Громкий стук в дверь разнёсся по дому, резко выдернув меня из мира снов. Мои зажмуренные глаза открылись, зрение с трудом прояснилось.

– О Господи, ну кто, ради всего святого, мог встать в такую рань? – проворчала я, отбрасывая простыни и натягивая на себя халат.

Солнце едва взошло, всё было ещё в тумане, пока я спускалась в холл. К тому времени, как я ухватилась за холодную металлическую ручку двери, под ногами образовалась небольшая липкая лужа. Моё лицо исказилось от отвращения, и я уставилась на пол.

Из-под двери медленно вытекала багровая лужа. Красная жидкость постепенно ползла вверх по моей ночной рубашке и халату, впитываясь в волокна ткани. Желчь поднялась у меня в горле и отступила только после того, как я сделала несколько глубоких вдохов.

Потребовалось немало усилий, чтобы открыть дверь. По какой-то причине она была тяжелее, чем обычно.

Выглянув наружу, я увидела тело девушки. В голову был воткнут толстый металлический шип, другой конец которого был крепко вбит в деревянную дверь.

Тело принадлежало невысокой женщине около тридцати лет с вьющимися светлыми волосами. Её бледные глаза были украшены знакомым зелёным пигментом.

Я поднесла руку ко рту и захлопнула дверь. Когда я навалилась на неё всем весом своего тела, мои колени предали меня, и я медленно сползла на пол.

Я не могла дышать. Я, наверное, уже никогда не смогу дышать.

Моя грудная клетка была готова взорваться от нехватки воздуха. Я сказала самой себе, что о ядах уже не стоило беспокоиться, поскольку собиралась умереть от удушья. Я же предупреждала её не рисковать, чтобы не окончить вот так нелепо свои дни прибитой к моей двери!

Осознание этого поразило меня, словно приступ головной боли во время похмелья. Хотя мои яды и унесли множество жизней, я никогда не сталкивалась напрямую с последствиями своих экспериментов. Я почти никогда не оставалась поблизости, чтобы убедиться в том, что мои яды работали, потому что не было причин сомневаться в их эффективности. Чаще всего мою работу выполняли чужие руки, моё зелье уплывало к тому, кто за него платил. Возможно, в этом и заключалась моя ошибка, но сейчас это не имело значения. Единственный раз, когда я увидела плод своего труда, был несчастным случаем, и тот человек действительно заслужил всё, что с ним случилось.

Полиция приехала только через сорок пять минут, опоздав, на мой взгляд, по крайней мере, на полчаса.

Я бы вообще не стала привлекать сюда силы правопорядка, если бы подброшенное мне тело не находилось на всеобщем обозрении. Но в этой ситуации у меня не было выбора. Если бы я попыталась скрыть это, я бы вызвала массу ненужных вопросов.

Я потратила всё утро на бесконечные вопросы полицейских и предоставление посильной помощи в идентификации тела. Никто бы не опознал её, если бы не я. Настороженные взгляды следователя и его помощников заставляли меня чувствовать себя неуютно, словно они знали, что частично в этом была моя вина. Их обвиняющие глаза внимательно изучали меня, пока я отвечала на вопросы.

У тебя паранойя. Дыши глубже, вдох-выдох.

Мне пришлось позвонить Фиби и, не вдаваясь в подробности, объяснить ситуацию, по мере возможности щадя её нервы. Но она, в любом случае, была настолько потрясена случившимся, что не позволила мне самой взять кэб, настояв на том, чтобы прислать за мной свой. Она сказала, что он будет меня ждать возле магазина через час или два. Всю следующую неделю я решила провести у неё дома в качестве меры предосторожности.

Зачем ему понадобилось устраивать нечто подобное у меня на пороге? Он хотел поставить меня в затруднительное положение? Или это был извращённый способ привлечь моё внимание? Я не удивилась бы, если бы это было очередным проявлением его инфантильного поведения.

Когда я увижу его в следующий раз, я точно воткну нож ему в грудь!

Невинная женщина была убита по моей вине, потому что я, сама того не желая, навлекла на неё беду.

Дом Фиби оказался не менее мрачным, чем мой собственный или магазин. День был серым и скучным, но терпеть его оставалось уже недолго. Говорят, что время – вор, но я считаю, что это иллюзия.

Как бы ты ни старалась остановить его, как бы ни пыталась привязать к себе, оно всегда ускользает сквозь пальцы.

