Перед моими глазами промелькнули все давно забытые способы пыток. Отрезать ему пальцы или член – этого было бы недостаточно, чтобы насытить ту ярость, которую я почувствовал, увидев, что он с ней сделал.

Моя бедная Алина была вынуждена терпеть это чудовище. Я скривился от отвращения при воспоминании о том, как смешались их запахи, наполняя комнату и обжигая мой нос и горло, словно хлорка.

Я хотел найти способ заставить его медленно прочувствовать свою собственную смерть, – совсем как Прометей, когда хищная птица поедала его внутренности каждый день его жалких вечных страданий, которые он называл жизнью.

Как бы жестоко я ни представлял себе смерть Люки, это меня не удовлетворяло. Ничто не успокаивало меня. Я был словно бык, реагирующий на красную тряпку, и так будет до тех пор, пока моя ярость не выплеснется в реальность.

– Всё это довольно романтично. Ты уверен, что не флиртуешь со мной? – поддразнил меня Люка, выходя в сад из-за аккуратно подстриженной живой изгороди.

Мой кулак уже встретился с его лицом, и я услышал треск от перелома то ли его челюсти, то ли моей костяшки. Я был слишком зол, чтобы различать что-либо. Двигался, подчинённый инстинкту.

Я снова замахнулся, но он поднял руки так, что мой кулак пришёлся по его предплечьям.

– Вижу, ты уже завёлся, – Люка рассмеялся.

– Я собираюсь вырвать все конечности из твоего тела и избить тебя ими, – прорычал я. – Ты слышишь меня? Я позабочусь о том, чтобы ты был жив лишь настолько, чтобы чувствовать всё, что я с тобой буду делать.

– Как меня это возбуждает! Такие игры в моём вкусе! – он ухмыльнулся. – С какой стати тебе так беспокоиться о ней? Она может быть нашим общим питомцем, как ты думаешь?

– Она никакой не питомец, – шипел я, хватая его за горло и прижимая к изгороди. Я мог бы просто дёрнуть его за голову и оторвать её прямо здесь, обильно полив сад его кровью.

– Не-а, – он неодобрительно щёлкнул языком. Он схватил меня за запястья и сжал. – Ты забыл о том, кто ты, Сайлас, – он отдёрнул мои руки от своей шеи и грубо оттолкнул меня. – Неужели ты так переживаешь из-за обычной добычи?

– Ты бы не трахнул её, если бы в самом деле думал о ней, как об обычной добыче, – бросил я ему в лицо.

– Ты прав. Я, конечно, успел привязаться к нашей маленькой птичке, но я не настолько глуп, чтобы спариваться с ней, – усмехнулся он. – О чём ты думал? О том, что вы с ней будете жить долго и счастливо? О том, что она будет кормить тебя завтраком по утрам и ужином, когда ты будешь возвращаться с работы домой?

– Конечно, нет, но в ней есть внутренний потенциал, делающий её благороднее нас с тобой и придающий ей силы, чтобы двигаться вперёд, несмотря ни на что. Я знаю, что ты тоже это прекрасно видишь, – я кружил вокруг него, а он повторял мои движения. – Её кровь гораздо более ценная, чем всё то, что отец прятал здесь. Представляешь, какой она станет, если обратится?

– Возможно, но с какой целью? Всем давно известно, что ты хочешь править Гнездом вместо отца. Ты планировал начать своё правление вместе с ней? – весело спросил он. – Хочешь начать всё с нуля?

– Не притворяйся, что ты испытываешь преданность моему отцу. Когда кто-то предлагает тебе деньги, ты следуешь за ним, забывая обо всём на свете, – я усмехнулся, снова сделав выпад и врезав кулаком ему в живот.

Он схватил меня за плечи и повалил назад. Мы боролись, катаясь по аккуратно подстриженной траве, приминая газон и отбрасывая во все стороны комки грязи.

– Даже если это и правда, то к тебе я тем более не испытываю никакой преданности, – Люка схватил меня за волосы и укусил в шею.

Я зашипел и оскалил клыки, пытаясь укусить его в ответ, но он держал меня на расстоянии вытянутой руки.

Я поцарапал его, но он укусил меня за руку и снова пнул.

