– Ты сделала первый шаг к выходу из своей пещеры! – я уставился на большой арочный проём, который вёл во внутренний двор.

Здание университета, построенное в греческом стиле, впечатляло, возвышаясь над площадью. Я не видел кампус Королевского колледжа с момента его создания, хотя он служил идеальным местом для укрытия тел, когда его построили много лет назад.

– Старые образцы уже ни на что не годятся, поэтому было логичнее привезти тебя сюда, – тихо сказала Алина. Она сутулилась, из-за чего казалась ниже ростом и слабее.

Она вцепилась в ремень рюкзака и покрутила его в руках. Если она будет продолжать в том же духе, складка между бровями на её лице станет постоянной.

Я шагнул к ней, и её голова уткнулась мне в грудь.

– Ты словно витаешь где-то.

– Я просто думаю, вот и всё, – пробормотала она, пытаясь обойти меня.

– И это отвлекает тебя, – я снова преградил ей путь.

Она испустила тяжёлый вздох и наклонила ко мне подбородок, напрягая челюсть.

– Ты… в порядке? – спросил я, чувствуя фальшь в своих словах. То, как я спросил её о самочувствии, показалось мне ужасно неестественным. Мне захотелось забрать свои слова обратно. Однако я сделал над собой усилие, чтобы вести себя хорошо и быть добрым.

Горький вкус сказанного того стоил, так как её глаза смягчились, и в них появилось некоторое замешательство и даже любопытство. Любая перемена в её настроении, не считая гнева, была победой в моём понимании.

– Я в порядке, если не считать рук, которые мне пришлось захоронить сегодня утром, – она бросила взгляд в мою сторону, проходя мимо.

– Ага, – кивнул я, делая вид, что понимаю, о чём идёт речь, хотя это было не так. Я уже смирился с тем, что никогда не смогу понять все её причуды.

Громкое эхо разнеслось по коридорам, когда по ним пробежались суетливые студенты. Мы, должно быть, приехали в перерыве между занятиями, потому что было слишком много шума. Чем дальше мы продвигались в здание, тем сильнее ощущались стресс и отчаяние.

Все смотрели на нас, когда мы проходили мимо. Повсюду слышался шёпот.

При обычных обстоятельствах я бы сказал, что они смотрят на меня, но я знал, что это не так. Они смотрели на неё.

Алина была не из тех, кто уклонялся от взглядов. Мне нравилось, что она не стеснялась оказаться в центре внимания. Оставалась, конечно, вероятность того, что она страдала той самой пресловутой близорукостью и не замечала любопытных взглядов, преследующих её. Куда бы она ни входила, она сразу привлекала к себе внимание. Её прекрасное лицо было лишь частью её природной красоты. Воздух вокруг неё казался накалённым. Она была расчётлива, как хищная птица. Даже смешно вспоминать, как я назвал её оленёнком, когда впервые встретил. Мы оба знали, что описать её как девушку кроткую или хрупкую стало бы ужасной ошибкой.

Наконец мы добрались до лаборатории. Она была пуста, если не считать нескольких студентов, собирающих остатки своих вещей с рабочего стола. По короткой лестнице мы спустились со смотровой площадки на основной этаж. Лаборатория была именно тем местом, где, как я ожидал, Алина должна была проводить своё свободное время. Пространство казалось намного светлее за счёт больших окон и гораздо оживлённее, чем её «пещера».

– Боюсь даже спросить, для какого типа экспериментов тебе могут понадобиться какие-то из этих инструментов, – пробормотал я, крутя циферблат на одном из приборов. Они больше походили на приспособления для пыток, от одной мысли о которых у меня кровь приливала к жилам.

– Мне просто нужны свежие образцы, – сухо повторила она, прежде чем открыть свой журнал и сделать заметки.

Казалось, сегодня она была менее взволнована экспериментами, но вовсе не по моей вине. Её аромат был не таким сладостным, как раньше, а скорее, каким-то пресным. Словно сладкий чай разбавили водой. Я не мог до конца оценить её бледность, но мне показалось, что сегодня она была менее румяной.

Я почувствовал, как у меня защемило в животе. Мой аппетит был достаточно раздразнён для одного утра. Я достал сигарету и щёлкнул зажигалкой, чтобы поджечь её. Табак был единственным, что меня сдерживало. Без него я не был уверен, что смогу держать себя в руках и не укусить кого-нибудь.

– Сайлас! – отругала меня Алина. Я нахмурился и опёрся на край стола.

– Что? – пробормотал я, держа сигарету в зубах.

– Здесь нельзя курить! Мы находимся в лаборатории. Тут много легковоспламеняющихся веществ, поэтому нельзя просто так зажигать огонь.

