Лэнс наклонился к водителю и сказал: «Этого будет достаточно, приятель».

Он вышел из кабины, перекинул через плечо кожаную сумку и глубоко вдохнул. Воздух был пропитан дизельным дымом, и никакой дождь не мог сделать его чище.

Он договорился о квартире по телефону. Хозяйка назвала её просто квартирой.

Объявление было размещено на листе бумаги, приклеенном к стене телефонной будки.

Квартира для холостяка. Цена пансиона.

Лэнс заплатил арендную плату за два месяца наличными, не подписывая никаких документов и не предъявляя удостоверения личности.

Он подошёл к входу, держа ключ наготове, но он ему не понадобился. Замок на входной двери был сломан. В доме был домофон с клавиатурой, но и он был сломан.

Он толкнул дверь и вошел в унылый, казенный вестибюль. Он был покрыт толстой глянцевой краской, которую можно было мыть той же шваброй, что и полы. Там было восемь лифтов, и он шагнул в ближайший. От него пахло мочой. Он нажал кнопку десятого этажа, и лифт заскрипел и загрохотал, поднимаясь, словно живое существо, пытающееся взобраться на высоту здания. Когда лифт остановился, двери содрогнулись и распахнулись.

Он вышел в длинный прямой коридор с пластиковыми светильниками, вмонтированными вровень с потолком примерно через каждые пятнадцать футов. Некоторые лампочки перегорели. Некоторые мерцали. На стене висело объявление, гласившее, что ни при каких обстоятельствах нельзя оставлять мусор в коридоре на ночь. Кто-то нарисовал на нём крысу шариковой ручкой.

Он шёл по коридору и, приближаясь к своей квартире, увидел женщину, сидящую на земле и преграждающую ему путь. Она находилась примерно в девяти метрах от него, и, оглянувшись в ту сторону, откуда он пришёл, Лэнс подошёл к ней.

Она стояла спиной к одной из дверей квартиры и курила сигарету. Её взгляд был прикован к двери напротив. Как оказалось, это была дверь Лэнса, и он достал ключ из кармана.

Она повернулась, посмотрела на него и выдохнула длинный столб белого дыма.

Она была молода – чуть за двадцать. Тушь размазалась, но не от слёз. Скорее, она забыла о ней и потёрла глаза.

Она ничего не сказала.

Лэнс переступил через её ноги и вставил ключ в дверь. Тот не поворачивался. Что-то было не так с замком. Он повозился с ним, и женщина сказала: «Надо немного вытащить».

«Что?» — спросил Лэнс.

«Ключ. Вытащи его немного».

Это сработало.

«Спасибо», — сказал он, открывая дверь. Он вошёл в квартиру и, прежде чем закрыть за собой дверь, снова взглянул на женщину.

Она не была в отключке. Она не была под кайфом. Он не видел, чтобы она пострадала. Она словно просто отдыхала от той жизни, что кипела у неё в квартире, словно официантка в дальнем углу ресторана, решившая перекурить.

«Почему бы тебе не сфотографироваться?» — сказала она.

Он коротко кивнул ей и закрыл за ней дверь.

Его квартира была такой же спартанской, как и в первый раз. Пахло хлоркой и свежей краской. Тонкий ковёр, похожий на офисный, был постелен квадратами по 12 дюймов. На потолке висела голая энергосберегающая галогенная лампочка.

Стеклянная раздвижная дверь вела на узкий балкон. В углу располагалась мини-кухня. Перед ней стоял диван, повернутых к стене, где, возможно, находился телевизор. Телевизора не было.

Он устало вздохнул.

На стене висел пластиковый термостат, и он включил отопление.

Затем он вышел на балкон и посмотрел на бесконечный город. Он был окутан туманом, поднимавшимся на двадцать футов над землей. Сквозь него виднелись здания, и, глядя на него, Лэнс испытывал то же чувство, что и при взгляде на облака из иллюминатора самолёта.

Он закурил сигарету и, куря, задумался, как долго он здесь пробудет. Никто ему не говорил, чтобы он там был. Насколько ему было известно, никто не знал, что он здесь.

Это было изгнание, на которое он сам себя наложил.

Человек не может опережать собственную душу до поры до времени. Рано или поздно наступает срок уплаты долгов. Совесть не может выдержать слишком многого. В конце концов, так или иначе, каждый поступок будет искуплен, каждый грех заплачен, каждое насилие отомщено.

В квартире была спальня. Он её ещё не смотрел, но уже подумал, сможет ли там поспать. Он не спал несколько дней. Разум не позволял. Он просто крутился в голове, снова и снова, повторяя одни и те же события, одни и те же воспоминания.

Он выкинул сигарету за край балкона и наблюдал, как тлеющий уголёк исчезает. Затем он вернулся к входной двери и выглянул в глазок.

Женщина исчезла.