Моя подруга пыталась как-то отвлечь меня, предлагая апельсины и прочие приятности, но ничто не могло заставить меня забыть о своей вине. Несмотря на то, что думала Фиби, даже самые изысканные сладости не могли заполнить во мне эту пустоту. Меня словно окутал густой туман, от которого я никак не могла очнуться. Единственное, что я видела перед глазами, – это лужу крови, растекающуюся у меня под ногами. Сколько я себя ни тёрла, ни один скраб не мог избавить меня от этой мерзкой липкости, пропитавшей всю мою кожу.

Солнце закатилось за горизонт, как делало каждый день, и я вернулась к своей всегдашней привычке – сидеть в обнимку с алкоголем. Тёплые объятия спиртного были единственным, что могло хоть как-то успокоить мои расшатанные нервы.

Резкий звонок телефона заставил меня вздрогнуть. Я облокотилась на ручку кресла, массируя виски, пока Фиби пошла ответить.

– Как ты нашёл… – она сделала паузу, слушая голос в трубке. – Зачем мне говорить тебе об этом? Она… Нет… – Фиби хмыкнула и повернулась ко мне, прижимая телефон к груди, – Алина, это тебя.

Мои брови сжались, когда я поднялась со стула, держа стакан крепче, пока я приближалась. Я прижала телефон к уху.

– Алло? – пробормотала я.

– Вижу, ты очень рада услышать мой голос? – Сайлас рассмеялся через шуршащий наушник.

– Отстань от меня, – я икнула, подавшись плечами вперёд, когда я повернулась спиной к Фиби. Я чувствовала на себе её взгляд, даже когда она вышла в гостиную, чтобы дать мне возможность поговорить наедине. Я слишком хорошо знала свою подругу, чтобы не сомневаться в том, что она будет подслушивать наш разговор.

– Любезна, как всегда, – заметил он. – Почему ты не у себя дома? Мы играем в прятки, да?

– Играем в прятки? Напоминаю, что это ты пригвоздил труп к моей двери, – прошептала я как можно тише, сжимая рукой телефонную трубку.

– Хм… нет, ты ошибаешься, я бы обязательно запомнил этот момент. Как жаль, что я сам не додумался этого сделать.

Мои ноги похолодели, трясущаяся рука, сжимающая телефон, онемела, поскольку кровь отхлынула от моих конечностей, а сердце ушло в пятки от страха.

– Ты хочешь сказать, что это был не ты?

– Нет. Хотя, вспоминая твоё маленькое хобби отправлять людей на тот свет, меня это ничуть не удивляет.

– Никто не знает, что это я.

– Это ты так думаешь. Если на меня твои штучки не подействовали, наверняка были и другие жертвы, которые тоже случайно остались в живых, – сказал он тоном, в котором слышалась не забота, а скорее желание поддеть меня. Хоть это и было неприятно слышать, но, к сожалению, он был прав. – Не кори себя за это.

– Я не корю. Я просто думаю, – пробормотала я, допивая свой напиток.

– Как насчёт того, чтобы приехать ко мне домой?

– Уже полночь.

– Раньше это тебя не останавливало.

– Хочешь устроить мне ловушку?

– А что? Хочешь поиграть? Я могу придумать какую-нибудь игру, если таково твоё желание…

– Я приеду, но не для игр. Мне нужно обсудить с тобой одно дело.

– Дело?

– Предложение.

– М-м-м? – я почувствовала ухмылку в его голосе даже сквозь телефон. – Считай, что я заинтригован.

– Никаких фокусов, – предупредила я, положила трубку и повернулась обратно к Фиби. – Я скоро вернусь.

– Ты уходишь? Куда? – спросила она с паникой в голосе. – Уже поздно. Лучше останься здесь.

– У меня есть кое-какие дела. Я вернусь до рассвета.

– Алина! – она схватила меня за запястье. – Чего он хотел?

– Он просто беспокоился, – я выдернула запястье.

Она последовала за мной, пока я спешила к входной двери, набрасывая по дороге куртку.

– Алина, – повторила она, её тонкая бровь дёрнулась, а выражение лица исказилось в обеспокоенной гримасе.

Я приподняла бровь, ожидая очередной мольбы.

Она на мгновение отвела глаза в сторону.

– Просто… пожалуйста, будь осторожна. Хорошо?

– Разве я когда-нибудь бываю не осторожна? – усмехнулась я. – Ты слишком много волнуешься. Я вернусь раньше, чем ты успеешь соскучиться.

