25 января

Встретились с режиссером Пак Чхануком по поводу фильма «Сломленный»[141]. Это была первая встреча Пэ Дуны и режиссера. Он оказался ниже, чем на фото, и с заметно выступающим животом. От сердца отлегло. Конечно, очень неловко сидеть вместе с дочкой и обсуждать с мужчиной, которого видишь впервые в жизни, позы и степень обнаженности в кадре. Но что поделаешь. Ведь все равно так или иначе придется обговорить.

28 января

Говорят, Щин Хагюн, как только получил сценарий «Сломленного», тут же прочитал его и сказал, что примет участие. Удивительный парень, конечно. Без тени колебания выбрать настолько странный фильм! В любом случае теперь я могу выйти из игры. Я спасен!

11 мая

Свершилось! Сон Канхо дал добро. Четыре дня назад, когда я признался, что в очередной раз направил ему сценарий, помню, как режиссер взорвался: мол, у тебя, что, нет даже гордости? Но я ему ответил: «Никогда не знаешь, как сложатся обстоятельства. Сон Канхо, прочитав обновленный сценарий, может и передумать». Ну и посмотрите на результат! Ничего ты не смыслишь в жизни, Чханук…

4 июня

Основное место действия фильма – родной городок Рю, в итоге был выбран Сунчхан в провинции Чолладо. Решение было принято в результате нескольких месяцев кропотливой работы съемочной и режиссерской групп, которые, разделившись на команду Канвондо и команду Чолла-Кёнса, исследовали каждый уголок нашей страны. Изначально казалось, что побеждает команда Канвондо, но победу одержала вторая команда. Режиссер сделал выбор не в пользу живописных захватывающих пейзажей, предпочтя простые и обыденные виды.

21 июня

Вместе редактировали новый сценарий Пак Чханука. На словах он стремится к минимализму в этом фильме, но на деле напихал слишком много описательных сцен. Я убрал примерно двадцать сцен, а он изо всех сил сопротивлялся! Когда работает над моим сценарием, все безжалостно вырезает, а бревна в собственном глазу не видит. Чтобы он потом не восстановил вырезанное, я выделил весь блок и нажал на «удаление». Говорит, хочет поменять название фильма на «Сочувствие господину Месть». Ну, пускай так и будет.

15 июля

Не удалось договориться об аренде квартиры в жилом комплексе «Х». Изначально жилищный комитет был настроен благожелательно, но после трансляции по телевидению фильма «Роман»[142] режиссера Ли Чэёна их позиция поменялась на 180 градусов. Мол, их жилой комплекс выглядел слишком бедным. И сразу после того эфира председателя комитета, который дал добро на проведение съемки, сняли с должности. Похоже, нам придется искать новую локацию. Режиссер, вероятно, будет в отчаянии… Как быть?..

13 августа

Жесть с самого первого съемочного дня! Мы заменили все шестьдесят люминесцентных ламп на стене вдоль длинного эскалатора на станции Ботхигоге. Работники метро кричали мне спускаться, мол, перила могут рухнуть. Пускай только попробуют вырезать этот кадр при монтаже!

14 августа

Проверил кадры, отснятые во время первой съемки, и, похоже, длинный кадр с эскалатором вообще сняли зря. Световики намучились, конечно, но что поделаешь.

17 августа

И вот наконец приключилась беда. Самое страшное во время съемок – аварии. Боже, открылся капот несущейся машины… Да еще и на автомагистрали… Я примчал в больницу. К счастью, кажется, обошлось без серьезных травм. И в тот момент, когда я выдохнул с облегчением, слова заместительницы режиссера ввергли меня в пучину отчаяния: «Директор… Мы начали съемки?» Что?!! Стенд-оператор[143] подливает масла в огонь: «Эх, и не говорите. Мы позвонили ее мужу, а она спрашивает: „Я что, замужем?“» Врач рядом говорил что-то о кратковременной амнезии у жертв дорожной аварии, но я не слышал этих слов. Господи, смилуйся над продюсером Ли Джэсуном, арт-директором О Чэвоном и его коллегой Ан Сонхён, и в особенности над Ли Соён, заместительницей режиссера.

