Рот сказал: «Подводная бомба может взорваться у берега, и никто даже не заподозрит об этом. У нас там нет систем противоракетной обороны, нет систем раннего оповещения. Количество радиации, выброшенной таким взрывом, было бы достаточным, чтобы сделать обширные участки нашего побережья непригодными для жизни. Одна только волна унесла бы жизни десятков тысяч людей».

«Я понятия не имел, что они работают над чем-то подобным», — сказал Катлер.

«„Посейдон“ — один из множества новых видов оружия Судного дня, над которыми работают русские», — сказал Лорел. «Но это не то, с чем мы имеем дело».

Этот взрыв, по-видимому, является результатом применения еще одной новой системы оружия».

« Еще один ?» — спросил Катлер.

Лорел посмотрела на Рота.

«Буревестник?» — сказал он.

Она медленно кивнула головой.

Для Катлера это было уже слишком. «Подождите-ка», — сказал он. «Мне сообщили, что мы делаем всё возможное для деэскалации напряжённости в отношениях с Россией».

«Да, так оно и есть», — сказал Рот.

«Но теперь вы говорите мне, что они работают над целой серией нового оружия Судного дня? Мне это не кажется деэскалацией».

«Это не так», — сказал Рот.

«Ну?» — спросил Катлер. «Тогда объясни мне. Что это значит?

Мы снижаем напряжённость. Они строят машины Судного дня.

«Это то, о чем вам следует поговорить с президентом», — сказал Рот.

«Я говорил об этом с президентом, — сказал Катлер. — Он сказал, что Госдепартамент добился прогресса».

«Вы имеете в виду группу, работающую в посольстве в Москве?»

Шлезингер сказал: «Посольство, которое только что разнесло вдребезги? Эта группа Госдепартамента?»

«Нет никаких доказательств того, что российское правительство было причастно к этой атаке», — сказал Катлер.

Шлезингер повернулся к Роту. «Как, чёрт возьми, этот парень получил эту работу? Как он вообще сейчас сидит за этим столом?»

Лорел вмешалась, пытаясь разрядить нарастающую напряжённость. «Насколько нам удалось установить, — сказала она, — это был ядерный взрыв в море, вызванный неудачным испытательным запуском нового прототипа Petrel».

«У нас есть кадры взрыва?» — спросил Рот.

Лорел нажала несколько клавиш, и экран потемнел. Внизу экрана были координаты недалеко от Шпицбергена .

Внезапно экран побелел, а затем трансляция прервалась.

«Это все, что у нас есть?»

«Вы упомянули Petrel», — сказал Катлер.

Рот повернулся к нему: «Буревестник» — ещё одна новая российская система вооружения».

«Это часть целой программы по созданию нового высокобюджетного супероружия массового поражения, которое находится в разработке», — сказал Лорел.

«Еще одно оружие Судного дня?» — сказал Катлер.

Она кивнула.

«А президент об этом знает?»

Рот поднялся со своего места. Он обращался не только к Катлеру. Ему нужно было, чтобы все присутствующие осознали угрозу, с которой столкнулись. «Как только что объяснил Лорел, — сказал он, — ЦРУ отслеживает множество новых прототипов оружия, разрабатываемых русскими. С нашей точки зрения, мы имеем дело с самым разрушительным, ужасающим, чудовищным оружием массового уничтожения, которое когда-либо разрабатывала какая-либо страна со времён самого пика холодной войны. Мы говорим об уровне развращённости времён Второй мировой войны. Бомбы, создающие приливных жён. Ракеты, оставляющие за собой след из ядерных отходов в реактивной струе. Я проинформировал президента, и он согласен, что это оружие призвано стать последней линией обороны Молотова,

его способ гарантировать, что мы никогда, никогда не будем нападать на него лично, его режим или жизнь правящей элиты в Кремле».

«Значит, речь идёт даже не о защите России?» — спросила Сандра. «А о защите режима?»

«Верно», — сказал Рот. «Кодовое название новой программы ЦРУ по созданию оружия — проект «Оппенгеймер», и мы полагаем, что ею руководит «Мёртвая рука». Это группа в Кремле, единственная задача которой — поддерживать личную власть президента любой ценой».

«Оппенгеймер?» — спросил Катлер, а затем, не удержавшись, добавил: «Теперь я стал Смертью, разрушителем миров».

«Очень хорошо», — сказал Рот.

«У нас здесь есть поклонник исторического канала», — сказал Шлезингер.

Катлер собирался что-то сказать, когда Лорел сказал: «Ракета Petrel — это ракета с изотопным двигателем».

«Работает на изотопах?» — спросил Катлер.

«Это значит, что ядерной является не только полезная нагрузка, — сказала она. — Сама ракета работает на ядерном топливе».

«Машины Судного дня», — сказал Шлезингер, качая головой. — «Я думал, эти времена уже позади».

«Позади нас ничего нет, — сказал Рот. — Битва идёт так же, как и всегда. И так будет всегда».

