Моя комната. Я вижу свою комнату.

Невидимая сила удерживает меня на месте, словно тяжёлое одеяло.

Мои глаза широко открыты, и я вижу кресло в углу комнаты.

Главное, дыши.

Колючая дрожь пронзает мой позвоночник, и жуткий сквозняк захлёстывает мои чувства. Единственное, что я могу сделать, – это ждать, когда всё закончится.

Главное, дыши.

Это чувство беспомощности, когда твой разум играет с тобой. Единственное, что меня беспокоит, – это то, что некоторые тени в углу могут быть реальными.

Эти приступы становятся всё более частыми. Всё, что я могу сделать, – это надеяться на то, что они быстро пройдут.

Каждое утро я просыпаюсь, чувствуя себя хуже, чем вчера. И так каждый день.

Моё тело отчаянно хочет, чтобы я не спала.

Оно словно предупреждает меня, что, если я закрою глаза, то случится что-то плохое.

В последнее время, сколько бы времени я ни проводила вдали от Сайласа, я чувствовала себя с каждым днём всё более измотанной. Каждую ночь меня мучил сонный паралич, что делало невозможным нормальный отдых. Казалось, когда Существо не приходило ко мне, моё тело знало об этом и брало на себя роль моего мучителя.

Дикая боль непрерывно простреливала мою голову, превращая в страшный сон как моменты бодрствования, так и сна. Ночи были настолько тяжёлыми, что наутро у меня болела даже поясница.

Я обычно всегда покупала свежие продукты и цветы на рынке, что действовало на меня успокаивающе, но сейчас у меня так пульсировало в голове, что окружающий мир казался слишком ярким, а окружающие меня люди – слишком медленными. Я потёрла пальцами сначала брови, а потом правую сторону лица, надеясь хоть этим как-то облегчить боль. Я опёрлась на край ящика с овощами, когда меня накрыла волна тошноты. На затылке выступил холодный пот, лицо болело, и я чувствовала сильную слабость во всём теле.

Кто-то притянул меня к себе, и я прислонилась к знакомой фигуре.

Черника и копчёные лавровые листья. На этот раз не было никаких остроумных замечаний – просто рука, обнимающая меня за талию.

– Что ты делаешь? Обычно в это время ты уже в магазине, – Сайлас нахмурился. – Я прождал тебя там несколько часов. Где ты была?

– О-о-о, извини меня. Если бы я знала, что ты горел желанием увидеть меня, я бы поторопилась! – я стиснула зубы, чувствуя некоторую неловкость.

Он преградил мне путь и взял меня за подбородок, чтобы осмотреть меня. Рука в перчатке обхватила правую сторону моего лица, закрывая его от света.

Я облокотилась на его руку, наблюдая за ним сквозь отблеск белых ресниц на неприкрытом глазу.

– Знаешь, твои необычные ресницы и правда подчёркивают лёд в твоих глазах, когда ты раздражена, – поддразнил он, но, сказав это, он напрягся, и его глаза подозрительно сузились.

– Что?

– С кем ты встречалась? – его голос был холодным. – Ты виделась с ним?

– Что ты имеешь в виду?

– Ты самая умная женщина, которую я когда-либо встречал. Не притворяйся дурочкой, – он потянул меня прочь от шумной толпы в тихий переулок между двумя магазинами.

Когда он отпустил меня, моё тело прижалось к стене.

– У меня нет на это времени.

– Он повсюду. Этот запах, – он прищурился на меня. – Вот чем ты занимаешься, когда мы не видимся?

– Даже если бы это было правдой, я не принадлежу тебе, – я стиснула зубы, массируя виски. Этот разговор вызвал у меня резкое желание начать биться головой об стену. Что угодно, лишь бы уйти от боли. Я закрыла глаза, пытаясь расслабиться.

Предательство – вот как бы я описала выражение его лица, но я знала, что для этого прежде всего нужно иметь сердце. Моя грудь горела. Я не знала, что именно, по его мнению, я сделала, но я видела, что что-то беспокоило его настолько, что он решил, будто я перешла какую-то невидимую границу.

Как бы мне ни хотелось отомстить ему и сказать, что я переспала с каждым мужчиной, вращающимся в его социальном кругу, я была слишком слаба даже чтобы питаться, как нормальный человек. Всё это говорило о том, что мы действительно уже давно не виделись.

Когда я снова открыла глаза, он исчез, не сказав ни слова.

Какой всё-таки невоспитанный человек.

Эта ночь ничем не отличалась от остальных. Боль не оставляла меня ни на секунду. С каждым часом она становилось всё сильнее, не давая мне покоя в темноте моей комнаты. Мне стало немного легче лишь с заходом солнца, когда мои глаза смогли наконец отдохнуть в темноте.

У меня никак не получалось найти удобную позу. Ничто не помогало снять напряжение. Подушки казались мне слишком мягкими или слишком жёсткими. Простыни были невыносимо горячими и прилипали к моей влажной коже. Мокрые от пота волосы прилипли к телу.

У меня было такое ощущение, словно моя кровать падала куда-то вниз, я ещё сильнее вжалась лицом в подушку.