17 августа

Увидев, что машина продюсера Ли была припаркована под палящим солнцем, специально пересел в машину директора Ли, чтобы не умереть от жары. И в итоге только та первая машина попала в аварию! Смотря на Соён, потерявшую память и несущую полный бред, я подумал про себя: «Какая же удача!»

18 августа

У Соён восстанавливается память. Она перестала просить медсестру выпроводить из палаты вон того незнакомого мужчину.

19 августа

Когда снимали сцену на балконе в жилом комплексе для госслужащих, режиссер сказал вот что: «Хорошо бы, если бы далеко, на заднем плане, вон там внизу, на школьном стадионе, было видно людей, играющих в футбол и поднимающих клубы пыли». По запросу съемочной команды я направился туда и носился как животное. Возвращаясь обратно, уныло думал: «Неужели всем менеджерам приходится делать даже такое?..» И тут услышал, как участники съемочной команды говорят между собой: «Да ведь этого даже не видно в кадре… Зачем их заставили там бегать?»

20 августа

Снимали сцену, в которой Бобэ[144] плачет в машине. Ассистент режиссера так наседал на эту девочку, которой всего лишь восемь лет, за то, что она плачет недостаточно хорошо. Мне, как человеку, учившемуся в Голливуде, было действительно стыдно. Ее пугали громкими звуками, щипали за кадром, шантажировали, что если не будет играть нормально, то она будет уволена… В Голливуде за такое сразу подали бы в суд за детский абьюз (жестокое обращение с ребенком). Корейские съемочные группы все больные на голову!

Но больше всего меня поразила сама Бобэ. Когда после окончания съемок я извинился вместо них, она улыбнулась и сказала: «Да я все понимаю, что они специально так, чтобы я плакала лучше!» Oh, my God (Господи!).

22 августа

На съемки заглянул в гости Бёнхон-оппа[145]. Режиссер подшучивает, что позвал его из-за меня, а мне только приятно. Обычно коллеги-мужчины часто называют меня наглой, а как только я оказываюсь перед Бёнхон-оппа, то от смущения двух слов не могу связать и веду себя как дурочка… Ах, как же я скучаю по временам «Объединенной зоны безопасности»! Тогда я каждый день могла прикасаться к лицу оппа…

25 августа

После того как целыми днями я сидела в темной комнате, ассистируя монтажеру, было так радостно оказаться на съемочной площадке! По крайней мере, я думала, что буду рада… Я показала сцену с выходом из станции Кымхо, по-своему неплохо смонтированную. Я так старалась, даже пропускала время еды. Даже с помощью искусного монтажа исправила недочеты работы режиссера. И, если честно, рассчитывала на комплименты. Но господин режиссер, едва взглянув, перед уходом бросил: «Почему ты все делаешь в точности противоположно моей задумке? Ты что, не смотришь раскадровку?»

2 сентября

Сегодня в парке Борамэ снимали сцену на лужайке перед бюро судебно-медицинской экспертизы. По задумке это должна была быть тихая сцена, где Сон Канхо всхлипывает и к нему осторожно подходит полицейский Чхве. Но на деле, с одной стороны, в парке праздник для пожилых, с другой – рекламное мероприятие, а там вдалеке вообще репетиция какой-то хип-хоп-группы… Это был звуковой ад! Я чуть не сошел с ума.

3 сентября

Во время съемок сцены в кабинете судмедэкспертизы случился переполох. Внезапно режиссер приказал снять логотип с пиджака, в котором был Канхо. Я возразила, что предварительно получила его разрешение, но он был непоколебим, утверждая, что никогда такого не говорил. Вся съемочная группа смотрела на меня, а я чуть не сгорела со стыда. Когда я убрала логотип и заштопывала это место, чтобы было незаметно, слезы лились без остановки. За что режиссер так меня ненавидит?

