Официантка, испугавшись, приняла его заказ: всего пятьдесят граммов икры и всего один бокал шампанского – в конце концов, он был на часах. Икру подали с настоящими английскими тостами, корочки которых были аккуратно сняты, словно для привередливого ребёнка, и крем-фреш.

Закончив, он заказал кофе с коньяком и стал размышлять о том, что увидел из кабины.

Он был уверен, что чёрный «Ауди» — это охрана. Двое мужчин в костюмах сидели рядом, словно пара идиотов. Они припарковались в ста метрах от двери — не лучший обзор, — и он задался вопросом, знала ли жертва, что за ней следят.

Он оплатил счёт, а затем неспешно прогулялся несколько кварталов до дома. Он прошёл прямо мимо «Ауди», старательно не глядя на неё. Когда он приблизился к входной двери, он бросил на землю какой-то небольшой предмет и ловко засунул его ногой в клумбу.

Объект был дискретным, не больше монеты, плоским снизу и слегка выпуклым сверху, как будто кто-то отрезал верхнюю часть мяча для гольфа и покрасил ее в черный цвет.

Никто бы его не заметил, а его линза типа «рыбий глаз» давала бы ему косвенный обзор на входную дверь объекта, пока через сорок восемь часов не разрядится батарея или пока ее не смоет сильный дождь.

Он завернул за угол и сел на скамейку, чтобы проверить качество связи. Связь работала, открывая вид не только на фасад здания, но и на узкий переулок рядом с ним. Переулок был едва заметен – это была узкая тропинка шириной в два фута между двумя кварталами, которые в остальном образовывали сплошную террасу, тянущуюся вдоль улицы.

Он остановил такси и попросил водителя отвезти его в офис проката автомобилей Hertz в Пимлико. Там он арендовал серый Vauxhall Corsa и поехал по адресу, припарковавшись за Audi, чтобы видеть и их, и здание.

Он не ожидал многого. Это было начало марафона, а не спринта. Это был первый день процесса, который мог растянуться на месяцы, и его целью было лишь получить представление о районе, привычках объекта, его распорядке дня, походке, языке тела. Он также хотел получить представление о службе безопасности, выяснить, насколько серьёзно они относятся к своему заданию, насколько усердны, работают ли они круглосуточно или периодически, одна ли у них бригада или несколько.

Детали имели значение. Наличие команды безопасности было важным, но на самом деле результат такой работы определялся мелочами: личностями агентов, привычками объекта, тем, знала ли она, что...

Была целью, независимо от того, жила ли она на первом этаже или нет. Эти детали, как и миллион других, определили исход событий.

Он откинулся на спинку сиденья и закурил. Hertz собирался взять с него плату за дым, но ему было всё равно.

Он видел боковое зеркало «Ауди», а значит, и они его видели. Он отодвинулся от окна. Он не слишком беспокоился о ЦРУ. Судя по тому, что он видел, они были не самой лучшей командой. Это был первый день, и они уже обделались – эти двое, сидящие на переднем сиденье машины, как Танго и Кэш. Они были бы настолько заметны, даже если бы надели бейсболки ЦРУ.

Он просидел там около тридцати минут, наблюдая, а затем вернулся в офис Hertz и вернул машину. Оттуда он взял такси до отеля и открыл видеозапись на ноутбуке. Ему нужно было больше слежки за улицей, и он начал искать камеры видеонаблюдения, которые можно было бы взломать. Если бы их не было, он бы рассмотрел возможность установки собственных.

Он планировал вернуться ночью, поэтому заказал еду в номер и поспал несколько часов. Проснувшись, он перемотал запись, снятую днём, и прокрутил её на высокой скорости. Несколько человек вошли и вышли из здания. Ни один из них не был похож на его цель. Ровно в пять вечера «Ауди» уехал, и его сменил седан «Мерседес», тоже чёрный. Он видел достаточно смен, чтобы понять, что это такое.

Он закурил сигарету и уже начал думать об ужине, когда что-то произошло. Это произошло через пять минут после пересменки – около трёх часов назад. Боковая дверь в переулке открылась, и кто-то выскользнул из здания. Это была женщина. Лица он разглядеть не мог, на ней был платок, но её движения соответствовали тому, чего он ожидал от своей цели.

Она сделала несколько шагов в направлении улицы, но, передумав, остановилась и пошла в другую сторону.

Улыбка расплылась по его лицу. Время не могло быть простым совпадением. Она знала, что за ней следят, и ей это не нравилось. Или, по крайней мере, она не хотела, чтобы ЦРУ знало о её передвижениях. В любом случае, она не сотрудничала со своей охраной, и это значительно облегчало ему работу.

Он быстро просмотрел ещё несколько кадров. Она вернулась через час, снова воспользовавшись боковой дверью, чтобы её не заметили.

Он открыл карту, чтобы посмотреть, куда ведёт переулок. Тихая мощёная улица рядом с Карлтон-Гарденс, с парком на одном конце. До неё было недалеко.