У меня были гости.

Его аромат будоражил мои чувства и вызывал во мне тошноту.

Моя рука ухватилась за лезвие парикмахера под подушкой.

Сайлас убрал часть мокрых волос с моего лица, мои глаза оставались при этом закрытыми.

– Я слышу, как бьётся твоё сердце, так что хватит притворяться спящей, – прошептал он мне на ухо.

Я взглянула на него.

– Если ты можешь притворяться джентльменом, то я вполне могу притвориться спящей.

– Твои слова остры, как лезвие ножа! – он насмешливо стукнул себя в грудь. – Моё сердце принадлежит тебе, ты можешь делать с ним всё, что захочешь! Даже использовать как мишень для метания дротиков!

– Обязательно устраивать драму? Не ты случайно питаешься плотью и преследуешь меня, как животное по всему дому?

– Что ты имеешь в виду? – задыхался он. – Это же романтично! – выражение его лица потемнело, когда он подошёл ближе. Он бросил на меня озадаченный взгляд. – Почему от тебя так пахнет? – его нос сморщился от отвращения.

– Как так? – мои слова оборвались, когда он резко схватил меня за лицо и повернул к себе.

Я машинально отмахнулась от него рукой, в которой было зажато лезвие, порезав при этом подушку. Лезвие резануло его по плечу, прежде чем он отбросил его, порезав себе руку. Бритва звякнула о деревянный пол, когда он схватил обе мои руки и поднял их над головой.

– Отстань от меня!

– Это он? – крикнул он мне, его глаза потемнели.

– Кто? – я задыхалась, пытаясь отстранить его, но он был гораздо сильнее меня. У меня помутилось зрение от внезапного приступа головной боли, в то время как его размытая фигура нависла надо мной.

– Не лги мне, – его голос звучал напряжённым. – Я чувствую чужой запах на тебе. Это тот напарник по лаборатории? Ты с кем-то ещё познакомилась? Может быть, парень из таверны?

Как же утомительно, когда мужчина считает тебя своей собственностью.

Я плюнула ему в лицо, отчего он замер, отпустив одну из моих рук, чтобы вытереть его.

– Знаешь, я старался хорошо себя вести с тобой. Я думал, мы пытаемся лучше узнать друг друга. Как жаль, – сказал он, понизив голос, схватив меня за руку и выдернув с кровати. – Но если ты хочешь, чтобы наши отношения были основаны на сделке, то так тому и быть. С этого момента ты позволишь мне кормиться в обмен на то, что я не буду насильно высасывать у тебя кровь, – он толкнул меня вперёд, подальше от кровати.

Его слова резанули меня и заставили меня задрожать.

– Я слишком плохо себя чувствую, чтобы ты питался от меня, – я потёрла запястья.

Я предпочитала его таким, как раньше. Эта перемена меня пугала. Пульсирующая боль внутри моего черепа заставила меня схватиться за правую сторону головы, издав ужасный стон.

– Это твоя проблема, – прошипел он. – Ну же, Алина! Куда делась вся эта твоя смелость и бойкость? – он кружил вокруг меня, дразня.

– Я хочу воды, – прохрипела я, не отрывая от него взгляда. У меня не было сил на его глупые игры. Я хотела, чтобы он ушёл. – Мне также нужны бинты, если мне придётся стать средством пропитания для тебя, – я сверкнула на него глазами.

– Отлично, тогда принеси их, – он махнул на меня рукой, достал из кармана свежую сигарету и уселся в кресло в углу. – Полагаю, мне не нужно повторять тебе, что будет, если ты сбежишь, верно? – пробормотал он с сигаретой в зубах, пытаясь поджечь её. В мерцающем пламени отразились его резкие черты лица.

Кивнув, я уверенно двинулась прочь из комнаты – мне становилось легче дышать по мере того, как я удалялась от него. Я никак не могла понять, почему он постоянно упоминал другого мужчину. Хотя мне, конечно, хотелось иметь поддержку кого-то разумного, кто бы не являлся психопатом, но на данный момент у меня никого не было. Я была очень замкнутой, и он должен был уже это знать. Именно это казалось мне таким странным. С тех пор, как со мной случился обморок, я даже в лаборатории не была, что уж говорить о том, чтобы увидеться с Виктором. Всё моё общение с ним сводилось к телефонным звонкам.

На кухне было совсем темно, туда не проникал даже слабый свет от уличных фонарей, поскольку я ещё вечером закрыла ставни. Я зажгла свечу и поставила её на стол, чтобы найти бинты в ящиках. Чисто инстинктивно я почувствовала опасность. Быстро окинув взглядом шприцы и ножи, лежавшие в ящике, я обхватила пальцами рукоятку длинного ножа для разделки мяса. Возможно, у Сайласа закончилось терпение, и он решил просто прикончить меня здесь. Всё в моем теле словно просило меня не обращать внимание на чью-ту тень в углу.

Что-то было не так. Я чувствовала, что что-то угрожало мне.