9 сентября

Сцена в логове торговцев органами. Актриса, игравшая роль девушки под наркозом, которую вот-вот должны были изнасиловать, убежала на съемки порнографического фильма, в связи с чем наши съемки пришлось приостановить. Я лишь грустно вздыхала, но тут внезапно меня вызвал режиссер. У меня было недоброе предчувствие. И не зря. Он рассуждал, что, если накрыть тело простыней, оставив снаружи лишь голые руки и ноги, это будет выглядеть, словно лежит обнаженный человек. «Точно, как же мы не додумались… Но кто же сыграет эту роль?» Он молчал, уставившись на меня с сальной ухмылкой. В итоге в майке и в шортах я легла под простыню. Впервые за долгое время выспалась.

13 сентября

Зашел в гости на съемки к режиссеру Пак Чхануку. Они снимали сцену, где Пэ Дуна избивает Щин Хагюна. Но и режиссер, и актеры были такие неуклюжие. Я не мог на это смотреть и предложил свою помощь. Получив разрешение, продемонстрировал несколько движений. Ожидая бурных аплодисментов, я медленно повернулся, но члены съемочной группы молча смотрели на меня, скрестив руки! Более того, кто-то из операторов прошептал коллеге: «Что за бред он несет?» Ах, как же тернист путь к веселому экшену!

В любом случае режиссер Пак оставил все по-моему. Видимо, ему просто лень вмешиваться. До меня дошли слухи, что финальная сцена будет экшеном со сложными операторскими приемами и динамичным монтажом. Интересно, как он собирается это снимать с таким подходом?.. Волнуюсь за него.

15 сентября

Заранее подготовили освещение в комнате Пэ Дуны и весь день отдыхали. Мужчинам из съемочной группы запрещено находиться на площадке сегодня, поэтому целый день играли в волейбол. Хоть бы каждый день снимали обнаженку!

18 сентября

Съемки сцены, в которой Пэ Дуну пытают электричеством. Всякий раз, когда я слегка облизывал ей мочки ушей для лучшей проводимости тока, она всячески сопротивлялась и устроила переполох. В одном из дублей ей было настолько противно, что она завопила «Стоп!» прямо во время съемки. Она была в таком ужасе, что ее слова едва можно было разобрать. Но, конечно же, режиссер продолжил снимать и, скорее всего, использует именно этот дубль в монтаже – ведь получилось очень реалистично.

Но лично мне было крайне неприятно. Неужели для Пэ Дуны настолько невыносимо было то, что мой язык касается ее уха? Чем больше об этом думаю, тем неприятнее на душе.

19 сентября

Начинаю ловить себя на том, что все больше тянусь к нему.

19 сентября

И вот наконец этот день настал. Завтра будем снимать сцену, в которой Канхо-хён[147] избивает меня, потерявшего сознание от удара электрическим током и абсолютно беззащитного. Что режиссер, который придумал дурацкий крупный план и затяжной дубль, что Канхо, который заявил, что будет бить меня по-настоящему, чтобы я потерпел немного, – почему эти двое совсем не думают о других?! Я, вообще-то, тоже не новичок и умею сниматься в экшен-сценах. Но! Но ведь это совсем другое – просто лежать неподвижно и терпеть, пока тебя избивают! А главное здесь – то, что я должен лежать с закрытыми глазами. Что действительно пугает – это не сама боль и удары, но ожидание в тишине и в темноте, неизвестность – откуда прилетит удар кулаком или ногой. А главное, это ведь Сон Канхо – тот самый величайший актер, который славится тем, что на репетиции делает одно, а во время съемки – каждый дубль по-своему. Тут невозможно предвидеть вообще ничего… С ума сойти.

20 сентября

Сегодня были отменены съемки тизера-постера. Когда в студию пришел Щин Хагюн, я чуть сознание не потерял. Все лицо в синяках и ссадинах. Спросил, в чем дело, а это его вчера во время съемок Сон Канхо избил… Я понимаю, что фильм – это важно, но как так можно было поступить с парнем?!

