер и выполнила запрос к базе данных, найдя все записи ЦРУ с 1989 года, в которых упоминались документы SP-4 или SP-16.

боеприпасы.

Она только встала, чтобы налить себе кофе, когда зазвонил телефон.

«Это Гилхофер», — сказала она Лорел, отвечая на звонок. Затем она спросила Гилхофера: «Что у тебя для нас есть?»

«Это нехорошо, — сказал он. — Ещё одно тело».

«Что?» — спросила Татьяна, подключая телефон к динамику конференц-зала, чтобы Лорел могла слышать. «Что, чёрт возьми, там происходит?»

«У нас второй мёртвый агент, — сказал Гилхофер. — Вот что происходит».

Татьяна повернулась к Лорел.

«Два мертвых агента?» — беззвучно прошептала Лорел, стараясь не попасть под телефонный звонок.

«Кто нашел тело?» — спросила Татьяна.

«Чешская полиция. Соседка жертвы вызвала полицию, увидев кровь, сочящуюся в коридор из-под двери».

«Боже мой».

"Ага."

«Это тот же детектив, которым вы работали?»

"Правильно. Клара Исова. Она поймала оба случая".

«И она молодец? Она всё ещё сотрудничает?»

«Она позвонила мне, как только узнала. Предупредила. Могла бы подождать до утра».

«Хорошо, это хорошо».

«Она на нашей стороне», — сказал Гилхофер.

«Насколько это возможно».

"Верно."

«Не принимайте ее как должное», — сказала Татьяна.

"Конечно."

Татьяна уловила в его голосе тот же вызов, который слышала раньше. Он не оценил их вмешательства, раздавая указания с расстояния в четыре тысячи миль, словно надоедливые водители на заднем сиденье. «Это был тот же почерк, что и в предыдущем убийстве?» — спросила она.

«Тот же метод», — сказал он. «То же оружие, тот же стиль, всё то же самое».

«Перерезанное горло?»

«Это то же самое во всех отношениях».

«Использовались ли патроны СП-4?

«Жду лабораторного подтверждения, но да, похоже на то».

«То есть убийца один и тот же?»

«Не нужно быть Шерлоком Холмсом, чтобы увидеть связь».

«Хорошо», — сказала она.

Лорел что-то смотрела на компьютере, наклонилась к уху Татьяны и прошептала: «Он знал жертву». Татьяна посмотрела на неё, и она кивнула. «Они были близки».

«Кто жертва?» — спросила Татьяна. «Ваша подруга?»

Лорел закатила глаза.

«Что?» — беззвучно спросила Татьяна, но Лорел лишь покачала головой.

Гилхофер прочистил горло. «Она была нашим связным с контрразведкой».

«Арабелла Брэдвелл», — сказала Татьяна, — «еще одна женщина».

«Это верно».

«Это два».

«Вы умеете считать», — сказал Гилхофер.

Татьяна снова посмотрела на Лорел. Она видела, что Гилхофер не даёт ей полной отдачи. Что-то в ней его раздражало. Лорел тоже это видела.

«Гилхофер», — сказала Лорел, нарушая молчание, — «нам нужно...»

«Кто это?» — спросил Гилхофер, перебивая её. «Я думал, это закрытая линия».

«Всё в порядке», — сказала Татьяна. «Она со мной».

"С тобой?"

«Да, в Лэнгли».

Гилхофер вздохнул. Он был недоволен. «Не понимаю, что за цирк вы там устроили…»

«Мы, люди?» — спросила Татьяна.

«Ты даже не американец», — сказал Гилхофер.

«Нет», — сказала Татьяна, — «но мы на одной стороне».

«Конечно, так и есть».

«Вам нужно следить за своим тоном», — сказала Лорел.

«Неужели?» — сказал Гилхофер. «Я даже не знаю, с кем, чёрт возьми, разговариваю. Понятия не имею, что там происходит. Понятия не имею, что здесь происходит. Всё, что я знаю, — это то, что моих коллег убивают, одного за другим».

«Меня зовут Лорел Эверлейн, — сказала Лорел. — Я возглавляю специальное подразделение ЦРУ, подчиняющееся непосредственно Роту».

