– Я вижу, тебе понравилась выпечка? – Фиби хмыкнула.

– Ты же знаешь, я обожаю всё, что содержит цитрусовые, – я ела уже четвёртое пирожное за это утро.

Завтрак для гостей был накрыт на свежем воздухе.

Уставившись на пирожное, я задумалась, и моя улыбка рассеялась, как пламя на мокром фитиле. Как же много энергии уходило на то, чтобы просто выглядеть счастливой, а не быть ей на самом деле. Тяжесть моего положения лишала меня аппетита и портила настроение каждый раз, когда я вспоминала об этом. Это ощущение всегда приходило внезапно.

– Ты взгрустнула? – спросила Фиби, заметив моё настроение.

– Немного, – ответила я.

Мне повезло, что Фиби понимала мои настроения, словно она могла читать меня быстрее, чем свои таблоиды. Как светской львице, ей приходилось постоянно упражняться в этом занятии.

Брюнетка Кларисса, с которой мне пришлось пообщаться пару дней назад, бросила взгляд в нашу сторону и злобно зашепталась с другими дебютантками. Такие молодые и легковозбудимые. Но их нельзя было в этом винить. Я сама была такой же несколько лет назад. Девушки расположились у пруда на покрывале для пикника, держа над собой свои зонтики от солнца. Даже не будучи искусной в чтении человеческих душ, я видела, что я ей не нравилась и что через пару дней возникнет парочка новых неприятных слухов.

Я не видела Сайласа со вчерашнего вечера, что было довольно странно, потому что обычно он давал о себе знать с самого утра. Все эти разговоры об одержимости прошлой ночью, его самоуверенность была просто невыносимой. Неужели он никогда не сможет вести себя как нормальный человек?

Мои размышления прервал стук копыт, следом подъехал экипаж ко входу в поместье. Я взглянула на Фиби, но она тоже удивлённо смотрела на него, похоже, никого не ожидая.

В этот момент открылась дверца, и из неё вышел знакомый блондин и стал рассматривать собравшихся девушек. Эти серые глаза наконец-то остановились на мне, вызвав улыбку, когда он приблизился.

– Астон, – Сайлас поздоровался с Фиби, при этом его глаза неотрывно смотрели на меня. – Алина, у нас с тобой назначена встреча.

Я растерянно посмотрела на Фиби, и она ответила мне тем же, а её лицо приняло обеспокоенное выражение.

– Какая встреча? – я снова посмотрела на Сайласа, его тень заслоняла утреннее солнце.

– Та, которую ты не захочешь пропустить, – он протянул мне руку в перчатке.

– Почему ты должен похищать моих подруг всякий раз, когда тебе становится скучно? – проворчала Фиби, сделав глоток чая и посмотрев на Сайласа поверх ободка своей чашки.

– Похищать? Ты читаешь слишком много романов, – он закатил на неё глаза. – Я верну её тебе потом… может быть.

Я взяла его за руку и встала.

– А как же мои вещи?

– Они тебе не понадобятся. Я распоряжусь, чтобы их доставили обратно в Лондон, – ответил он и повёл меня прочь от Фиби.

Мы с Фиби обменялись неуверенными взглядами, прежде чем увидели, что остальные гости уставились на нас. Я знала, что к моему возвращению слухи об этом разлетятся по всему городу.

Он вежливым жестом попросил меня войти в экипаж, а затем последовал моему примеру. Кучер надёжно закрыл дверь, прежде чем кэб рванул вперёд.

Мы сидели друг напротив друга и молчали.

Сидения были выполнены из чёрной кожи с красной окантовкой. Снаружи кэб был традиционного чёрного цвета с золотыми деталями. Мне еще ни разу не доводилось ездить в столь дорогом экипаже, но я бы сто раз предпочла проехать несколько миль в дамском седле, чем сесть вместе с ним в один кэб. Хотя было уже поздно раскаиваться.

– Куда мы едем?

– Ты задаёшь слишком много вопросов, – он откинулся назад. – Ведёшь себя так, словно я тебя похищаю. А ведь я просто хочу доставить тебе удовольствие.

– Ты? Доставить удовольствие мне? – рассмеялась я. – Ты никогда ничего не делаешь без личной выгоды.

– Ты права, – Сайлас постучал ботинком об пол кабины. – Я просто пытаюсь избавить тебя от дурацких вечеринок и пустых разговоров о диетах, которыми, насколько я знаю, ты ужасно наслаждаешься, и побыть с тобой наедине, – сладко сказал он.

– Сегодня у наших птичек появился новый повод для сплетен. Ты же знал, что этих девиц хлебом не корми, только дай посплетничать, – оскалилась я, нервно ковыряя ногти.

– Это часть плана, – он ухмыльнулся. – Я же говорил тебе, что хочу, чтобы все узнали о наших отношениях, хочешь ты этого или нет.

И, если знаешь, что для тебя хорошо, ты будешь играть свою роль.

– Почему все твои признания звучат как угрозы? – я уставилась в окно на проплывающие мимо пейзажи.

Сайлас на мгновение сделал паузу, словно обдумывая мой вопрос. Молчание продолжалось некоторое время. Возможно, он не нашёлся что ответить мне, так как весь остаток пути мы просто смотрели в окно, лишь время от времени бросая украдкой осторожные взгляды друг на друга.

После длительного путешествия мы подъехали к какому-то особняку. Чем ближе мы подъезжали, тем больше он напоминал мне замок. Сбоку стояло много экипажей, запряжённых лошадьми. Мы подъехали к дому, наш кэб остановился, и дверь открылась.

Сайлас вышел первым и протянул мне руку.

Я неохотно взяла её и оглядела стоящее передо мной строение. С каждым разом оно всё меньше походило на дом и всё больше – на крепость.

Сайлас тщетно пытался скрыть самодовольство на своём лице.

Что он задумал?

Когда мы подошли к высокому входу, какой-то человек сверился со списком, прежде чем пропустить нас внутрь. Здесь были, в основном, мужчины, которые всё время суетились, разговаривали, перелистывали бумаги и показывали на многочисленные витрины, выставленные в коридоре. В некоторых комнатах проходили презентации со зрителями. Тут присутствовали и женщины, но обязательно в сопровождении мужчин, стоявших неподалёку.

Радостное возбуждение затмило на некоторое время всё прежнее отвращение к нему.

Сайлас привёл меня на закрытую выставку.

– Зачем? – я повернулась к нему.

Его глаза были прикованы ко мне ещё до того, как я посмотрела в его сторону, внимательно следя за каждым моим движением.

– У тебя появляется особый огонёк в глазах, когда ты смотришь на что-то, что тебе интересно. Мне хотелось снова его увидеть, – он пожал плечами. – Твоё место здесь, а не в душном доме, в окружении людей, которые совсем не понимают тебя.

Кровь прилила к моим щекам. В его голосе не было и намёка на насмешку или сарказм. Я поняла, что он говорил искренне.