парк к станции метро.

Это было хорошо. Это было очень хорошо.

Он посмотрел на часы – наверное, уже слишком поздно, чтобы взять машину. Он всё равно позвонил в Hertz. Там было закрыто. Ему пригнали его собственную машину – не «Бентли», а чёрный внедорожник Volvo с крадеными номерами, с которым он мог позволить себе безрассудство при необходимости.

Он вернулся в Сент-Джеймсский парк, остановившись по пути в кебабной, чтобы купить яства султана — два разных вида говяжьего кебаба с рисом, шафраном, маслом и жареными помидорами. Затем он выехал на улицу возле Карлтон-Гарденс и припарковался спиной к переулку. Он не знал, появится ли его цель, но если появится, он увидит её в зеркало заднего вида.

Он приоткрыл окно, включил камеру телефона, а затем положил телефон на приборную панель, пока ел кебаб. Закончив есть, он вышел из машины и выбросил мусор в мусорное ведро. Затем вернулся в машину и закурил. Он включил радио – местную станцию с поп-музыкой, перемежающейся бессмысленными разговорами, – и убавил громкость. Было три часа ночи, когда он заметил движение.

Та же женщина, тот же платок, выскользнувшая из здания через боковую дверь, словно девочка-подросток, опекаемая чрезмерно заботливым отцом. Он выключил радио, потушил сигарету и откинулся на спинку сиденья, чтобы его не было видно из машины. Он поправил зеркало, чтобы видеть переулок.

Прошло несколько минут, но она появилась, как и ожидалось, как свинья к корыту. Она быстрым шагом вышла из переулка с сигаретой в руке и прошла мимо него по тротуару. Он мог бы открыть дверь и схватить её.

Но он не торопился.

Он позволил ей пройти ещё сотню ярдов, предвидя, что она перейдёт улицу, чтобы войти в парк. Когда она подошла к воротам парка, он завёл двигатель. На улице было очень тихо, и он находился достаточно близко, чтобы она не услышала звук заводящегося автомобиля, пусть даже подсознательно.

Он выехал с места и медленно пошел по мостовой.

Послышался характерный звук шин по камням. Она оглянулась через плечо, и он подумал, что она его заметила. Всё в порядке. Он не хотел её спугнуть. Будет ещё много возможностей. Это была разведка, ничего больше.

Очередь машин у обочины отделяла его от тротуара. Он собирался проехать прямо мимо неё. Таков был план. Но вдруг, не далее чем в тридцати ярдах от неё,

его, она вышла из-за двух машин и шагнула прямо на улицу.

Он не мог поверить своим глазам. Он просто смотрел на неё. Она дошла до середины улицы, остановилась и повернулась к нему лицом.

Он отреагировал не раздумывая, нажав на газ и оживив машину, словно пришпоренный конь. Она рванулась вперёд, разогнавшись практически с нуля до шестидесяти миль в час за считанные секунды.

Она просто стояла и смотрела, застыв на месте, словно олень в свете фар.

Когда он её сбил, она перевернулась на капот и перелетела через крышу. Он резко затормозил, скрипя тормозами, и уставился на неё в зеркало.

Он ждал движения, признаков жизни, хоть чего-нибудь. Ничего не было. Она лежала, распростершись на асфальте, её конечности были вывернуты под немыслимыми углами, неподвижная, как мешок с углём.

Он включил заднюю передачу и медленно проехал по ней, стараясь раздавить её. Затем он снова поехал вперёд, ещё увереннее.

OceanofPDF.com

100

Когда Рот добрался до кафе в вестибюле посольства, Татьяна уже сидела там с бумажным стаканчиком кофе в руке и пирожным на столе перед ней.

«Я опоздал?»

«Я пришла рано», — коротко сказала она.

Он кивнул, заказал у стойки кофе и принес его к столу.

Как только он сел, ему стало неловко. Должно быть, это было заметно, потому что Татьяна сказала: «Можешь перестать так себя вести».

«Извините», — сказал он.

«Что сделано, то сделано».

«Вода ушла», — сказал он, желая согласиться с ней.

На улице Темза, окутанная утренним туманом, двигалась со всей силой селевого потока.

«Если это того стоит…»

«Пожалуйста», — сказала она, подняв руку. — «Давайте не будем».

Он кивнул, отпил кофе. «Конечно», — сказал он. Он держал конверт и выложил его содержимое на стол. Это были спутниковые снимки атаки Ланса на Суворова.

Она посмотрела на них — взорвавшуюся машину, на тела, извлекаемые из-под обломков медиками.

«Суворов скончался в больнице Дмитрова час назад»,

сказал Рот.

«Вот и все», — сказала она, собирая фотографии и кладя их обратно в конверт.

«Готово».

«А Лэнс?»

Рот пожал плечами. «Похоже, он ушёл. Лорел в какой-то момент потеряла его из виду».

Татьяна кивнула, прикусила губу. Что-то было у неё на уме. Он смотрел, ждал, что она скажет, но она молчала. Она лишь отпила кофе.