Укусы, царапины, пинки – мы собирались разорвать друг друга на части. Ни одно из этих действий ни к чему не привело из-за равного соотношения наших сил и энергии. В конце концов мы стояли друг напротив друга избитые и окровавленные. Солнце к тому времени уже скрылось за горизонтом. Всё, что мы могли делать, – это смотреть друг на друга и изучать раны от ударов, которыми мы обменялись. Мы сидели в тишине на противоположных сторонах сада, окружённые трепещущей от прохладного ветерка листвой, и ни у кого из нас не было сил продолжать эту бесполезную борьбу.

– Я сделаю так, что ты никогда не узнаешь покоя, – пообещал я.

– Я даже не знаю, что это такое, – ответил Люка.

В то утро я навестил её, но она ещё не пришла в сознание настолько, чтобы заметить это. Я никогда ещё не видел её такой подавленной, такой отрешённой. Даже в состоянии покоя она выглядела так, будто с ней случилось что-то ужасное, будто что-то сломалось внутри неё. Служанки говорили, что она отказывалась от пищи, и это было похоже на правду, судя по мертвенно-бледному цвету её кожи. Нежно-розовый оттенок её губ и щёк стал бледным и тусклым. Это место убивало её. Мне нужен был способ вытащить её отсюда, но Люка не спускал с меня глаз, словно ждал повода, чтобы разорвать меня, так же, как и я его.

Я сидел на краю её кровати, любуясь тем, как мягкий утренний свет проникал в окно, медленно перемещаясь по полу. Мне было достаточно просто видеть её, знать, что она была жива и скоро поправится, хотя правда была в том, что она медленно угасала в этом месте, которому она не принадлежала. Она не должна была тут находиться.

Я провёл пальцами по её волосам, лёжа рядом. Она не просыпалась, но я чувствовал её дыхание. Люка сделал с ней что-то такое, что истощило её настолько, что она погрузилась в глубокий сон.

Я дорожил любым моментом, проведённым с ней, даже таким. Вполне возможно, когда-нибудь мы сможем оглянуться назад и поздравить друг друга с тем, что мы смогли преодолеть всё это. Мне хотелось уехать куда-нибудь далеко-далеко, где нас никто никогда не найдёт, и мы сможем спокойно прожить с ней всю оставшуюся жизнь. Эти годы станут для меня самыми счастливыми.

Ещё немного и Люка заметил бы моё отсутствие. Мне следовало скорее вернуться назад.

– Скоро всё это закончится, я обещаю тебе, – прошептал я, нежно обнимая её лицо, прежде чем поцеловать в лоб. – Потерпи ещё немного, совсем немного… Я им всем отомщу.

На нижних этажах Гнезда было очень душно. Каждый день напоминал праздник, столько народу кружило повсюду. Все были одеты в светлые дорогие одежды, создавая впечатление чистоты и опрятности, несмотря на нездоровую реальность этой общины. Разве не лицемерно, что пока ты щеголяешь в воскресном костюме, у тебя между зубов застревают кусочки человеческого мяса?

В каждом углу стояли цветы, на столах красовались замысловатые экспозиции, в коридорах и у дверей – вазы. Всё это служило лишь для того, чтобы скрыть металлический запах крови.

Но на самом деле запах тут был ещё ужаснее, чем просто зловоние телесной жидкости. Кроме того, у обитателей Гнезда не было никакой необходимости поддерживать видимость чего-то. Было бессмысленно притворяться вежливыми существами.

Слуги суетились, готовя еду, хотя большая её часть предназначалась не для вайперов. Помимо крови, что давали Гости, вайперы потребляли и другие блюда. Человеческое мясо играло немаловажную роль, хотя Гости считались основным лакомством. Я подозревал, что на всей территории поместья содержалось около двадцати девушек.

Дом был светлым, с большим количеством кремовых и светлых цветов. Это придавало ему ощущение стерильной чистоты.

В этом Гнезде когда-то проживало около двадцати семей, включая мою собственную, хотя на данный момент тут оставался только мой отец. Какими бы современными ни казались ему Гнёзда, их можно было сравнить с дворцами эпохи романтизма. Возможно, мне бы больше понравилась идея Гнезда, не будь оно таким консервативным. Его обитатели притворялись, что их отношение к Гостям справедливое и либеральное, а на самом деле просто закрывали глаза на жестокость моего отца. Трусы. Все якобы были на одной стороне, но единственная сторона, которую они принимали, была их собственная.