Я поднял руки в знак капитуляции и вытащил сигарету изо рта, собираясь засунуть её в маленькую стеклянную посудину.

– Нет! Эти склянки только что помыли! – её челюсть сжалась, когда она оторвала глаза от своих записей, чтобы посмотреть на меня.

Я прищурился и начал сыпать пепел на пол, хотя её глаза говорили мне, что это было плохой идеей.

Я резко выдохнул от раздражения, открыл рот и положил сигарету на язык, прежде чем нагнуться над мусорным ведром.

– Могу я выбросить её в мусорное ведро, или это особое научное ведро, которое нужно держать в чистоте?

Она закатила глаза и вернулась к своей задаче.

– Бери быстрее свои образцы. Благодаря тебе я только что остался без завтрака, – проворчал я, присаживаясь рядом с ней на один из табуретов.

– Руку, – Алина потянулась к моей руке, не глядя на меня.

– Пожалуйста, Сайлас. Спасибо, Сайлас. Как дела, Сайлас? Ты сегодня отлично выглядишь, Сайлас, – поддразнил я её, закатывая рукав и кладя свою руку на её ладонь.

Прикосновения Алины всегда были холодными. Не поймите меня неправильно, это было приятное ощущение, но мне казалось, что я был слишком горячим по сравнению с ней. После приёма пищи мне становилось ещё жарче. Её же пальцы на моей коже были как лёд, как приятный бальзам для моих потрёпанных нервов. Я часто представлял, как её пальцы прикасались к тем местам на моём теле, которые следовало охладить, но старался держать эти образы при себе.

Она не теряла времени даром, словно трудолюбивая маленькая пчёлка. Жгут был завязан и обмотан вокруг моей руки, и её длинные проворные пальцы в следующий миг ввели изогнутую иглу мне под кожу. Эта часть была самой волнительной, потому что я знал, что после этого меня будут кормить. С каждым разом её руки работали всё быстрее.

– Смотри, я принёс тебе подарок, – я поспешно достал из кармана фляжку и поставил её на стол.

– Я не хочу пить сейчас – возможно, я попрошу её у тебя позже, – её взгляд остановился на моей руке и на аппарате, хотя я заметил, как уголки её губ слегка дрогнули.

– Я бы тоже, конечно, хотел, чтобы это был ликёр. Но нет, это всего лишь слюна, – я одарил её своей самой наглой ухмылкой.

Она посмотрела сначала на меня, а потом на фляжку.

– Ты наполнил целую флягу своей слюной?

– Это единственное, что было у меня под рукой. Ты попросила меня в прошлый раз дать слюны, а я вместо этого укусил тебя без спроса. Поэтому я решил подарить тебе образец, который ты просила. Теперь мы квиты.

– Не тебе решать, когда мы квиты, – она оторвала от меня взгляд и подняла полную флягу. – Но так уж и быть, мы квиты, – пробормотала она.

У меня почти получилось удивить её, ведь было не так легко наполнить целую флягу. Признаться, это была самая странная вещь, которую я ей когда-либо дарил, что, само по себе, говорило о многом. Разница была в том, что она действительно хотела получить эту слюну.

Она вытащила иглу из моей руки и продезинфицировала ранку. Мой желудок вздрагивал от каждого её прикосновения – но это в основном потому, что я был голоден. Очень голоден. Я вообще перестал есть что-либо с того момента, как вонзил первый раз в неё свои зубы. Она была единственной, кого я хотел…

– Алина!

Кто это ещё такой, чёрт возьми?

Высокий темноволосый мужчина в дурацких проволочных очках бросился вниз по лестнице, радуясь, как ребёнок, при виде моей тени.

Она улыбнулась ему. Вся такая яркая и полная жизни. Я даже смог разглядеть небольшой оттенок розовой пудры на щеках цвета слоновой кости. Только сейчас я понял, как мало её знал. Во время наших встреч она всегда вела себя как снежная королева.

Глядя на неё, я чувствовал, как внутри меня что-то защёлкало, хотя, может, это трещали зубы от силы, с какой я сжал свою челюсть.

Я ненавидел это ощущение.

Мне захотелось раздавить её в своей ладони, как жука, и смотреть, как постепенно угасает её жизнь.

Мужчина приблизился к нам. Его тело напряглось, тёмные глаза пристально смотрели на меня.

– Сайлас, это Виктор! Помнишь, я рассказывала тебе о нём, – сказала она, бросая на меня предупреждающий взгляд, словно говоря: «Тот, кого я просила тебя не убивать!»

Кровь прильнула к моему лицу, заглушив всё остальное. Я чувствовал себя быком, перед которым трясли красной тряпкой.

– Да, я помню, – я встал и обошёл стол, протягивая ему руку. – Сайлас Форбс.

– Виктор Каськов, – он крепко сжал мою руку.

