У меня не было сомнений в том, кто именно питался Алиной. Только один вайпер, о котором я знал, предпочитал питаться спинномозговой жидкостью. Я думал, что у него были дела поважнее, чем играть с моей тенью.

Человек по имени Люка Новиков, Ликвидатор.

Это была его подпись. Она стала известна после того, как у него появилась привычка проверять на вкус тех, за исчезновение которых ему платили большие деньги. Это имя часто фигурировало в платёжной ведомости моего отца.

Не только его методы были жестокими и мучительными по своей природе, но даже само упоминание имени какого-либо человека в его книгах означало, что смерть его близка, и она отнюдь не будет быстрой. Я был не в курсе, что мой отец нанял его для поиска избавительницы, но подозревал, что это было единственным объяснением того, что он положил глаз на Алину.

Люка знал, что делать и неумолимо приближал дату выполнения заказа.

Это объясняло его запах на ней. Он питался ею во сне в течение нескольких дней, может быть, даже недель.

Люка был безумцем. Отчасти он был ответственен за многие злодеяния. Люка всегда был окружён развратными людьми, стоящими у власти, нашёптывая им на ухо разные кровавые идеи. Он использовал их безумие, чтобы прокормить себя на протяжении десятилетий. Многие старшие вайперы брали Люку под своё покровительство, натравливая его на тех, кто им не нравился, до тех пор, пока он в конце концов не обращался против своих меценатов или не находил себе нового хозяина. Каждый раз, когда он оказывался на улице, он вселял панику в тех, кто его знал, поскольку никому не дано было знать, на что он был способен на этот раз, и кого ему было поручено ликвидировать. Я слышал, что он даже не утруждал себя тем, чтобы использовать свой яд на своих жертвах, – жестокий и бессмысленный акт насилия.

Как я мог допустить такое? Именно поэтому мне следовало оставаться в тесном контакте с моей маленькой протеже. Она, скорее всего, возненавидит меня за это, но что ещё мне оставалось делать, если она не могла представить и половины того, что этот человек мог с ней сделать, прежде чем передать её моему отцу. Преднамеренное и в то же время случайное отравление людей в коммуне не будет воспринято легкомысленно.

Моя талантливая Алина, если бы ты только знала, насколько хорошую работу ты проделала.

Тревога усиливалась с каждым тиканьем моих часов. Поезд прибыл на станцию. Я успел заметить свою черноволосую богиню, стоящую на платформе.

Совсем нетрудно было увидеть человека, который выглядел так, будто он всегда в трауре, особенно того, у кого такое уникальное лицо. Мне всегда было интересно, почему Алина так одевается. Это выглядело жутко и довольно странно, но я находил это очаровательным. Моя любимая тень, всегда прячущаяся от мира в самых интересных уголках, куда никто не удосуживался заглянуть.

Она была похожа на комету, появляющуюся раз в сто лет, яростную, яркую и разрушительную для всего, что попадалось на её пути. От этого мне только больше хотелось спрятать её подальше от всех. Увезти куда-нибудь, где она могла бы продолжать подпитывать своё любопытство, где её бы никто не осуждал, где я мог бы спокойно любоваться этими необыкновенно выразительными глазами.

На ней был тёмно-синий прогулочный костюм с чёрной меховой отделкой на рукавах и воротнике. Шапка была отделана таким же чёрным мехом. К тому же, сегодня она решила надеть изумрудные серьги. Она стояла и разговаривала с болтушкой Фиби, которая, признаюсь, мне не слишком нравилась.

Фиби была одета во что-то розовое. Я не стал особо присматриваться. Я был не в состоянии перестать пожирать глазами Алину, следя за каждым её шагом, когда она входила в вагон поезда.

Я занял место через вагон от них, чтобы быть рядом, но в то же время сохранять дистанцию. Хоть я и сказал, что оставлю её в покое, но я и не думал выпускать её из виду. Никогда.

Они сидели за одним из столиков у окна, друг напротив друга.

Хотя я сел за углом, я выбрал место в конце ряда, чтобы видеть их обеих. По крайней мере, я мог наблюдать за ними на расстоянии. Алина сидела ко мне спиной, болтая со своей общительной спутницей.

В какой-то момент наши с Фиби глаза встретились. Я нахально помахал ей рукой, прежде чем она снова перевела свой взгляд на Алину. Она не собиралась выдавать моего присутствия. Её желание защитить от меня свою подругу забавляло меня. Казалось, мы оба боготворили и оберегали одно и то же хрупкое создание.