Тошнотворно-сладкий запах окружил меня, напомнив о том, как я впервые почувствовала запах бальзамирующей жидкости в лаборатории. У меня волосы встали дыбом, а сердце готово было выпрыгнуть из груди от страха. Я повернула голову, словно ища источник своего напряжения. Две точки голубого света смотрели на меня из-за угла, но это было совсем не моё Существо.

Если я побегу, будет ли это «нечто» преследовать меня?

Признаться, моей первой мыслью было бежать к Сайласу, который тоже был опасным существом, но я хотя бы знала, чего от него можно было ждать. Должно быть, поэтому ему показалось, что он учуял на мне чужой запах, потому что кто-то ещё был здесь. Вопрос – как давно он здесь находился?

Я медленно закрыла ящик, держа в руках нож и шприц и стараясь быть незаметной для твари на кухне. Очень трудно передвигаться, когда ты пытаешься делать это незаметно и не выдать своего волнения.

Пульсирующая боль в голове и сильное сердцебиение, отдающее в ушах, делали невозможной попытку сосредоточиться на чём-либо ещё. У меня потемнело в глазах и чуть было не вырвало. Я находилась в безвыходной ситуации. Что лучше: умереть от руки неизвестной твари, поселившейся в моём доме, или от руки хищника, поджидавшего меня наверху? Я чувствовала себя так, словно должна была выбрать между двумя мясниками, мечтающими меня зарезать. Вопрос был в том, у кого из них острее нож.

Я начала медленно подниматься по лестнице. Какая скорость считается нормальной? Может, я шла слишком медленно или, наоборот, слишком быстро? Уголком глаза я заметила, что тень начала двигаться, вырисовываясь в проёме кухни. Когда я поднялась, фигура Сайласа появилась наверху второго лестничного пролёта. Я остановилась.

– Я думал, ты сбежала. А оказывается, ты просто решила превратиться в ленивца. Где же та бодрость, которую ты демонстрировала с нашей первой встречи? Я думал, кровавое пятно на лестнице подстегнёт тебя и заставит идти быстрее! – пошутил он, бросив голодный взгляд в мою сторону.

– Я… я ничего не помню, – дрожащим голосом сказала я. Я вся была как комок нервов. – Ты, должно быть, с кем-то меня путаешь.

Он выглядел обиженным на мои слова.

– Ты хочешь сказать, что ты прекрасно помнишь биноминальную номенклатуру каждого растения, но не помнишь нашу первую ночь? Из тебя получается плохой романтик, Алина, – жестоко сказал он.

Как я могла дать ему понять, что происходило, не выдав себя? В мои планы не входило умереть сегодня ночью, поэтому я возложила на Сайласа всю свою надежду.

Я заставила себя улыбнуться.

– Сайлас, любовь моя, как насчёт того, чтобы пойти спать? Я очень устала. Ты, наверное, тоже, – я попыталась сделать глубокий вдох, но у меня ничего не получилось, паника полностью овладела моей волей.

Должно быть, в его голове зазвенели сигналы тревоги, и его холодное выражение лица приняло настораживающий вид.

Из всех качеств, которыми я бы хотела, чтобы он обладал, на первом месте в этот момент находилась телепатия.

– У нас обоих был длинный день. Может, нам с тобой стоит провести какое-то время вместе? Только ты и я, – я незаметно показала ему глазами на кухню, а потом снова посмотрела на него.

В этот момент на кухне раздался сильный грохот.

Глаза Сайласа метнулись в сторону звука, а затем медленно вернулись ко мне. Я не знаю, о чём он подумал, но, судя по выражению его лица, это что-то не могло быть хорошим.

Когда мы вошли на кухню, она была пуста, а по полу были разбросаны осколки винного бокала. Мы стояли молча, даже не взглянув в сторону друг друга.

Молчание было мучительным. До конца ночи не было произнесено ни слова.

Сайлас отказался оставлять меня одну. С той ночи он, как хвост, повсюду следовал за мной, не покидая ни на минуту.

Что было хуже – не спать, боясь неизвестности, или не спать, зная, что за каждым моим шагом открыто наблюдали? Ради всего святого, я даже не могла помыться наедине.

Если бы не мои протесты, он бы следил за тем, как я сплю, сидя на кровати. Как будто я была ребёнком, которого нельзя оставить без присмотра. Это бесило меня и заставляло ненавидеть его ещё сильнее.

Куда бы я ни пошла, мой верный пёс везде следовал за мной.

Он отходил на определённое расстояние, когда я общалась с покупателями в магазине, но это было единственное уединение, которое мне было дозволено. Я решила, что он делал это лишь для того, чтобы не дать повода для слухов, но было уже поздно. Он всегда был со мной, поэтому, естественно, люди начинали шептаться, завидя нас. Всякий раз, когда появлялся новый слух о наших отношениях, я вполне могла рассчитывать на то, что Фиби незамедлительно расскажет мне о нём по телефону или в магазине. К сожалению, с ней мне тоже не позволяли часто видеться. Сайлас всё время придумывал всё новые и новые отговорки, чтобы свести наше общение к телефонным звонкам или, в крайнем случае, она могла забежать ненадолго ко мне в аптеку.