OceanofPDF.com

5

Леви Рот спал меньше часа, когда поступил звонок. Звонок поступил по специальной линии, на его телефоне был особый тон, и если бы он не ответил, то кто-то из его охраны стал бы стучать в дверь спальни, словно судебный пристав.

Он протёр глаза и схватил телефон, не глядя на экран. Десять минут спустя он уже сидел на заднем сиденье казённого «Кадиллака Эскалейд» в сопровождении полицейского эскорта. Мигалки мигалок, вой сирен, машины проезжали на красный свет и знаки «стоп» с небрежностью пожарной машины. Кавалькада замедлила движение, лишь когда подъехала к главному контрольно-пропускному пункту в Лэнгли. Водитель опустил стекло Рота ещё до того, как машина остановилась. Охранник заглянул внутрь и махнул им рукой, приглашая проехать. Машина въехала в туннель под новым зданием штаб-квартиры ЦРУ, который привёл их на четыре этажа вниз, в укреплённый бункер максимальной безопасности, построенный из бетона достаточной толщины, чтобы выдержать прямой ядерный удар.

На следующем контрольно-пропускном пункте Рот вышел из машины и вошел в подземную приемную, где его ждали два агента службы безопасности ЦРУ, получившие специальный допуск. Они провели его по коридору, настолько ярко освещенному, что ему пришлось прикрыть глаза от флуоресцентного света. В конце коридора находился лифт с тисненой печатью ЦРУ на дверях.

Двое охранников одновременно провели картами-ключами и ввели четырёхзначный пин-код. Двери открылись, и Рот вошёл в лифт один. Внутри не было ни кнопок, ни экранов, показывающих, сколько этажей он прошёл, а когда лифт остановился, он оказался в новом современном Центре управления чрезвычайными ситуациями ЦРУ.

Он только что был запущен и представлял собой строго секретный аспект Национального командования — набор протоколов, определяющих, кто в конечном итоге мог отдавать законные военные приказы в случаях чрезвычайного положения в стране. Командный центр имел стационарную связь с Белым домом, Пентагоном и центрами экстренных операций армии, флота и военно-воздушных сил. Он также имел прямой доступ ко всей сети оповещения NORAD, Глобальной информационной системе Министерства обороны и сети спутникового наблюдения Keyhole.

Согласно новому секретному оперативному плану, директор ЦРУ был уполномочен отдавать приказы нанести ответные удары по любому противнику, лишившему власти Вашингтон или угрожавшему способности страны поддерживать преемственность власти. Это включало в себя отдачу приказов любому подразделению Национального военного командования, Стратегического командования ВС США или Командования глобальных ударов ВВС. В частности, он включал приказы на нанесение ударов по боеготовым подразделениям ВВС США.

Стратегические силы ядерного сдерживания на авиабазе Барксдейл в округе Боссье, штат Луизиана, а также подразделения стратегического командования по сдерживанию и глобальному ядерному сдерживанию на авиабазе Оффутт, штат Небраска.

Это означало, что в случае катастрофической атаки Рот мог нанести ответный удар, используя все имеющееся в распоряжении армии США оружие.

Включая ядерное оружие.

Это было учреждение, откуда отдавались подобные приказы.

Двое охранников проводили его от лифта в ситуационную комнату, где все уже сидели, ожидая его. Среди присутствовавших были министр обороны, директор Агентства национальной безопасности, председатель Объединённого комитета начальников штабов, начальник штаба ВМС и новый советник президента по национальной безопасности Джаред Катлер. Они сидели за длинным столом для совещаний в центре тёмной комнаты. Стол освещали низко висящие подвесные светильники. За их светом, словно зрители в амфитеатре, на многоярусных скамьях сидели лейтенанты, сотрудники и аналитики.

Присутствовала также и самая доверенная сотрудница Рота, директор Группы специальных операций Лорел Эверлейн. Она стояла на дальнем конце стола перед огромными мониторами, на которые в режиме реального времени выводились данные со спутников и других разведывательных данных по всему миру.

Рот занял место во главе стола и прочистил горло.

«Итак, Лорел, из-за чего весь этот шум?» — сказал он. «Пожалуйста, не говорите мне, что это очередной северокорейский испытательный запуск».

Дважды в прошлом испытания северокорейских ракет над Японским морем вызывали ложную тревогу.

«Это не Северная Корея, сэр», — сказал Лорел.

На столе стоял графин кофе, и Рот налил себе. На главном экране перед ним показывалось сверхвысокочёткое изображение пенистого участка океана. Изображение было получено со спутника Keyhole и было настолько чётким, что даже в темноте Рот мог разглядеть мусор в воде.

«Это не одна из наших лодок?» — сказал он.