Мистер Каськов был примерно одного со мной роста, наши глаза находились на одном уровне. Его манера поведения была вполне дружелюбной, но у меня волосы вставали дыбом от одного лишь зрительного контакта. Может, это было несправедливо, но я уже возненавидел его. Его энергетическое поле не совпадало с моим. Его запах был металлическим, как мокрая латунь, и мой запах тёплого дерева и пряной кожи пытался перебить его. Что она нашла в этом дураке?

Алина подхватила аппарат и перенесла его в заднюю часть лаборатории, подальше от нас двоих. Оставить нас наедине было явной ошибкой.

– Откуда вы знаете мисс Лис? – спросил Виктор, облокотившись на противоположный стол и наблюдая за мной так, словно я был вором, которого он собирался поймать с поличным. Несмотря на то, что вначале он выглядел сердечным и дружелюбным, сейчас его тон недвусмысленно говорил о том, что он считал меня своим соперником.

– Я за ней ухаживаю, – ответил я, следя глазами за Алиной.

– Значит, она…

– Моя невеста, – категорично заявил я, оглядывая его. – К чему все эти вопросы?

Виктор насмешливо хмыкнул.

– К тому, что я знаю, что это ложь. Алина не интересуется мужчинами. От слова «совсем». Если бы вы хорошо её знали, то вам было бы это известно, – он рассмеялся, сверкнув на меня улыбкой с ямочками. – Так откуда вы её знаете?

– Нельзя винить мужчину за то, что он до последнего лелеет надежду покорить нравящуюся ему женщину, – ответил я ему. – Хорошо, мы с ней просто вращаемся в одних и тех же кругах.

– Это уже больше похоже на правду.

– Даже в этом случае у меня больше шансов, чем у вас.

– Вы уверены в этом?

– Я нисколько не сомневаюсь.

– Посмотрим.

Наш разговор был прерван появлением Алины, на этот раз с блокнотом и без каких бы то ни было пыточных приспособлений. Она выглядела нездоровой. Вокруг глаз была краснота, как будто она их только что терла.

– Что привело вас сюда? – его русский акцент прорвался сквозь мои мысли. Его надменный тон бил по моим барабанным перепонкам.

– Алина сказала мне, что она проводит исследования, в которых я могу принять участие, – я вежливо улыбнулся, но не смог сдержать небольшой усмешки. – Не в пример своему отцу, я люблю делать крупные ставки. Фармацевтика в наше время почти так же востребована, как и недвижимость.

– Рад это слышать, – Виктор слишком старался быть любезным со мной, что доставляло мне внутреннее наслаждение. – Ты, должно быть, с нетерпением ждёшь начала опыта, – он посмотрел на Алину, его глаза скользили по ней.

Не смотри на то, что тебе не принадлежит, парень.

– Да, всё это очень волнительно, – сказала она, перестав наблюдать за нами. Она закрыла глаза и прижала руку к глазу.

– Алина? – я наклонился к ней. – Что с тобой?

– Просто болит голова, – пролепетала она, её тело внезапно напряглось.

– Алина! – крикнул Виктор, когда её колени подкосились.

Я обхватил её руками и медленно опустил на пол, пока её тело яростно содрогалось. Её кожа побледнела и приобрела жёлтый оттенок, а глаза закатились. Я держал её голову на коленях, пока Виктор переворачивал её на бок. Приглушённые звуки доносились из её рта, её голова дёргалась с такой силой, что было заметно, как пульсируют вены на её шее.

– У неё приступ эпилепсии, – быстро сказал Виктор. – Не двигайтесь, я позову доктора Хейса.

Когда он ушёл, её спазмы начали постепенно замедляться. Приступ продолжался всего около тридцати секунд, которые мне показались вечностью. Почувствовав, как напряглось её тело в моих объятиях, я понял, насколько крепко я её держал.

Алина вскоре перестала двигаться, её дыхание нормализовалось. Как будто ничего не произошло, она мирно спала.

Я посмотрел на неё: её щёки вновь приобрели розовый цвет, синева губ исчезла, и теперь она дышала ровно. Единственное, что всё ещё дрожало, были мои руки. Я поднял одну, чтобы осмотреть её. Она слегка подёргивалась, что казалось таким же непроизвольным, как и щелчки в моём горле.

Я вытер холодный пот с её лба, убрал прилипшие к щеке волосы, наблюдая за тем, как она возвращалась к жизни. Возможно, мне стоило перестать шутить с ней на тему о том, что она призрак, иначе она могла и вправду стать им, чтобы сбежать от меня.

– Я не прощу тебя, если ты умрёшь без моего разрешения, – прошептал я. Я сказал это в шутку, прекрасно отдавая себе отчёт в том, что это было правдой.