– Нет, я же уже говорила тебе, что всё в порядке. Мне поручили секретное задание, поэтому я не могу тебе ничего рассказать, – лгала я, держась поближе к телефону на стене.

Сайлас стоял в углу и смотрел в окно, его нога нервно дёргалась, пока я болтала с Фиби.

– Я же говорила тебе, что он нехороший человек, – увещевала меня Фиби сквозь помехи. – Его не раз уличали в грязных делишках. Мне плевать, насколько он хорош в постели. Он того не стоит!

– Откуда ты знаешь, каков он в постели? – пошутила я, хотя мне было любопытно услышать её ответ.

– Алина! Ну что ты говоришь! У меня ничего с ним такого не было! Хотя в другом смысле у нас было несколько неприятных встреч. Я всегда та, кому люди жалуются на него! – объяснила она. – Я никогда не понимала, почему девушки постоянно липнут к этому дьяволу, как мухи на мёд! У него же совсем нет совести!

– Я всё поняла, не продолжай, – я оглянулась на Сайласа. Он стоял, погружённый в свои мысли, роящиеся в этой его белокурой голове. – Мы с тобой могли бы поехать за город на выходные. Что скажешь?

Глаза Сайласа уставились на меня, когда он услышал мои слова.

– Тебе не придётся просить меня дважды! – пискнула Фиби. – Может, отправимся в Сассекс?

– Да, мы можем пригласить кого-нибудь, устроить вечеринку в узком кругу! Небольшой праздник, где можно расслабиться и повеселиться, – предложила я, словно пытаясь убедить Сайласа, что всё будет хорошо и что я буду окружена людьми. Не то чтобы мне нужно было его разрешение, но это был скорее мой способ сохранять с ним некоторую дистанцию.

– Я возьму организацию на себя. Я позвоню тебе примерно через час и расскажу все подробности. Билеты на поезд тоже за мной. О, это будет так здорово! – в полном восторге Фиби повесила трубку.

– Не думаю, что это хорошая идея, – сказал Сайлас из угла.

– Почему бы и нет? Я уеду подальше от города, от своего ещё одного неуловимого преследователя, там будет множество свидетелей и любимая подруга, которая будет за мной присматривать. Что может быть лучше?

– Я не оставлю тебя одну.

– Ты не можешь ничего сделать, – парировала я. – Знаешь, ты мне уже столько раз угрожал со дня нашей первой встречи! Единственное, что я получила от наших столкновений, – это сотрясение мозга и кучу синяков по всему телу, но ведь ты так до сих пор и не убил меня! – я рассмеялась. – Ну и липовый же ты хищник!

– Ты что, самоубийца, чтобы говорить мне такие вещи? – его бровь приподнялась. – Я, конечно, знал, что ты сумасшедшая, когда решил тебя преследовать, но никогда не думал, что всё настолько серьёзно.

– Я вовсе не собиралась бросать тебе вызов, но, тем не менее, это подводит меня к мысли, что ты не сможешь остановить меня, хоть я и верю, что ты будешь находиться в тени, независимо от того, попрошу я тебя оставить меня в покое или нет, – я улыбнулась ему, прежде чем моя улыбка исчезла. Моя голова всё ещё болела, как и последние несколько недель, но уже не так сильно. Я закрыла глаза и потёрла лицо, повернувшись, чтобы уйти.

– Куда ты идёшь? – он попытался двинуться мне навстречу, но я прошла мимо.

– За лекарством, – это всё, что я пробормотала, шагая к кухне. – Я знаю, что тебе тяжело расставаться со мной, но я вернусь через минуту, так что ты вполне можешь отпустить меня одну.

– Не могу, любовь моя, – он ответил колкостью на колкость, в его тоне появились ядовитые нотки.

Мои плечи напряглись от смущения и стыда. Я тоже вспомнила этот момент в своём доме.

Его явно развеселила моя реакция.

Несмотря на то, что снова наступила ночь, у меня дома было светло как никогда. Сайлас включил все газовые лампы и расставил их так, чтобы ни один уголок не оставался без света. Я думала, что это скорее для его собственного спокойствия, чем для моего.

На кухне я порылась в шкафу и достала банку с волчковыми побегами. Они выглядели как маленькие белые цветочки, несмотря на то, что являлись разновидностью грибов и обладали чрезвычайно мощными болеутоляющими свойствами. Обычно я делала из них отвар раз в несколько лет. К моему ужасу, этого количества было недостаточно даже для того, чтобы послужить обезболивающим для маленькой мыши.

Прислонившись к стойке, я осторожно надавила ладонями на глазницы.

Сайлас подошёл ко мне.

– Что опять случилось?

– Лекарства закончились, – я вздохнула, потерпев поражение. Такими темпами я никогда не избавлюсь от этого вечного упадка сил.

Ироничнее всего было то, что последние несколько недель я не употребляла ни капли спиртного из-за боли. Как всё это несправедливо!

– Почему бы нам не попробовать чего-нибудь ещё? – он провёл пальцем по моему плечу.