Я вошёл на кухню, намереваясь сварить чашку кофе, но темноволосый дикарь опередил меня и первым занял помещение.

– Сайлас! Неужели вся эта грубая возня прошлой ночью нагуляла тебе аппетит? – Люка ухмыльнулся, и его покрытое синяками лицо привнесло краткий миг радости в мою горькую реальность.

– Да, сделай одолжение, подвинься, – пробормотал я, вставая рядом с ним, чтобы налить немного кофе из стоящей на столешнице кофеварки. Каждый раз, когда я двигал рукой, у меня болели все царапины и укусы, которые он оставил на моём плече.

– Как ты нашёл её сегодня утром? – он ухмыльнулся. – Ты заметил все те красивые отметины, которые я на ней оставил? Если бы ты видел её! Она была великолепна.

– Ещё одно слово о ней, и я отрежу твой язык.

– А что ты вставишь мне в рот вместо него? – он повысил голос, заставив несколько находящихся на кухне глаз скользнуть в нашу сторону.

– Замолчи, – прошипел я, толкая его в грудь.

Некоторые другие вайперы настороженно посмотрели в нашу сторону.

– Осторожно – у тебя здесь нет сторонников. Тебя окружают одни из самых старых вайперов, которых ты когда-либо знал. Не советую давать им лишний повод для того, чтобы избавиться от тебя, – Люка поднял руки в знак капитуляции.

Я отступил и вернулся к своей чашке кофе, прислонился к стойке и начал потягивать горячую жидкость. Сосредоточиться на горьком вкусе было проще, чем пытаться допросить Люку, когда на нас смотрело столько глаз. Он был в безопасности, пока Гнездо было цело.

– Когда вернётся мой отец?

– Возможно, через две недели, – Люка пожал плечами, прислонившись к стойке рядом со мной. – А что? Боишься встречи с папочкой?

– Нет, – просто ответил я, погрузившись в размышления.

– Уверен, он будет в восторге, узнав, что его сын переспал с самой избавительницей, которая, к тому же, является ещё и Гостем. Это наверняка добавит тебе очков в его глазах, – саркастически заметил он.

– Не может же он ожидать, что я буду следить за тем, кого он считает своей собственностью, а кого нет.

– Нет, конечно, но теперь понятно, почему ты не нашёл её раньше, – Люка рассмеялся. – Скорее всего, он спрятал её подальше, чтобы защитить от тебя.

– Чушь!

– Он спрятал её у всех на виду, рядом с твоей прекрасной сестрой.

– Ещё раз упомянешь одну из них, и я без колебаний устрою скандал, – мой взгляд метнулся к нему. – Фиби – вне зоны доступа. Отец оторвёт тебе голову, если ты будешь вмешиваться в дела его любимицы.

– Я уверен, что «его величество» всё поймёт. Может, он даже отдаст её мне в награду, если я убью тебя прямо сейчас.

– Ей не нравятся такие как ты, – сказал я прямо. – Ты не получишь столько радости от завоевания, как тебе может показаться сейчас.

– Странно, я думал, что ты совсем не навещаешь свою младшую сестрёнку, поскольку ты за всё это время не заметил эту драгоценность, именуемую её подругой.

– Это неправда. Я хорошо знаю свою сестру и часто навещаю её, когда она одна. Она запретила мне посещать свои вечеринки, потому что ей не нравилось, что я «соблазняю её гостей», как она говорила. Кроме того, очень легко не заметить такую тень, как Алина, поскольку она вообще редко посещает подобные мероприятия.

– Ты думал, что у твоей сестры нет друзей?

– Я знал, что у неё есть одна подруга, – я вздохнул. – Но сестра специально скрывала её от меня. От скольких мужчин Фиби избавилась, потому что они просто чем-то расстроили её подругу? Моей сестре потребовались годы, чтобы отказаться от привычки вмешиваться в личную жизнь Алины. Они похожи друг на друга гораздо больше, чем им хотелось бы. Я слишком поздно узнал, что Алина была той самой подругой.

– Жаль, что она понравилась вам обоим.

Я закатил на это глаза и отошёл. Не было смысла позволять ему издеваться надо мной. Он лишь провоцировал, рассчитывая на любой конфликт, лишь бы у него был повод выпотрошить меня. У меня появился новый план, как выбраться из этой передряги, и как для этого можно было использовать Люку.