«Рот?»

«Директор ЦРУ Леви Рот?»

«Этот Рот».

«Да, тот самый Рот».

— Ну, ла-ди-да , — сказал Гилхофер.

«Тебе нужно послушать», — сказала Лорел. «У нас за две ночи, под твоим надзором, погибло два агента, так что если у тебя нет ничего…»

«Мои часы? Ты вообще знаешь, кто такой связной в контрразведке?»

«Конечно, я знаю».

«Она из ЦРУ, — сказал Гилхофер, повысив голос. — Она одна из ваших. Ваш агент. Ваш сотрудник. Вы те, кто должен защищать этих людей».

«Вообще-то, — сказала Татьяна, — это ваша работа — защищать персонал посольства в стране».

«Что невозможно сделать, если ты не говоришь мне, какого черта ты задумал».

«Мы ничего не замышляем».

«Два агента ЦРУ, головы которых были практически оторваны от шеи, ГРУ

Там все написано, и ты ждешь, что я поверю, что ты ничего не задумал?

«Вы должны нам поверить, — сказала Лорел. — Мы ничего от вас не скрываем. Если эти агенты что-то и задумали, мы не знаем, что именно».

«Если это действительно так, — сказал Гилхофер, — то вам нужно начать разговаривать со своими друзьями на верхнем этаже».

Татьяна хотела сказать ему, что они на верхнем этаже, хотела свернуть ему шею, но промолчала и повернулась к Лорел.

По тому, как стиснула зубы Лорел, она поняла, что они оба понимали правоту Гилхофера. Что-то определённо происходило. То, что никто из них не понимал, что именно, не меняло сути.

«Мы разберёмся со своей стороны», — сказала Лорел. «Очевидно, здесь скрывается нечто большее, чем мы видим».

«Это не шутки», — сказал Гилхофер.

«Тем временем», — спросила Татьяна, — «что вы обнаружили на месте происшествия?»

«Никаких следов взлома», — сказал Гилхофер. «Никаких следов борьбы перед убийством. Никаких следов кражи или даже обыска».

«Вы сейчас на месте?»

«Я в нескольких кварталах отсюда. Клара нашла в кармане Арабеллы чек из винного бара. Она была здесь вчера вечером, перед тем как уйти домой».

Татьяна посмотрела на часы. «Удалось поговорить с барменом?»

«Мы с ним по телефону связались. Он как раз сейчас едет сюда».

«Что он тебе сказал?»

«Он сказал, что помнит Арабеллу. Она была довольно регулярной».

«И это всё?»

«Нет. Он сказал, что она к кому-то приставала».

«В баре?»

"Да."

«Он хорошо рассмотрел этого парня?»

«Она не приставала к парню».

"Ой."

«Это была женщина. Русская, — подумал он, судя по акценту».

«Это наш убийца».

"Вы думаете?"

«Он дал описание?» — спросила Татьяна. «В баре была камера? Или на улице?»

«В баре камеры не было, — сказал Гилхофер, — но он сказал, что она была горячая блондинка, лет двадцати или чуть за тридцать. Он сказал, что она была похожа на ту, как её зовут, из того фильма».

«Какой фильм?»

«Тот, где есть женщина-убийца».

Лорел покачала головой и посмотрела на Татьяну. «Не знаю, о ком он говорит».

«Таких фильмов много», — сказала Татьяна.

«В любом случае», сказал Гилхофер, «вы двое лучше меня знаете, к чему все это приведет».

«И где это?»

«Да ладно!» — сказал Гилхофер. «Это дело напрямую в российское посольство, и если вы думаете, что меня и какого-то чешского детектива пустят куда-то туда, то вас ждёт ещё одна беда».

Татьяна и Лорел знали, что это правда. Им придётся самим выйти на сцену, и как можно скорее.

«Просто продолжай следовать зацепкам», — сказала Лорел. «Собери как можно больше».

«Хорошо», — без особого энтузиазма ответил Гилхофер. «Просто предоставьте это мне».

«Это проблема?» — спросила Татьяна. Лорел положила руку ей на плечо, но Татьяна лишь пожала плечами. «Ты кажешься раздражённым, Гилхофер».