– Боюсь, ласки не помогут от мигрени, – категорично заявила я, продолжая давить на глаза.

– Ты никогда не узнаешь, если не попробуешь, – он пожал плечами. – Я имел в виду нечто другое, но, может, нам стоит попробовать и это, чтобы уж точно вылечить тебя.

Я отняла руки от головы и уставилась на него, приподняв бровь, чтобы попросить его рассказать о своей задумке. Он, конечно, был несносным, но моё нынешнее состояние не позволяло мне быть придирчивой к возможным обезболивающим средствам.

Он коснулся моего подбородка и приподнял его, его губы оказались над моими.

Моё тело вздрогнуло от его прикосновения. Независимо от нашей истории, я никогда не могла предугадать, как он поведёт себя со мной, грубо или ласково. Он был непредсказуем, как переменчивый ветер. Хотя он и не мог убить меня, но вполне мог причинить мне боль, если я разозлю его. Чем больше я узнавала о том, на что он был готов ради выполнения своих целей, тем больше я его боялась. По мере того, как рос мой страх, росло и моё желание держать его на расстоянии.

Не самый мудрый инстинкт, должна признаться. Мне следовало выяснить его намерения, если я хотела использовать ситуацию в свою пользу.

Его язык высунулся изо рта, и я инстинктивно отстранилась. Он сильнее схватил меня за лицо.

– У тебя ведь болит голова, верно? Давай я попробую поиграть на этом, – он ухмыльнулся, два раздвоённых кончика его языка смешно подёргивались.

Принять его предложение было бы не самым безумным поступком из всех, которые я совершила до сих пор. Если уж на то пошло, то почему бы и не попробовать – хотя уступить этому означало ранить моё самолюбие. Не было ничего необычного в том, что если он смог спасти меня от отравления, то сможет вылечить и эту мигрень. Я неохотно наклонилась к нему.

– Открой рот, – большим пальцем он оттянул вниз мою губу.

Я нерешительно поддалась.

Он слился со мной в поцелуе. Пока его рука придерживала мою голову, он провёл своим влажным языком по моим губам, словно прося разрешения войти.

Я поморщилась от влаги и вытерла её.

– Пососи его, – он наклонил ко мне голову.

– Что?

– Мой язык, пососи его, – он широко ухмыльнулся. – Помнишь, как ты укусила меня?

– О, я прекрасно помню об этом, – я даже оскалилась.

– Как же ещё ты сможешь почувствовать облегчение? Я также могу просто плюнуть в тебя…

– Не нужно. Давай попробуем первый способ.

Это был странный метод. Я бы предпочла, чтобы он просто плюнул в чашку.

Он наклонился ко мне, высунув изо рта свой длинный язык, два раздвоенных конца которого загибались книзу и свисали над моими губами.

Я почувствовала, как стыдливый румянец появился на моём лице, когда я открыла рот.

Когда я приподнялась на носочках, чтобы взять его язык в рот, он рывком выдернул его из моей досягаемости.

– Дурочка, зачем ты тянешь время?

Я ударила его в грудь.

– Нет, я просто хотела подольше посмотреть на тебя в таком состоянии, – красивая ухмылка украсила его лицо. Он снова предложил мне свой язык.

Я неохотно наклонилась и взяла его в рот, нежно посасывая.

Тут Сайлас издал какой-то звук.

Это был стон?

Я изучала его реакцию сквозь ресницы – его внимание было посвящено только мне.

Он сильнее прижал меня к себе и наклонился, позволяя мне вобрать в себя язык ещё больше.

Наши языки беспокойно сталкивались друг с другом. Я снова присосалась к его языку, нежно прикусывая его, когда он оказывался слишком близко к задней стенке моего горла.

Он выглядел смущённым от этих движений.

Я ненавидела его за то, что он был прав, говоря, что его слюна – чудодейственное средство от мигрени. Я чувствовала, как боль притупляется с каждой минутой. По мере того, как мой разум прояснялся, я всё больше задумывалась о его нежной реакции.

Может быть, рот этих существ был более чувствительным, потому что это было единственное место, где хранилось противоядие от их собственного яда? Это открытие не могло оставить меня равнодушной.

Я отстранилась, и его язык выскользнул из моего рта, вернувшись к себе.

– Пойдём. Я хочу кое-что увидеть, – я потянула его за руку.

Проведя его в гостиную, я остановилась перед камином. В нём потрескивал небольшой огонь, освещая наши фигуры.

– Ложись, – потребовала я, указывая на пол.

– Даже и не подумаю, – упрямо ответил он.

Я наклонилась, играя с краем его рубашки.

– Ты хочешь, чтобы я силой заставила тебя? Давай же, встань на колени, Сайлас.

Его глаза расширились от удивления моим требованием, затем он медленно подчинился. Выражение его лица было заинтригованным. Мне нравилось видеть его таким. Он сел передо мной на колени.

Я провела большим пальцем по его нижней губе, прежде чем оттопырить уголок рта. Затем я приблизила своё лицо, склонившись над ним.