ледокола «Шпицберген» Норвежской береговой охраны . Внушительное судно, триста футов длиной, с пятьюдесятью членами экипажа, оснащенное по последнему слову техники. Оно реагировало на сигнал бедствия от группы российских рыболовных траулеров примерно в тридцати милях к востоку от архипелага Шпицберген в Северном Ледовитом океане».

Рот посмотрел на изображение на экране. В воде плавали куски искореженного дерева и пластика, спасательные жилеты и трупы. «Что же с ним случилось?»

Лорел кивнула специалисту, сидевшему за мониторами. «Включи запись», — сказала она.

Изображение на экране сменилось на увеличенный вид океана. Он был окутан тьмой, но огни норвежского судна можно было различить. Оно приближалось к четырём небольшим рыболовным траулерам, которые были едва видны.

«То, что вы сейчас увидите, — сказала она, — произошло меньше часа назад».

Море штормило. Огромные волны обрушивались на ледокол, приближавшийся к траулерам. Он приближался, пытаясь выполнить спасательный манёвр, как вдруг, словно из ниоткуда, огромная волна, похожая на ударную волну со старых кадров испытаний Манхэттенского проекта, обрушилась на океан, сметая всё на своём пути.

«Что это было, черт возьми?» — сказал Катлер.

Лорел посмотрела на него: «Это был шок».

Волна, должно быть, достигала тридцати метров в высоту и двигалась со скоростью в сотни миль в час. В океане не было ни одного корабля, который мог бы ей противостоять, и Рот уже тогда понимал, что её источником не могло быть ничего природного.

«Что могло стать причиной?» — спросил Катлер.

Рот взглянул на Эллиота Шлезингера, председателя Объединенного комитета начальников штабов.

Катлер был новым человеком, неизвестной величиной, неопытным в своей роли, и, в конце концов,

По крайней мере, для тех, кто сидел за этим столом, кому не доверяли. Все в комнате знали ответ на его вопрос, но никто не хотел его произносить.

«Как далеко находились эти лодки от эпицентра взрыва?» — спросил Рот у Лорел.

«Тридцать миль».

«Тридцать миль?» — повторил Рот.

Она серьезно кивнула.

«Какой взрыв может потопить корабль на расстоянии тридцати миль?»

сказал Катлер.

Все посмотрели на него.

«Стихийное бедствие?» — спросил он.

Никто не произнес ни слова.

Он оглядел сидящих за столом, посмотрел на лица, смотревшие на него. Очень тихо, почти шёпотом, он спросил: «Не ядерный?»

Директор АНБ Сандра Шрейдер кивнула.

«Ядерный?» — повторил Катлер, словно желая подтвердить то, во что его уши отказывались верить.

«Что стало причиной?» — спросил Рот.

Лорел переключила экран на прямую трансляцию со спутника, и лицо Рота внезапно побледнело. Во рту пересохло.

Он ежедневно изучал спутниковые снимки российских военных объектов, как и все присутствующие, и они знали это место. Это был испытательный полигон на крайнем севере страны.

Часть сети объектов по всей России, которые работали в усиленном режиме над созданием новой линейки супероружия.

Полигон находился на побережье. Он имел заснеженную взлётно-посадочную полосу, ангары для самолётов и диспетчерскую вышку. К югу от взлётно-посадочной полосы располагались административные и научные здания, а за ними — казармы, в которых могли разместиться тысячи солдат. Вокруг комплекса было два забора, разделённых полосой нейтральной зоны шириной менее ста ярдов. За заборами наблюдал ряд сторожевых вышек, и Рот разглядел солдат с собаками, патрулирующих пространство между ними.

«Это испытательный полигон ВМФ России в Нёноксе», — сказал Лорел.

«Посейдон», — тихо сказал Рот.

«Боже мой, — сказал Шлезингер. — Да поможет нам всем Бог».

«Посейдон?» — спросил Катлер.

Начальник штаба ВМС Фредерик Виннефельд прочистил горло. «Посейдон» — новое российское супероружие, — сказал он. — Мы классифицируем его как оружие крайней меры. Подводный беспилотник, вооружённый стомегатонной ядерной бомбой, намеренно начинённой высокотоксичным кобальтом-60».

«Подводная грязная бомба?» — спросил Катлер. «Зачем, чёрт возьми, кому-то понадобилось строить такую штуку?»

«Потому что мы не можем от него защититься», — сказал Рот. «Это оружие сдерживания. Они хотят, чтобы мы знали о его существовании, и оно не даст нам ни малейшего шанса на хорошие идеи».

«Я думал, у них для этого есть ядерные баллистические ракеты?»

«Ядерное оружие», — сказал Рот, глубоко вздохнув. «Можно было бы подумать, что этого достаточно. Но мы десятилетиями работаем над системами противоракетной обороны, которые могут сбивать его до того, как оно достигнет цели».

«Значит, они построили подводную версию?»

«Все наши системы обороны предполагают, что атака будет произведена с воздуха»,