«Бегущий по лезвию»

Если честно, мне на протяжении какого-то времени докучали из-за моего высказывания в одной передаче. После того как я поделился своим видением по поводу дискуссии о том, «является ли Декард (Хариссон Форд) репликантом или нет»[270], стали поступать просьбы дать более четкие пояснения. Погруженный в размышления, я как-то бездумно листал старый журнал и наткнулся на статью, посвященную этой же теме, а именно «Бегущий по лезвию: говорить о „различии“» Филиппа Стрика, опубликованную в декабрьском номере журнала Sight & Sound[271] за 1992 год. Прочитав ее, я почувствовал желание дать комментарий через текст. Взгляд автора статьи полностью совпадал с моим, однако некоторые из его высказываний, как и полагается первоклассному критику, на протяжении долгого времени интересовавшемуся этой картиной, были основаны на сведениях, связанных со сценарием Ридли Скотта, а для меня они были в новинку. В любом случае думаю, что это может стать интересной темой для размышления наряду с дискуссией о превосходстве восстановленной версии картины, поэтому я решил вновь заговорить о «Бегущем по лезвию».

В восстановленной версии 1992 года режиссер убрал закадровый голос Декарда, вырезал финальную сцену, а также вставил сцену с видением Декарда. Если не брать в расчет полную переработку музыки Вангелиса, эти три изменения составляют всю суть переделки. И именно здесь начинается новая дискуссия. Содержание закадрового рассказа, который в оригинале сопровождал воспоминания о прошлом после побега, фактически исключало возможность того, что Декард мог являться репликантом. Однако сейчас, когда скучный, натянутый нарратив полностью исчез, открылась возможность для любых гипотез. А вместо счастливого конца с полетом на самолете, съемки которого на самом деле были проведены для вступления к фильму Стэнли Кубрика «Сияние», тяжелые створки лифта закрывают собой мужчину и женщину, погружая экран в темноту. Они как будто намекают: в их будущем нет места даже малейшей надежде. А еще внезапный эпизод с единорогом, который не имел никакого драматического контекста – этот кадр Ридли Скотт позднее использует в своем следующем фильме «Легенда», – появился настолько неожиданно, что также породил множество дискуссий. В конце концов, намеренно сделав все обстоятельства неопределенными, режиссер тем самым открыл для фильма бескрайний горизонт возможных толкований. И единственная истина, скрывающаяся за этим горизонтом, – скрытая сущность Декарда.

Нанять еще одного репликанта для устранения репликантов? Вполне вероятная ситуация. Как говорил Рой (Рутгер Хауэр), они – рабы, или же рабочий класс будущего. А по словам начальника полиции Брайанта или самого Декарда, это негры, или цветные будущего. Исторически известно, что, когда капиталист притеснял рабочего, а белый плантатор – чернокожего раба, лояльных рабочих или чернокожих использовали против своих же. Более того, они были еще более жестоки к своим товарищам, чем сами угнетатели. Для обычного человека-детектива было бы затруднительно поймать беглецов, обладающих высоким интеллектом и превосходной физической силой. Быть может, Декард являлся представителем своего рода «карательного отряда будущего».

«Смерть от руки блейдраннера – не казнь, но отправка в отставку».

Сразу после этих титров Декард впервые предстает перед зрителем как блейдраннер, уходящий в отставку. Когда начальник полиции Брайант снова вызывает его на задание, Декард отвечает: если одной отставки было недостаточно, он уйдет еще раз. Быть может, это намек на смерть как репликанта? Возникает и другой вопрос: отчего Декард настолько сильно ненавидит эту работу? Взгляните на его лицо, когда он смотрит на труп Зоры, первого отправленного им в отставку репликанта. Камера попеременно переходит с его лица на лицо Леона, который также наблюдает за происходящим, – и кажется, что Декард переживает не меньше Леона. Аналогичное чувство возникает в сцене, где Рой спасает Декарда. Почему они вообще сочувствуют друг другу?

В чем разница между человеком и репликантом? Единственное различие – в продолжительности жизни. Говорят, что различие можно выявить также с помощью теста на реакцию зрачков, однако, если репликанту удастся прожить достаточно долго, чтобы в полной мере развить свои эмоции, данный метод окажется бесполезным. На вопрос Декарда о том, что будет, если прибор даст сбой, Брайант лишь растерянно молчит. На вопрос Рэйчел (Шона Янг) о том, не путал ли он никогда человека с репликантом, Декард также ничего не может ответить.