– Открой, – вздохнула я.

Он наклонился, чтобы поцеловать меня, и прижал мою руку к своей щеке. Не нужно было быть искусным переводчиком, чтобы понять, как сильно он этого хотел и как сильно сдерживал себя, когда наши губы встретились.

Я начала исследовать своим языком его рот. Его язык игриво сплёлся с моим, прося большего.

Когда наш поцелуй стал глубже, я обхватила его шею руками и опустилась к нему на колени. Сайлас, в свою очередь, сел на пятки.

Я чувствовала, как он изнемогал от желания, несмотря на свою обычную сдержанность. Мне было приятно осознавать, что я могу заставить такое существо, как он, делать всё, что я захочу, подчинить его себе без единого слова.

Он снова разомкнул наши губы, чтобы посмотреть на меня. Я знала, что он хотел что-то сказать, но с трудом подбирал слова. Он наклонился, чтобы продолжить поцелуй, но я толкнула его в грудь.

– Я чего-то хочу.

– Чего угодно, – вздохнул он, его руки скользнули по моей спине.

– Я хочу увидеть больше.

Он изучал меня.

– Значит ли это, что мы можем попробовать что-то ещё? Раз уж ты так стремишься к открытиям сегодня… – он уже стаскивал с меня платье.

Учитывая его слова, я не была уверена, что ещё он хотел бы попробовать. До этого я ещё не видела ничего дальше его предплечий. Представив его без одежды, я испытала некоторое волнение. Я была не против увидеть больше, исключительно в образовательных целях, естественно.

Даже вспоминая о том, как грубо он вёл себя со мной в прошлом, мне было интересно, каким он становился, когда направлял эту агрессию в более приятное русло.

Я поняла, что он, вероятно, уловил моё возбуждение, когда облизнул губы. Его рука обхватила моё лицо, а затем переместилась на шею, толкнув меня вперёд таким образом, что я легла на него сверху. Его губы жадно оттягивали и покусывали мои.

Прижимаясь к его бёдрам, я задыхалась. Я чувствовала, как сильно он был возбуждён. Судя по выпуклости, моё тело не испытывало ничего подобного до того дня, когда он решил использовать на мне эту штуку.

Мои руки потянулись к его рубашке, расстёгивая её на ходу. Он поднял глаза и начал целовать меня, оставляя отметины на моей шее, вдоль горла, а затем между грудей. Вскоре рубашка соскользнула с его мускулистого торса. Я провела по нему руками, исследуя неизведанную территорию, считывая его рельефные мышцы, словно слепой, который использует азбуку Брайля для чтения.

Из его уст вырвался глубокий, низкий щёлкающий звук. В этот момент я не была уверена, было ли это невербальное общение – ласка или инстинкт хищника. Возможно, это было последствием любого стимула, вызывающего возбуждение, например, как кошки используют мяуканье или шипение для общения друг с другом, или как летучие мыши щёлкают в ночи.

Я опустилась на пол между его ног. Когда я начала расстёгивать его брюки, он схватил меня за руку. Вместо того, чтобы позволить мне продолжать, он просто уставился на меня. Почему он выглядел таким обеспокоенным?

– Ты всё время отказывала мне во всём. Ты уверена, что хочешь этого? – он смотрел на моё выражение лица, тщательно анализируя его.

– Мне любопытно, – прошептала я. – Чего ты боишься?

Он сделал дрожащий вдох и провёл пальцем по моим бровям, прежде чем дотронуться до моего лица.

– Я боюсь, что не смогу остановиться.

Не знаю, было ли это признание искренним, но я, по крайней мере, уловила хоть какое-то проявление уязвимости с его стороны. Мысль о том, что кто-то может желать меня до такой степени, заставила моё сердце подпрыгнуть.

Я проигнорировала его и наклонилась вниз, стягивая с него брюки и работая над его нижним бельем.

Когда я вытащила его член, он практически выскочил мне навстречу. Тут я поняла, почему он нервничал.

Его колебания были вызваны не формой и не обхватом, хотя в этом отношении он превосходил всё, что я могла себе представить. Это было действительно поразительно. Я боялась даже мысленно обозначить его, потому что, признаться, я ещё никогда не видела ничего настолько… длинного. Логично было предположить, что он не человек. Это было бы единственным объяснением той картины, что предстала передо мной.

Я прикусила губу и подняла на него глаза.

Он всё ещё наблюдал за мной и ждал реакции – любой реакции с моей стороны. Неужели и правда ему было не всё равно, что я думала?

Я снова опустила глаза на его длинный член и нежно прикоснулась к нему пальцами. Какой он был, всё-таки, необыкновенный. Я была, мягко говоря, потрясена, хотя и считала, что, скорее всего, для любой женщины было бы пыткой, если бы эта штука оказалась у неё внутри.

Я наклонилась и прижалась губами к головке, нежно проведя языком по самому кончику. Он вздрогнул, и я увидела, как он моргнул, выходя из транса.

