После резни все вокруг затихает. Кроме птиц. А что же говорят птицы? Единственное, что может сказать птица о резне, это что-то вроде: «Чик-чирик?»

В одном из моих фильмов поднимается тема тревожности людей из-за возможного возобновления войны на Корейском полуострове. Накануне премьеры фильма началась всяческая суета: разговоры о саммитах и прочем, будто уже на следующий год могло произойти Объединение[14]; я даже решил, что в очередной раз высказал какую-то чепуху. Не прошло и двух лет, и посмотрите, что теперь получилось!

В моем детстве в каждой семье был ребенок, которому по ночам снились кошмары о нашествии Народной армии[15], в которых он, став нищим бродягой, скитается в поисках потерянной мамы. А все из-за того, что господин Пак Чон Хи слишком сильно нас всех запугивал. Так отчего же теперь никто не боится? Почему слова господина Буша пугают людей только там, на Севере? А когда Ю Сынджун направлялся на свою новую родину, в «страну – оплот добра»[16], я, вместо того чтобы испытывать жалость к нему из-за потери всех тех несметных богатств, которых он лишился в Корее, оказался настолько труслив, что всей душой завидовал его удаче, ведь ему удалось избежать кошмаров войны[17].

В своем романе, в котором он описывает бомбардировку Дрездена американскими войсками, боязливый господин Воннегут говорит следующее: уж лучше писать антиледниковые книжки, нежели антивоенные[18]. Что войну нельзя остановить, как нельзя остановить и ледники. Также он говорил: «Люди слишком хороши для этого мира». Но кто, как не человек, создает этот мир? Господин Буш? Птицы? Неужели войну действительно нельзя остановить, даже если объединить усилия всех людей, кроме господина Буша?[19] Возможно, птицы чирикают, задаваясь этим же вопросом?