9 октября

Наконец-то завершились съемки в Нангоке. Когда режиссер сказал снимать под настоящим дождем, так как искусственный не покрыл бы такой широкий кадр, я сомневался, что такое возможно, но все получилось. Конечно же, все были очень рады, но лично для меня это был самый худший день в жизни. Я, промокший до нитки и носившийся туда-сюда под дождем, вдруг слышу – меня зовет оператор Ким. Говорит: «Убери вот это». Смотрю, куда указывает его палец, а это… О, нет!.. Целая куча дерьма.

Нангок – последний крупный беднейший квартал Сеула, и у многих домов нет нормальных туалетов. На улицах много детских кучек. И вроде бы эта куча не попадает в кадр, но оператор наступил на нее и теперь хочет, чтобы я убрал…

А ведь я у себя дома – любимый сын, и университетское образование получил… Эх! Как же долог и тернист путь становления режиссером! Но я стиснул зубы и убрал все.

15 октября

Пятый съемочный день в городке Сунчхан. Во время завтрака к нам заявилась разъяренная хозяйка забегаловки «Бобэ». Устроила скандал, требуя, чтобы мы оплатили заказ на 60 персон. Дело в том, что вся съемочная группа жаловалась, что еда в «Бобэ» порядком надоела, и мы стали есть в столовой Чунан. Сегодня утром мы вообще не делали заказ, но они сами приготовили еду и теперь требуют денег. Что же это такое! Тогда я сбежал, но позже она ввалилась на съемочную площадку с подельниками в кожаных перчатках. Она кричала на сотрудников съемочной команды, чтобы меня выдали, а я прятался в автобусе… Как же это страшно! Я хочу жить…

16 октября

Сегодня было первое в моей жизни спортивное мероприятие в школе. И конечно же, папа не пришел. Сказал, что занят на съемках. А вот папа Мичжун (режиссер Квак Кёнтхэк) был! Директор даже написал письмо с приглашением. Какой мой папа плохой! Не посмотрел даже мой марионеточный танец. От зависти к Мичжун я разревелась! Пришла домой, посмотрела «Приключения Дигимонов» и легла спа-а-а-ть!

22 октября

Изображение инвалида с церебральным параличом само по себе очень сложно, а тут меня еще заставляли постоянно заходить в эту ледяную воду, ноги свело, думал, помру. Но больше раздражает позиция режиссера Пак Чханука. Как и всякий актер, я после окончания кадра слежу за реакцией режиссера: «Все, закончили?» Или же: «Что, неужели было плохо?» Он смотрит на меня, широко улыбаясь. «Ух, значит, все хорошо, конец». Он подходит и хлопает меня по плечу. «Молодец. Как твоя нога?» Я тронут до глубины души: «Все в порядке!» Тогда он говорит: «Ну что ж… Тогда давай попробуем еще раз?»

24 октября

Снимали сцену, как я утонула в воде. Оппа из съемочного отдела сказали, чтобы я лежала как труп, не шевелясь и не моргая. Но было так холодно, я не могла сдержать дрожь. Какие-то ребята-зрители смеялись надо мной: «Эй, ты, давай получше!» А я в ответ закричала: «Попробуй-ка ты сам!» Чонщик-оппа сказал, что, если хочу стать настоящей актрисой, как Пэ Дуна – онни[148], надо научиться терпеть. Вот и терплю.

4 ноября

Съемки в Бундане. После перерыва в несколько дней вернулись на старую локацию, а тут внезапно появились ворота, которых не было раньше. Режиссерская группа возмущается, что из-за этого нарушается связь между кадрами, и кричит убрать ворота, а производственная группа тяжко вздыхает – куда денешь чужие ворота? В конце концов получили согласие владельца дома снять забор, а после вернуть на место. Но проблема в том, как снять. Пришлось мне взяться за дело. Не понимаю, способны ли они хоть на что-то без моей помощи?

6 ноября

Продолжаются съемки в Бундане, здесь находится дом Сон Канхо. Снимали перед домом, и тут все спохватились, что сезон-то сменился, нет больше ощущения лета! Все бы ничего, если бы не дерево гинкго прямо у дороги. Листья уже все опали. Пришлось пойти в магазин искусственных цветов, накупить пластиковые листочки гинкго и приклеить на каждую ветку. Допустим, получилось замаскировать конкретно здесь, но как быть в остальных сценах?.. В гости заехал режиссер Ли Муён с женой, говорит, живут тут рядом.