Я провела рукой по всей длине его мужского достоинства, а затем осторожно попробовала его на вкус. Влажная жидкость уже стекала с его кончика. Вкус смешивался во рту со слюной, пока я лизала его, а затем, наконец, я взяла кончик его члена в рот.

Он хмыкнул, и его голова упала набок, наблюдая за моей работой. Издаваемых им звуков было достаточно для того, чтобы я почувствовала, как у меня всё напряглось внизу живота. Он протолкнул своё достоинство глубже в мой рот, касаясь задней стенки горла, и почти вызывая рвотный позыв.

Сайлас вздрогнул от того, что я сильно сглотнула, но потом снова расслабился.

Почему он такой пугливый?

Я вытащила его член изо рта, позволив слюне собраться на головке, а затем смазала ей оставшуюся часть. Присмотревшись, я увидела, что что-то было не так. Сайлас физически напрягся, когда увидел, куда был направлен мой взгляд.

Вдоль нижней стороны его мужского достоинства, ближе к основанию, я увидела некий узор. Он выглядел как три треугольные формы, расположенные друг на друге, длиной в полдюйма каждая.

Так же как его клыки во рту, под основанием члена у него были сложенные шипы. Они почти идеально сливались с его кожей, за исключением чёрного уголка на острие, как маленькие колючки дикобраза. В сложенном виде их было сложно заметить. Я даже не почувствовала их, когда прикасалась к нему.

– Что это? – я провела по ним пальцем.

– Я не собирался ими пользоваться, – он снова вздрогнул.

– Но что это такое?

– Я же говорю, я ими не пользуюсь, – он отвёл взгляд. – Я не хотел, чтобы ты думала, что я пущу их в ход…

– Для чего они служат? – спросила я снова. – Не заставляй меня повторять свой вопрос ещё раз, – я внимательно посмотрела на него.

– Они для… – пробормотал он что-то, чего я не смогла расслышать.

– Я ничего не поняла.

– Для спаривания, – он продолжал отводить глаза. Это был первый раз, когда я видела, как он покраснел.

– Ты хочешь сказать, что у тебя есть шипы? – злая ухмылка появилась на моём лице. – Как у кота?

– Не знаю, – он сверкнул на меня глазами. – Сколько я себя помню, они всегда были.

Признаться, эта его особенность заставила меня задуматься, на что ещё было способно его тело во время спаривания. Я знала, что у некоторых млекопитающих имеются подобные шипы, которые не дают самке убежать до завершения процесса совокупления. Шипы впиваются в плоть самок. Теперь мне было очень любопытно узнать, как смогли приспособиться самки его вида, чтобы терпеть подобную жестокость.

Спаривание. Это слово словно отправляло меня назад в первобытное время.

Я вернулась в прежнее положение, обхватив ртом его член.

Он вздохнул и схватил меня за волосы, но на этот раз оттянул мою голову.

– Разве тебя это не беспокоит? – спросил он, и было видно, как он волновался. Его дыхание участилось, его грудь быстро поднималась и опускалась.

– Ты удивительный! – улыбнулась я, снова обхватывая губами его член.

Его хватка на моих волосах ослабла, когда он издал ещё один тихий стон, смакуя каждое ощущение. Даже когда его кончик упирался в заднюю стенку моего горла, он всё равно входил лишь наполовину.

Я попыталась обхватить его целиком, двигая головой вверх-вниз.

Я исследовала языком гладкую солёную поверхность. Я подняла на него глаза, но он не смотрел на меня. Его глаза были закрыты, а голова откинута назад. Его бёдра повторяли мои движения, пока я ласкала его языком.

Наш темп ускорился, и его толчки в мой рот стали более грубыми, более резкими. Его член упёрся в верхнюю полость моего рта, прежде чем проскользнуть в горло.

Я чуть не задохнулась, когда он поторопил меня, собрав мои волосы на затылке, чтобы они не мешали мне.

Внезапно я почувствовала, как тёплый поток полился в мой рот.

Он тут же отпустил меня.

– Прости, прости меня. – он запаниковал, быстро садясь.

Я сплюнула на пол и откашлялась. Затем посмотрела вниз на его член. Те самые шипы теперь торчали наружу, как колючки, предположительно для того, чтобы удержать его внутри той, в чьей вагине он находился. Они дрожали, выгибаясь, словно расстроенные тем, что им не удавалось ни за что зацепиться и выполнить своё единственное предназначение. Я увидела, что с шипов тоже что-то капало – жидкость янтарного цвета, смешанная с его спермой.

– Там тоже есть яд?

– Это обезболивающее. Они впрыскивают в другое тело средство от боли, я думаю, – быстро сказал он, чувствуя, как в моей голове назревало всё больше вопросов. – На самом деле я не знаю подробностей. Знаю только, что они похожи на те, что у меня в зубах, – признался он.

– Какой предусмотрительный! – я подползла к нему, чтобы оказаться с ним лицом к лицу. – А что ещё ты можешь делать?

Он бросил на меня раздражённый взгляд.

– Ничего такого, о чём тебе стоило бы беспокоиться.

– Представь, если бы мы с тобой занялись сексом, – я сделала соответствующую гримасу, – разве шипы не были тем, о чём мне следовало знать заранее?