«Это безумие», — сказал Катлер.

Рот кивнул. В этом они с Катлером сошлись во мнении.

«Я имею в виду, — продолжил Катлер, — что риск сам по себе, риск катастрофической катастрофы, даже для них самих, это просто…»

« Неприемлемо ?» — сказал Рот.

Лорел высказалась: «Русские осознают риски, связанные с этой технологией.

«Как вы можете видеть здесь», — сказала она, переключая вид на новый спутниковый канал,

«Спасательные суда находились в режиме ожидания на месте запуска».

«Это суда «Росатома», — сказал Рот.

«Верно, сэр. Это суда, специально предназначенные для перевозки радиоактивных материалов».

«Что это значит?» — спросил Катлер.

«Это означает, что они знали, что ядерная авария была как минимум возможна в ходе испытания», — сказал Лорел. «Они уже отправили эти лодки к месту взрыва».

«Что они вообще надеются вернуть?» — спросил Рот.

«Понятия не имею», — сказал Лорел. «Прототип должен был испариться от взрыва».

«Чего они надеются добиться этим?» — сказал Катлер. «Это бессмысленно. Новая гонка вооружений дестабилизирует всю планету».

«С их точки зрения, — сказал Лорел, — они уже участвуют в гонке вооружений. И в этой гонке они проигрывают. Если им удастся создать хотя бы один из этих новых прототипов, если они успешно его развернут, они изменят весь мировой баланс сил. Они одним махом разрушат десятилетия НАТО.

технологии противоракетной обороны».

«Они смогут угрожать нам уничтожением, — сказал Рот. — Как в старые добрые времена, когда они были сверхдержавой, и весь мир прислушивался к их мнению».

«Вы упомянули Petrel и Poseidon, — сказал Шлезингер. — Над каким количеством прототипов, по нашему мнению, они работают?»

«В том-то и дело, — сказала Лорел. — Мы знаем только об этих двоих, но мы перехватили сообщения Dead Hand, в которых упоминается «Пять П».

«Пять «П»?» — спросил Катлер. «Петрел», «Посейдон». Ты хочешь сказать, что их ещё три?»

Шлезингер повернулся к Роту с раздраженным выражением лица. «Неужели мы собираемся всю ночь объяснять ему всё, как в детском саду?»

«Что ты сказал?» — спросил Катлер, поворачиваясь к нему. Шлезингер проигнорировал его, и это разозлило Катлера даже больше, чем его комментарий. «Эй», — сказал он, поднимаясь на ноги. «Я с тобой разговариваю, Эллиот ».

«Сядь», — насмешливо сказал Шлезингер, — «пока не ввязался в ситуацию, из которой не сможешь выбраться».

«Это угроза?» — спросил Катлер.

Шлезингер взглянул на Катлера и сказал: «Все так и есть».

«Послушайте, — сказал Катлер, повысив голос. — Я представляю здесь президента Соединённых Штатов».

« Представляете ?» — спросил Шлезингер, глядя на остальных. «Это немного преувеличено, не правда ли?»

Катлер был в ярости. Казалось, он вот-вот перегнётся через стол и схватит Шлезингера за горло. «Не могу поверить, — выплюнул он. — Не могу поверить, что вы оспариваете моё право находиться здесь, и я не думаю, что кто-либо из вас должным образом проинформировал президента об этой угрозе».

«Почему?» — спросил Шлезингер. «Потому что он не говорил с тобой об этом?»

Встреча уже готова была перерасти в крики, когда со стороны двери раздался безошибочно узнаваемый крик президента: «Господа! Хватит!» Этот голос неизменно вызывал в памяти Рота образ капитана Ахава на борту «Пекода», отдающего приказы своим матросам.

Все в нем, начиная с манеры говорить и заканчивая его тучным телосложением и сигарами, которые всегда были под рукой, не могло быть более характерным для человека, стремящегося подражать Уинстону Черчиллю.

Приблизившись, он ощутил сильный запах сигарного дыма, и первым, что увидел Рот, был красный отблеск тлеющей сигары.

«Успокойтесь, оба», — прогремел президент. «Здесь не школьный двор».

Оба мужчины были в ужасе.

«Господин президент, сэр», — извиняющимся тоном сказал Шлезингер.

«Нравится вам это или нет, — продолжил президент, — Катлер — мой советник. Он один из немногих назначенцев, которых я могу выбирать исключительно по собственному усмотрению».

Он неопытен, но у меня есть причины выбрать его».

«Конечно, господин президент», — сказал Шлезингер.