9 ноября

Во время съемок в заброшенном здании в Ичхоне у режиссера возникла очередная взбалмошная идея. Внезапно он придумал сцену, которой даже не было в сценарии, и тут же решил, что мы срочно должны отправиться ее снимать! Сцену, где абсолютно голый Щин Хагюн автостопит. Солнце уже почти зашло, а он хотел снять уличную сцену – без локации, без подготовки, без всего. Просто гениально.

Но что делать. Выдвинулись пять-шесть человек. Ни света, ни записи звука, ни команды постановщиков и продакшена. Выбрали локацию, установили камеры, Щин Хагюн разделся, без репетиции отсняли два дубля. Все это за какие-то 30 минут. К этому моменту солнце уже почти скрылось, экспозиция никакая, у нас даже отражателя нет, пришлось крутить туда-сюда серую карту размером с ладонь. Мы же вроде все-таки не студенческую короткометражку снимаем… Не уверен, что это правильно – так работать.

13 ноября

И вот мы снова в Сунчхане. Эти съемки – самый настоящий кошмар! Пока рассеется утренний туман – уже одиннадцать. А после обеда к 16:30 солнце уже садится. В итоге без учета перерывов на еду в день остается менее пяти часов на съемку. А еще дождь, постоянная облачность…

Материала нужно снять огромное количество, что же делать! В результате «финальная экшен-сцена со сложными операторскими приемами и динамичным монтажом» была радикально сокращена. А когда количество кадров было уменьшено, то, пересматривая, я подумал: «А почему я сразу не сделал так?»

14 ноября

И вот мы снова в Сунчхане. Эти съемки – самый настоящий рай! Пока рассеется утренний туман – уже одиннадцать. А после обеда к 16:30 солнце уже садится. В итоге без учета перерывов на еду в день остается менее пяти часов на съемку. Таким образом, каждый день в 17:00 съемки завершаются, сразу едем на ужин, начинаем пить, и как бы долго мы ни сидели, смотришь на часы – максимум 10 вечера. И необходимости раннего подъема тоже нет, поэтому можно болтать вдоволь и развлекаться до поздней ночи. Хоть бы все съемки были такими!

15 ноября

Слетелись журналисты. Добрались аж до Сунчхана – вот это рвение! Мы спокойно работали без посторонних глаз, а тут вдруг такая суета, что даже сосредоточиться сложно. Но хуже всего оказалась одна журналистка: без спросу устроилась в кресле нашего начальника, а потом и вовсе начала рыться в ящиках и уплетать припасенные с таким трудом снеки. А ведь это были не просто снеки! Те самые печеньки чоко-чалтокпай, которые я тайком утащила, рискуя попасться на глаза отделу продакшена. Те чипсы с орехами и кальмаром, за которые меня не раз ругали коллеги. Те шоколадные хомранболы, которые я, стиснув зубы, берегла, лишь бы завоевать благосклонность начальника…

16 ноября

Поскольку съемки проходят на улице, работы у меня немного, и я решила организовать игру «Манито»[150]. Написала на бумажках имена всех актеров и членов съемочной группы, а потом каждый вытянул себе кого-то, кому теперь должен незаметно оказывать заботу и внимание. Главное правило – делать это таким образом, чтобы человек не догадался, кто его покровитель.

Все были в таком восторге, что я, будучи председателем Комитета по организации «Манито», почувствовала огромную ответственность.

21 ноября

Все просто помешались на этой игре «Манито». Чуть выдастся свободная минутка – и сразу судачат: кто какое сообщение получил, какой подарок нашел. Теперь весь съемочный процесс сопровождается нескончаемым смехом и радостью. Я тоже каждую ночь отправляю сообщения Канхо-оппа. Сегодня написала: «Добрых снов. Твой Манито». Интересно, а кто же мой Манито? Умираю от любопытства.