– Я уже говорил тебе, что никогда не пользовался ими, – он сверкнул глазами. – Каким бы жестоким я тебе ни казался, я бы никогда не причинил боль другому человеку.

– А не человеку? – спросила я.

– Я берегу шипы для кого-то особенного, – с издёвкой в голосе сказал Сайлас, натягивая брюки и застёгивая их.

Я вздохнула и положила голову ему на плечо, глядя на угасающий огонь в камине.

Пока мы сидели, кончики его пальцев скользили вверх и вниз по моей спине.

Снова появилось это тёплое чувство. Мне казалось совершенно неестественным испытывать такое к человеку, способному убить тебя. Возможно, именно опасность придавала глубины и остроты этому чувству. Или же это было связано с какой-то странной химией, существовавшей между нами, но я никогда ещё не встречала такого интересного мужчину. Логичным объяснением было бы то, что он не был обычным мужчиной, он не был даже человеком – наверное, поэтому он так притягивал меня, ведь обычно меня было нелегко удовлетворить или развлечь подобным образом.

– Так сколько тебе лет?

– Я думал, что женщины никогда не спрашивают о возрасте, – Сайлас рассмеялся, проводя пальцами по моим волосам, пока я грелась в тёплой воде, сидя у него между ног и прислонившись спиной к его груди.

– Не думаю, что эти правила распространяются на тех, кому за сотню лет, или, по крайней мере, это то, что я поняла, когда ты заговорил об эпидемии чумы, – я посмотрела на него через плечо, сдувая горсть мыльной пены ему в лицо.

Он закатил глаза и собрал мои волосы в руки, начав медленно заплетать их в косу.

– Ты умеешь плести косы?

– Конечно, умею. У меня есть сёстры.

Мои глаза расширились от удивления.

– Так есть ещё такие же существа, как ты?

– Они совсем не похожи на меня, но я помню, как меня учили в юности, а потом я сам учил одну из младших сестёр.

– Как это мило! – я усмехнулась. – Не могу представить тебя в роли старшего брата.

– Я старший из отпрысков своего отца.

– Ты общаешься с сёстрами?

– Только с одной из них. Остальные разбрелись по всему миру, я уже давно ничего о них не знаю.

– Ты познакомишь меня с ней?

– А почему ты разговариваешь с могилой своего отца? Я думал, ты не веришь в сверхъестественное, – он резко сменил тему.

– Я считала невозможным существование таких, как ты, на Земле, но вот ты здесь, – ответила я, потирая кожу над ключицей. – Ранее ты говорил, что ты родился естественным путём, верно?

– Да, – медленно ответил он, любопытствуя, куда я клоню своим вопросом.

– Колючки, – начала я. – Играют ли они какую-то роль? Ты так и не объяснил мне процесс спаривания.

– Я и не думал, что мне придётся это делать, – он усмехнулся, перекинул косу через плечо и обхватил руками мою талии. – Шипы предназначены для того, чтобы удерживать тебя на месте, – сказал он, прижимаясь к моей шее.

– Гипотетически, если бы мы с тобой…

– Нет. Вайперы и люди не могут иметь потомство друг с другом.

– О-о-о, – пробормотала я, прислонившись к нему спиной и наблюдая за его руками.

– Но, – продолжал он, – если бы ты обратилась, то в этом случае это было бы возможно. Только потому, что ты Гость.

– Понятно, – я провела пальцами по его предплечьям.

Сайлас замолчал, дав мне время ассимилировать новую информацию, а затем принялся гладить руками мою спину, массируя мои напряжённые мышцы. Он опустился к моей пояснице и надавил на неё.

Я вскрикнула и тряхнула головой в его сторону.

– Какого чёрта ты делаешь? – прорычала я.

Он удивлённо посмотрел на меня и поднял руки.

– Я ничего не сделал! – нахмурился он, затем осторожно провёл руками по пятну. Моя кожа вздрогнула от прикосновения. – У тебя есть рана, о которой я не в курсе?

– Не знаю. Это место болит уже несколько недель.

Он нагнул моё тело вперёд, чтобы поближе рассмотреть его. Его тело напряглось, когда он провёл руками по моему позвоночнику.

– Что? – я оглянулась через плечо.

Он взял со столика маленькое зеркальце и направил его на пятно на моей спине, чтобы я могла его видеть.

Вдоль моего позвоночника виднелись два вертикальных прокола, которые всё ещё болели, словно их только недавно сделали.

У меня кровь застыла в жилах, и я бросила на него обвиняющий взгляд, но Сайлас выглядел таким же удивлённым, как и я, его взгляд был прикован к моей спине.

Это мне сделал не он.

– Ты уезжаешь завтра. Я могу проводить тебя до дома мисс Астон, – он положил зеркало на столик, прежде чем выйти из ванны. – Ты как можно раньше сядешь с ней на поезд и уедешь. Я куплю билеты на самый ранний поезд для вас обеих, – он обернул полотенце вокруг своей талии, оставив меня в ещё большем замешательстве, чем до этого.