Распорядок дня тут был настолько однообразным, что я почти совсем перестала различать дни.

Прошла уже неделя или всего несколько дней? Единственное, что менялось каждый день, было меню. Всё остальное повторялось: мытьё, умывание, мытьё, умывание и так далее.

Они по-прежнему позволяли мне находиться только на втором этаже. Иногда я слышала людей внизу. До меня доносились звуки праздника, шутки, чоканье бокалов, еда, танцы, музыка.

Наверное, так чувствовали себя медведи в спячке. Дни были однообразными и скучными, и не было ничего, что могло бы хоть немного разогнать скуку. Единственное, что можно было делать, – это спать.

Они не позволяли мне держать при себе никаких предметов. Ничего, что могло бы развеселить меня. Я просто ждала, когда кто-нибудь заглянет ко мне в комнату, хотя это случалось довольно редко. Это было похоже на рулетку. Повезёт ли мне в следующий раз, и ко мне придёт Фиби, кто-либо из обслуживающего персонала, или удача отвернётся от меня, и меня снова будет мучить очередной вайпер?

Каждую ночь, когда я лежала, свернувшись калачиком на кровати, ничто не предвещало изменений в рутине. Тихая дрейфующая ночь, мои мысли и сны шли рука об руку, пока не начинали сливаться воедино. Время от времени мне снились сны о том, что мне удавалось сбежать, что я бегу по этому широкому полю, ветер развевает мои волосы, а мои ноги сами несут меня к свободе.

Потом я обычно просыпалась, начинала плакать и снова засыпала. Всё это длилось уже много ночей.

Среди моей дремоты кровать прогибалась то на одну, то на другую сторону.

Руки – одна пара – нет, две.

Когда я лежала на боку, два тела сжимали меня между собой.

Я чувствовала чьи-то губы против своих, мягкие и знакомые. Я отвечала на поцелуй, зная, что это был Сайлас. Он был таким реальным, таким тёплым рядом со мной. Кончики его пальцев оставляли горячие следы на моей коже, заставляя меня дрожать.

Тело позади меня не могло быть никем иным, кроме как Люкой. Мягкие завитки его волос щекотали мне шею, когда он целовал мою кожу, позволяя своей нижней губе тянуться, когда он переходил к моему плечу. Был ли это сон? Или я просто надеялась на то, что это всего лишь сон?

Сайлас перемещался от моих губ вниз, к моей груди, нежно брал мой сосок между зубами, а затем обхватывал его губами. Меня словно било электрическим током, когда он прикусывал меня.

Руки Люки обвивались вокруг моей талии, прижимая мои бёдра к себе, в то время как он сосал мою шею. Его рука тянулась вниз и касалась моих ног. В этот момент Сайлас обычно шипел на Люку.

Однажды я открыла глаза. Оказалось, что это был совсем не сон.

С каждым мгновением их прикосновения становились всё более грубыми и собственническими. Это было похоже на то, что они оба боролись за одну и ту же территорию, а я застряла посередине. Их руки отмечали, что принадлежит каждому из них.

– Прекратите… – едва успела я произнести это слово шёпотом, как Люка вонзил свои клыки в моё плечо.

Моё тело пронзила дикая боль. Словно он не обладал ядом, необходимым для онемения, или же просто не хотел его использовать.

Зная о его садистских наклонностях, я больше склонялась ко второму варианту.

Я моргнула, отгоняя помутнение зрения, и уставилась на Сайласа.

Как ты мог допустить такое?

– Мне очень жаль, – Сайлас обхватил руками моё лицо, и на его чертах появилось жалостливое выражение. Затем его похожие на иглы зубы пронзили другое плечо, давая мне некоторое облегчение от укуса Люки.

Я издала жалкий звук, похожий на скулёж котёнка, раны которого клюют вороны. Чувствовать себя совершенно беспомощной и находящейся во власти не одной, а сразу двух тварей было достаточно, чтобы из моих глаз полились слёзы. Моё положение с каждым днём становилось всё хуже и хуже.

– Оставьте меня в покое, – закричала я, хотя слёз у меня больше не было. Я и так проплакала несколько дней, находясь в полном одиночестве в своей тюремной камере. Я попыталась сесть.

Челюсти Люки сжались сильнее, когда его руки обхватили меня.

Они позволили мне сесть, один спереди, другой сзади, но не освободили меня от своей смертельной хватки. Я сглотнула и уставилась в потолок. Трещины и вмятины были едва заметны на фоне яичного цвета краски, которая пыталась их скрыть.

Я попыталась прикрыть руками свою обнажённую грудь.

Ничто больше не принадлежало мне. Ни моё тело, ни мои слова. Я попыталась свернуться калачиком, но они не позволили мне этого.

Рука Люки в какой-то момент оказалась слишком близко к Сайласу. Он отстранился от меня только для того, чтобы оскалить свои окровавленные дёргающиеся клыки на Люку и зашипел. Люка отпустил мою шею, чтобы прошипеть в ответ, заставив меня вздрогнуть.

Их жадные руки схватили меня и держали между собой, пока они опустошали меня. У меня потемнело в глазах, моё зрение сузилось, пока я не погрузилась в черноту, – но где-то далеко я всё ещё слышала звуки, издаваемые двумя монстрами, чувствовала их зубы во мне, их руки на мне.