Как часто отмечают, даже наличие воспоминаний в конечном счете не может служить точным критерием различия. Разве хоть один человек рождается с воспоминаниями? Как говорил Брайант, отличительной чертой и преимуществом модели Nexus-6 является способность со временем развиваться. Точно так же со временем копятся и воспоминания. Умирая, Рой говорит: «Все эти мгновения затеряются во времени… словно слезы под дождем…»

Однако даже продолжительность жизни не является сущностным различием между людьми и репликантами. Генетический дизайнер Себастьян страдает от Мафусаилова синдрома и подвержен преждевременному старению. Парадоксальным образом четырехлетний взрослый Рой и двадцатипятилетний старик Себастьян живут, заточенные в одинаковые условия: никто из них не сможет долго жить. Напарник, блейдраннер Гафф (Эдвард Джеймс Олмос) цинично отмечает: «Жаль, что она (Рэйчел) должна умереть. Но, если подумать, разве кто-то из нас бессмертен?» То есть получается, что между двумя видами нет значимой разницы. Когда Рэйчел, играя на пианино, сомневается, являются ли ее воспоминания о занятиях музыкой настоящими или вживленными, Декард говорит: «Главное – то, что твое исполнение прекрасно». Именно это «обессиливание различий» и «размывание границ» делает данный фильм значимым политическим высказыванием. А Декард – тот, кто балансирует на лезвии этой границы, определяющей различие между своими и чужими. Он – бегущий по лезвию.

Существует так называемая «ошибка, намеренно совершенная после глубоких размышлений». В начале Брайант говорит, что на Землю проникло четыре репликанта Nexus-6. Но в следующей сцене уже утверждается, что всего их было шестеро, а один погиб в результате несчастного случая. Куда же тогда делся еще один?

В первоначальной версии сценария существовал пятый репликант по имени Мэри, однако этот персонаж был исключен на этапе финального кастинга. Что же тогда получается с версией о четырех? (Один из читателей журнала Sight & Sound указал на доказательство того, что данная «ошибка» была совершена намеренно. Реплика Брайанта о четырех репликантах была озвучена позже. В результате внимательного прослушивания ему удалось понять, что только эта часть звучит на пониженном тоне и слегка медленнее, подтверждая, что она была добавлена постфактум!) Благодаря этой загадке о «потерявшемся репликанте» мы получаем намек на существование еще кого-то. Того, кто делает вид, что уснул, когда Рэйчел спрашивает: «А ты сам проходил этот тест?» То есть Декарда.

Еще одна известная «ошибка» – фотография Рэйчел. Девочка, запечатленная вместе с матерью, – конечно же, не Рэйчел, и это вызывает у нас грусть. Это – символ имплантированной памяти. Однако когда фотография появляется в кадре, с точки зрения Декарда она перестает быть подделанным прошлым. Крупный план оживает в конце кадра: внезапно фотокарточка ярко освещается, а фигуры и тень от дерева приходят в движение. Можно ли воспринять эту нелепую полусекундную ошибку как авторский комментарий к внутренней связи и родству между Декардом и Рэйчел? Более того, некоторые утверждают, что у всех репликантов в фильме хотя бы раз зрачки на мгновение освещаются красным. Естественно, в сцене, где Декард беседует Рэйчел у себя дома, это происходит и с ним.

После того как Рэйчел уходит, Декард, сидя за пианино, погружается в раздумья. Множество разбросанных перед ним фотографий вызывают чувство тревоги. Охваченный беспокойством, он хочет поскорее удостовериться в своем собственном прошлом. А также… Сон о единороге. Нет доказательства тому, что это мифическое бессмертное животное не является имплантированным воспоминанием. Тщетная надежда и желание того, чья жизнь коротка. На внешней стороне дома, в котором обитал Рой с товарищами, сверкает огромная неоновая вывеска YUKON – созвучно с единорогом, unicorn. Живой образ единорога во сне Декарда сливается с игрушкой, сделанной из фольги. Оставив эту подделку, Гафф не только признает, что позволил Рэйчел уйти, но также намекает на истинную сущность самого Декарда (в оригинальном сценарии после побега героев Гафф должен был преследовать их до самого конца; в конце Рэйчел просит Декарда убить ее, и конечно же, он выполняет ее просьбу). А слова «Но разве кто-то из нас бессмертен?» многократно повторяются в воспоминаниях, окончательно закрепляя схожесть Рэйчел и Декарда. В последней битве и Рой, и Декард получают травму руки, становясь зеркальным отражением друг друга.

В оригинальном романе Филипа Дика[272] не только Декард, но и Тайрелл, и даже Гафф были репликантами. Каждый раз герои Филипа Дика приходят в отчаяние, осознав, что они являются кем-то другим («Вспомнить все»[273] по мотивам рассказа «Мы вам все припомним», а также повесть «Вторая модель»[274] и рассказ «Пришелец»[275], готовящиеся к экранизации). Быть может, следуя логике названия оригинального романа «Мечтают ли андроиды об электроовцах?», стоит переименовать фильм: «Мечтают ли репликанты о единорогах?»

К несчастью для всей интриги, в 2000 году режиссер Ридли Скотт заявил, что считает Декарда репликантом. Однако Харрисон Форд утверждает, что во время съемок режиссер уверял, что Декард является человеком.