«Но это не значит, что ты можешь просто так ввалиться и начать говорить от моего имени»,

Президент обратился к Катлеру: «Ваша задача — слушать, слышать, что говорят, и возвращаться с докладом. Не думаю, что кто-то секрет, что величайшая миссия моего президентства, возможно, величайшая задача нашего времени — это предотвращение полномасштабной войны с Россией. Я знаю, что не все в этом зале видят мир так, как вижу его я, но Катлер видит. Он понимает, что его задача — уберечь нас от войны, которую невозможно выиграть. Именно поэтому он мой помощник. Вы, люди, видите мир таким, какой он есть, и именно поэтому вы там, где вы находитесь. Если у кого-то есть с этим проблемы, пусть уходит прямо сейчас».

Шлезингер занял свое место.

Президент многозначительно посмотрел на Катлера и, неохотно, сделал то же самое.

«Я узнал об этом последнем испытательном запуске, — сказал президент, — только несколько минут назад, но поверьте мне, когда я говорю, что полностью осведомлён об этой угрозе. Я знаю об операции «Оппенгеймер». Я знаю о новом супероружии, над которым российские учёные работают с бешеной скоростью. Я знаю, что оно нарушает все договоры о разоружении, когда-либо подписанные русскими. И я знаю, что если какое-либо из них когда-либо перейдёт от стадии прототипа к реальному

развертывание, это будет представлять собой экзистенциальную угрозу нашей стране, нашей безопасности, самому нашему существованию».

«Господин президент, сэр», — сказал Катлер, но президент проигнорировал его и продолжил говорить.

Система «Петрель», когда будет доведена до совершенства, предоставит русским ракету, способную практически бесконечно долго находиться в воздухе. Она сможет летать вокруг земного шара на сверхзвуковой скорости неделями, а то и месяцами, и будет иметь неограниченную дальность. Она сможет менять курс. Она будет бороздить небо совершенно безнаказанно. Наши системы ПРО никак не смогут ей помешать. — Он повернулся к Лорел. — Я прав, мисс Эверлейн?

Лорел кивнула. «Совершенно верно, сэр».

«Это ведь не первый раз, когда мы сталкиваемся с экзистенциальной угрозой со стороны Москвы, не так ли?»

«Этого не произойдет, сэр», — сказала она.

Президент повернулся к Шлезингеру и Катлеру. «Тогда давайте не будем терять голову, хорошо?» Он повернулся к Роту и спросил: «Господин директор?»

«Да, — сказал Рот, — совершенно верно, сэр. Как только что сказала Лорел, мы полагаем, что имеем дело с неудачным испытательным полётом Petrel. Что ещё нам известно, Лорел?»

«Что ж, — сказал Лорел, — мы знаем, что все станции ядерного мониторинга на территории России внезапно прекратили отправлять данные в сеть Организации Договора о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний».

«Мне это кажется признанием вины», — сказал Рот.

«У нас также есть прямая трансляция из деревни рядом с пусковой площадкой», — сказала она, выводя на экран ещё один кадр. Изображение переместилось на деревню в нескольких милях от испытательного полигона. Была ночь, и немногочисленные уличные фонари освещали улицы синим светом, делая город похожим на декорации к фильму Тима Бёртона. Снег мелькал на центральной площади, где собралась толпа мирных жителей. Там были семьи, маленькие дети, женщины с колясками. Они жались к домам, сбивались в группы, чтобы согреться, накинув на плечи пальто.

Для контроля над толпой были отправлены солдаты, которые направляли новичков к площади и выстраивали их в ряды.

«Это деревня Нёнокса, — сказал Лорел. — Она расположена всего в нескольких километрах от полигона. Автобусы, которые сейчас прибывают, привезены из Архангельска».

«Они эвакуируют деревню», — сказал Рот.

«Да, — сказала она, — и эти грузовики доставляют дополнительных солдат с базы».

Она приблизила камеру к месту, где солдаты выходили из грузовиков, и Рот внезапно увидел, что на них были костюмы химической защиты.

«Это плохо», — сказал он.

«Автобусы везут жителей деревни в медицинский центр имени Семашко в Архангельске. Мы предполагаем, что их проверяют на наличие признаков радиационного облучения».

«Они напуганы, — сказал Рот. — Они боятся того, что сами высвободили».

OceanofPDF.com

6

Лэнс проснулся от неожиданности. Он сунул руку под подушку и вытащил пистолет Glock 17, который там хранил. Кто-то стоял у двери и тихонько стучал ладонью, а не костяшками пальцев.

Он бесшумно прошёл по квартире, держа пистолет наготове. В щель под дверью он увидел, что там кто-то стоит.

Лэнс стоял в двух метрах позади, у кухонной стойки, которую он мог использовать как укрытие. Он направил пистолет в центр двери и спросил: «Кто там?»

Тихий женский голос сказал: «Откройте дверь».

«Кто там?» — снова спросил он, но голос уже был ему знаком.

Она перестала стучать. Он смотрел, как она удаляется от двери.

Затем он услышал плач.

Он подошел к двери и медленно открыл ее, держа пистолет в тайне.

На полу, прислонившись спиной к стене, как и прежде, сидела женщина, которую он видел несколько часов назад. Она опустила голову между колен и рыдала.