Я проснулась в то утро в своей маленькой комнате, пока горничные суетились вокруг меня, пытаясь собрать по кусочкам. Эта суета вокруг тел Гостей приобрела для меня особый смысл, когда я подумала о том, как больной или раненый скот мог навредить здоровью потребителя. Теперь я начинала понимать, что Гости были незаменимы, а это означало, что у меня были рычаги влияния на этих двух животных. Судя по тому, что я могла сказать о правилах в этом Гнезде, кормление было скорее привилегией, а не правом. Именно поэтому два вайпера скрывали меня от остальных. Для кого они меня берегли?

Почему все прислуживающие девушки выглядели такими взволнованными? Они были шокированы тем, что я пришла в себя. Когда я попыталась сесть, служанки кинулись ко мне и потребовали, чтобы я оставалась неподвижной.

Я поднесла руку к плечу и вздрогнула. Кожа на них казалась такой нежной.

То, что произошло накануне, снова нахлынуло на меня. Я почувствовала, как моё лицо стало горячим от гнева и смущения. Эти эгоистичные твари.

Скрип двери вернул моё внимание на землю.

– Я ведь не помешал, правда? – в комнату вошёл пожилой мужчина, высокий и долговязый, как пугало.

Мне захотелось заплакать.

– Доктор Хейс? – прошептала я.

– Ах, Алина, хотел бы я сказать, что рад снова видеть тебя, – неловкая улыбка появилась на его лице. – Оставьте нас одних, – приказал он служанкам, и они все вышли.

– Вы знали, – упрекнула я его. – Вы обо всём знали и не сказали мне.

– Пожалуйста, держи себя в руках. Я знаю, что для тебя это очень нелегко, – он пододвинул табуретку и сел у моей кровати. – Я слышал, что у тебя была тяжёлая ночь.

Я проигнорировала его.

– Почему вы не предупредили меня? Почему ничего не рассказали мне?

– Я пытался навести тебя на эту мысль, но ты слишком упряма, – заявил он с важным видом. – Я даже пытался испортить твой маленький эксперимент. Ты сама виновата в том, что оказалась здесь. Твоё любопытство погубило тебя, – он оскалился, прежде чем отодвинуть мои волосы, чтобы посмотреть на шею. – Я вижу, что тебе устроили радушный приём.

– Вы такой же мерзавец, как и они, – я оттолкнула его руку. – Вы добровольно работаете на них.

– Они платят мне за то, что я слежу за тем, чтобы источник их пищи не испытывал боли, не получал травм и был здоровым, – объяснил он, игнорируя мои протесты и проверяя другую сторону моей шеи. – Мне любопытно узнать, что ты понимаешь под словом «жестокость»?

– Они насильно привезли меня сюда.

– Ты единственная такая, Алина, – доктор Хейс вздохнул, придвинулся ближе и подготовил стетоскоп. – Все остальные Гости здесь по собственной воли, потому что сами так решили, – объяснил он, положив холодную часть своего прибора мне на грудь. – Тебе следовало остановиться и перестать вершить правосудие над людьми с того момента, когда Люка прибил тело той женщины к твоей двери, – продолжил он. – А сейчас сделай вдох и выдох, – продолжал он.

Я выполнила его просьбу.

– Алина? – раздался тоненький голосок из дверного проёма. – О, прошу прощения. Я не знала, что осмотр ещё не закончился, – смущённо промямлила рыжеволосая нимфа.

– Не нужно извинений. Мы уже закончили, – доктор Хейс выдернул стетоскоп из ушей, завернул его и убрал в свой чёрный ридикюль. – Присматривай за ней. Не оставляй её наедине с посетителями. Лучше всего, чтобы при ней постоянно находилась служанка, – он поднялся со своего места.

– Не нужно. Я сама буду присматривать за ней, – Фиби неловко улыбнулась ему, и он ушёл, закрыв за собой дверь.

– Ты нашла его? – я прочистила ноющее горло, потирая от волнения лицо.

– Да, – прошептала она, подойдя ко мне и вложив в мою руку небольшой пузырёк.

– А где остальные?

– Я их спрятала. Я решила дать тебе один на всякий случай, – Фиби взяла меня за руку. – Что мы будем делать дальше?

– Я не знаю.

– Не знаешь? Что значит «не знаешь»? Я думала, у тебя есть план! – надавила она на мою руку, тревожно сжимая её.

– Я ещё не задумывалась над этим. Всё, что я знаю, это то, что мне в любом случае придётся использовать яд. Ты узнаешь, когда я это сделаю, – я перевела взгляд с пузырька на руку, которую она сжимала. – У нас будет лишь один шанс, чтобы убежать, что сопряжено с определённой опасностью для нас обеих. Я предлагаю составить план. Ты же у нас хороший планировщик.

– Я не знаю, с чего начать.

– Придумай. Если ты можешь организовывать балы и всякие торжественные мероприятия, то сможешь составить план побега и для нас. Выбери любое место, где мы сможем спрятаться, лишь бы подальше отсюда.

– Хорошо, – мягко сказала она. Меня чуть не стошнило от этого обеспокоенного выражения на её лице. Смогу ли я выбраться отсюда? Я надеялась, что Фиби не подведёт и придумает хороший план на тот день, когда придёт время.