Он прочистил горло. «Ну, думаю, всё. Вот как всё заканчивается.

Суворов мёртв. Данные Газинского у нас в руках. Оппенгеймер серьёзно скомпрометирован.

«Мы получили то, что хотели», — тихо сказала она.

Он кивнул.

«Но нам это дорого обошлось», — добавила она. «Правда, Леви?» Она посмотрела на него, и в её глазах горел тот же огонь, словно у хищника перед атакой.

«Все имеет свою цену», — сказал он.

Она сняла пальто со спинки сиденья и накинула его на плечи.

Она не притронулась к пирожному. «Ты его выбросишь?» — спросил он.

Она посмотрела на него и глубоко вздохнула. Она уже собиралась уйти, но потом снова опустилась на стул. Она подвинула ему пирожное. «Я устала, Рот».

«Знаю», — сказал он, и он действительно знал. Она была права. Это дорого им обошлось.

Он только что получил известие о том, что тело Тенета сожгли в печи за штаб-квартирой ГРУ. Сашу Газинского назначили на кремацию по распоряжению прокурора города Эдинбурга за государственный счёт, его тело не было востребовано. Аду Хадсон доставили обратно в Вашингтон в сосновом ящике. Гарри Стейплс. Виктор Лапин. Андре Суворов.

Деклан Хейнс. Подрядчик, нанятый русскими. Список можно было продолжать бесконечно. Этого хватило бы, чтобы утомить кого угодно.

Не говоря уже о том, что он больше никогда не заговорит с Алоной Альмагор.

Всё кончено. Он это знал. Единственной связью, которая у него с ней останется, была служба безопасности ЦРУ, которую он ей приписал, и без её сотрудничества даже это в конечном итоге закончится трагедией. Он не сомневался, что Суворов заберёт его долги. Даже из могилы, как это всегда случалось.

«Наташа Газинская?» — спросила Татьяна.

Он отвлекся от мыслей. «Что?»

«Наташа?»

"Конечно."

«Что с ней будет?»

Он покачал головой. «Ты не хуже меня знаешь, каковы её шансы».

«Ты сукин сын...»

Он поднял руку, чтобы остановить её. У него не было сил тратить на это силы. Он сделал всё, что мог. «Я одобрил выделение средств», — сказал он. «Госдепартамент и Министерство внутренних дел Великобритании приняли моё предложение. Дело решено».

«Тогда у нее есть шанс», — сказала Татьяна.

Рот пожал плечами. «Конечно», — сказал он. «Суворов мёртв. Лапин мёртв. Может быть, у неё есть шанс».

«Ты ведешь себя так, будто это не имеет значения».

Он покачал головой. «Это имеет значение, Татьяна. Поверь мне».

«Ты просто не затаил дыхание».

Он откусил кусочек пирожного. Оно было миндальным, посыпанным сахарной пудрой, с ванильно-сливочной начинкой. «Президент хочет с нами встретиться».

"Нас?"

«Ты, я, Лорел. Прямо сейчас в Фарнборо заправляется самолёт».

«А как же Лэнс?»

Рот отпил кофе, чтобы запить пирожное. На этот вопрос он не ответил. «Он не упомянул Лэнса».

Татьяна смотрела в окно: здание МИ-6 возвышалось на берегу реки, словно собор.

«Они схватили бы тебя в мгновение ока», — сказал он.

"Что?"

«МИ-6».

Она посмотрела на него. «Я смотрю не на них, — сказала она. — Я смотрю на реку».

«Ага».

«Похоже на Неву».

Он кивнул и откусил ещё кусочек. Она всё ещё сдерживалась.

Он понял это по напряжению её челюсти. Ей нужно было что-то сказать. «Так что можешь просто сказать».

Она покачала головой.

«Пожалуйста, — сказал он. — Я бросил тебя на растерзание. Я обменял твою жизнь на шанс с Молотовым. Я знаю, ты меня за это ненавидишь».

Она посмотрела на него, в ее глазах горел огонь, и сказала: «Ты действительно хочешь знать, о чем я думаю?»

«Я согласен», — сказал он.

«Я думаю, я бы сделал то же самое».

Он вздохнул, скорее с облегчением, чем с каким-либо другим чувством. Она держала чашку, и по какой-то причине, в какой-то момент безумия, он потянулся через стол, чтобы коснуться её рук.

Она мгновенно отпрянула, чуть не пролив кофе. Она не смогла бы двигаться быстрее, даже если бы на неё прыгнула змея.

Она посмотрела на него, а он, смущённый, отвернулся. Он не знал, о чём думал. «Нам пора», — пробормотал он. «Самолёт заправляется. Не хочу опоздать».

Он начал подниматься на ноги, когда она спросила: «Это ведь не меняется, не так ли?»

Он посмотрел на неё. Он не совсем понял, о чём она говорит, но понял её смысл. «Всё меняется, — сказал он, — а всё остаётся прежним».

«Мои родители…» — сказала она и замолчала.