27 ноября

Наконец-то состоялась «Ночь Манито»! Комитет по организации «Манито» выложился на все сто. В течение нескольких дней были взяты интервью у всех актеров и членов съемочной команды, смонтированы видео прямо на месте. Затем было арендовано кафе, установлен огромный экран, подготовлена еда. В интервью каждый раскрывал, чьим покровителем он является, рассказывал о нем что-то хорошее и делился своими впечатлениями о процессе съемок фильма. Имена объявлялись в порядке жеребьевки, и каждый раз, когда становилось известно, кто за кем тайно ухаживал, зал буквально взрывался смехом. Полтора часа безудержного веселья – в жизни столько не смеялся!

Было еще одно правило: если оказывалось, что два человека вытянули имена друг друга (то есть образовалась «пара Манито»), им выдавали сертификат на сумму 50 000 вон на свидание. В итоге мы с Сокхо из отдела реквизита оказались парой. Но был один нюанс: для получения приза нужно было поцеловаться у всех на глазах. Что ж, делать нечего – пришлось целоваться!

29 ноября

Наконец настал последний день долгих съемок в Сунчхане и завершились съемки всего фильма «Месть»! В девятнадцать лет я впервые оказалась на съемочной площадке, и вот пришло время прощаться. Сделав памятные фотографии с актерами и всей командой, я села в машину, и слезы навернулись на глаза. Видимо, небо тоже разделяет мои чувства – пошел дождь. Как и в первый день съемок. Говорят, что если дождь идет в первый или последний день съемок, то фильм будет успешным. Все начали шутить, что наш фильм точно будет успешен вдвойне, а режиссер сказал, что это просто выдумка людей из Чхунмуро, чтобы себя утешить, ведь дождь мешает съемкам. Но все равно я надеюсь, что много людей посмотрят наш фильм «Месть». Ведь это мой первый проект…

8 января

Снова звонила владелица кафе «Бобэ». Она звонит каждый день. Я схожу с ума. Сегодня она пригрозила, что ее шурин – журналист из президентского пула, она ему пожалуется и уничтожит нашу компанию.

26 февраля

Которую ночь напролет работаю над звуками для «Сочувствия господину Месть». По словам режиссера, многое в этом фильме происходит за кадром, соответственно, все это нужно выразить посредством звуков. Красивые слова. Но если начистоту, он просто хочет заставить меня страдать.

29 февраля

Я, конечно же, подозревала, но, когда мои догадки подтвердились, это привело меня в бешенство. ○○○ из отдела освещения и ○○○ из отдела художественного оформления, ○○○ из отдела продакшена и ○○○ из отдела звукозаписи – две пары, сформировавшиеся за время съемок «Сочувствия господину Месть»… Ах! И вот передо мной, как в калейдоскопе, мелькают все те мужчины, которые, боясь попасть мне на глаза, избегали взгляда. Шептались: «Если она на тебя посмотрит – все, конец!» Как можно было так грубо пренебрегать мной только из-за того, что я не так молода? В следующем проекте – «Бейсбольная команда YMCA» – я буду более решительной. Там будет много мужчин, так что шанс есть: даже если будет всего пять команд, уже получится сорок пять парней. От одной только мысли сердце начинает биться быстрее.

1 марта

Приехал в гости к Ли Муёну в Бундан. Вышли вместе пообедать. Едем на машине по району, где у нас проходили съемки, Чан Суён (жена Ли Муёна) весьма сентиментально вздыхает и говорит: «Теперь уж окончательно пришла весна… Взгляните на то дерево гинкго. Оно в молодых листочках…»

Я лишь пробормотал в ответ: «Действительно…»

Каждый раз, когда снимаешь фильм, Cine21 тут же требует с тебя подобного рода текст. На стадии постпродакшена режиссеры часто получают запрос на производственный дневник, это причиняет немало страданий. Но, перечитывая этот текст спустя годы, вспоминаю лица этих молодых ребят, которые когда-то работали с нами, а теперь каждый из них стал профессионалом в своей области. Было действительно тяжело, но в конечном счете я рад, что сохранилась такая статья.[151]