«Раздражает? Ты шутишь?»

«Я понимаю, что ты расстроена».

« Расстроены ? Двум людям, с которыми я работал каждый день, хорошим агентам, только что перерезали горло, прямо при мне, и вы не выдаете ни малейшего намёка на то, что происходит».

«Мы уже это прошли...»

«И очевидно, что это русские, но вы притворяетесь, что мы с Кларой не окажемся в меньшинстве, когда догоним убийцу».

«Он прав», — сказала Лорел.

«Это не значит, что он может ныть по этому поводу, как ребенок», — сказала Татьяна.

«Мне пора возвращаться к работе», — сказал Гилхофер. «А вы развлекайтесь в своей башне из слоновой кости».

Связь прервалась. Татьяна посмотрела на Лорел. «Что ж, это было приятно».

«Тебе нужно ехать туда», — сказала Лорел. «Он прав. Если он найдёт убийцу, он окажется в гораздо большей опасности, чем она».

«Я пойду», — сказала Татьяна.

«Я узнаю, есть ли у нас самолет для вас, но сначала нам нужно позвонить Роту».

OceanofPDF.com

14

По мере того как Осип Шипенко взрослел, он узнавал некоторые суровые истины о природе человека — истины, с которыми он бы не смог смириться, если бы не скальпели и микроскопы врачей института.

Это были вещи, о которых цивилизованные люди предпочитали не думать, в возможность которых предпочитали не верить. Это были вещи, которые позволяли солдатам бросать живых младенцев в костры с помощью вил, вещи, которые таились в глубинах безумных умов, вещи, которые делали Кремль таким страшным врагом для всех остальных стран, независимо от того, насколько они были развиты или насколько уверенно они себя чувствовали.

Шипенко знал, что людей можно втиснуть в рамки, можно изменить, заставить действовать определённым образом. Их можно превратить в собак. Их можно заставить принять менталитет стаи. Их можно извратить. Их можно сделать такими же жестокими, подобострастными и грубыми, как любое животное, когда-либо бродившее по лицу земли.

Короче говоря, Осип Шипенко знал, что монстры существуют. И знал, что он один из них.

Вот чего американцы никогда не могли понять. Пока они не научатся видеть мир так же, как он, таким, какой он есть на самом деле, как шаткое равновесие между абсолютными полюсами победы и уничтожения, они никогда не поймут своего врага, а враг, которого они не понимают, — это враг, которого они не могут победить. Никакие торговые санкции и дипломатические уступки в мире не изменят этого.

Шипенко, Молотов и прочие им подобные боролись с Америкой изо всех сил, и их не волновало, что они в процессе уничтожат Россию.

Именно это делало их такими непримиримыми противниками. В этом был источник их силы. Они понимали, чувствовали до мозга костей, что какой бы жестокой ни была война, она никогда не сравнится с теми ужасами, которые они уже причинили себе.

В руке Шипенко держал сигарету, догоревшую до фильтра. На кончике сигареты скопился слой пепла в пять сантиметров, и одним взмахом руки он сбросил его на пол. Он закурил новую, подошел к своему огромному столу, сел и набрал номер президента.

У него была прямая линия — без операторов, без посредников. Администрация президента перенаправит звонок через аутентификатор, что займёт около минуты, но в остальном никаких задержек не будет.

Ожидая, он посмотрел на фотографию президента в рамке на стене напротив. Он не повесил её туда, она была там, когда он унаследовал кабинет, но у него хватило ума оставить её там, где она была.

Он знал Молотова, встречался с ним, когда они оба были новичками в ГРУ.

Новобранцы. Каждый из них был втянут в эту разросшуюся, дряхлую бюрократию по одной и той же причине: сразу после распада Советского Союза разведка стала самым прямым путём к власти в Кремле. По крайней мере, для тех, кто имел определённое представление о том, как должна выглядеть эта власть. Служба в ГРУ позволяла начинающему автократу убивать своих соперников, подавлять инакомыслие, сковывать СМИ и гражданское общество, оставаясь при этом совершенно незаметным.