Казалось неестественным подойти к его парадной двери и просто позвонить в звонок, как любой цивилизованный человек. Никакого дыма и зеркал, ни кинжалов в руках, ни ловушек. Простое скромное объявление о своём прибытии. Хотя, похоже, он специально оставил дверь открытой для меня.

Внушительное деревянное полотно скрипнуло, когда я его толкнула. В доме было довольно темно, лишь несколько зажжённых газовых ламп вдоль стен и мягкий льющийся свет из его кабинета.

Дверь мягко закрылась за мной, и я направилась к кабинету, чья полоска света указывала мне направление.

Несмотря на ужасные воспоминания об этом месте, мне хотелось оказаться здесь ещё раз при других обстоятельствах. Его коллекция книг намного превосходила мою собственную, к чему я питала острую зависть. Чтобы прочитать их все, понадобится целая вечность, и я с радостью заперлась бы в этих четырёх стенах, чтобы начать уже сейчас.

Существа нигде не было видно, но, как ни странно, у меня было приятное ощущение, что мне рады в этом доме. Однако вместе со спокойствием появилось маленькое щемящее чувство ужаса в глубине моего живота. В конце концов, я уже привыкла бегать от него и защищаться. Я прекрасно отдавала себе отчёт в том, что мой план был глупым или, в лучшем случае, необдуманным. Но неординарные проблемы требовали радикальных решений.

Мои пальцы начали перебирать корешки книг. По меньшей мере двадцать рядов полок поднимались к высоким потолкам. Казалось маловероятным, что к верхним рядам вообще когда-нибудь прикасались, судя по тонкому слою пыли на обложках на уровне глаз.

Поэзия занимала нижние полки. Некоторые книги по истории, философии и праву располагались чуть выше. Многие из них, судя по всему, были первопечатными изданиями, поэтому я старалась не прикасаться к ним, боясь повредить хрупкие переплёты.

– Если ты не собираешься покушаться на мою жизнь сегодня вечером, я, так и быть, позволю тебе взять почитать одну из них.

Я взглянула на Сайласа через плечо, одарив его грустным взглядом.

Сайлас прислонился к дверному проёму, где, скорее всего, стоял уже несколько минут, наблюдая за мной. Он выглядел довольно небрежно: на рубашке были расстёгнуты несколько пуговиц, а рукава закатаны по локоть. Отойдя от стены, он подошёл к другому концу книжной полки, провёл пальцем по нескольким корешкам и затем взял один из томов. После этого он направился ко мне, пролистывая первые несколько страниц, чтобы убедиться, что это именно та книга, которую он хотел взять, и протянул её мне.

– Думаю, она тебе понравится.

Я бросила на него недоверчивый взгляд, прежде чем взять книгу из его рук.

– «Страх и трепет», – прочитала я название. – Это шутка?

– Это философия, – он ухмыльнулся. – На мой взгляд, ты похожа на экзистенциалиста.

Я открыла книгу, страницы зашуршали, когда я начала их пролистывать. Если это был чёрный юмор, то я его не поняла. Я захлопнула книгу и обратила внимание на новый декор на полу перед его письменным столом.

– Новый ковёр? – я приподняла бровь.

– Да, – он скорчил гримасу, проходя мимо меня к своему графину. – Я бы предложил тебе выпить, но я ещё не допил до конца твой самодельный коктейль.

– Почему ты просто не вылил его?

Он пожал плечами и налил себе стакан.

– У него приятный привкус. Немного пощипывает горло.

Сайлас сделал глоток и двинулся к своему столу, усевшись сверху и ожидая, когда я, наконец, расскажу о цели своего визита. Выражение его лица было несколько сдержанным.

– Ты сегодня выбрала красный, – прокомментировал он.

Он был прав. Я накрасила губы ярким гранатовым блеском. Мне пришлось сдерживать себя, чтобы не смазать его ненароком.

– Это не для тебя.

– Тогда для кого? – в его тоне чувствовалось лёгкое самодовольство.

– Для себя, – ответила я.

– Если ты так считаешь, пусть будет так, – он пожал плечами. – В данный момент меня больше интересует некое предложение, о котором ты упомянула по телефону.

– Не волнуйся, это довольно скромное предложение, – я неохотно оторвалась от книжной полки и направилась к середине комнаты.

– Думаю, мне нужно его сначала услышать, чтобы самому сделать выводы, – он потягивал яд из своего бокала, в то время как его поразительные бледные глаза неспешно следили за мной через отражение в стекле.

Я вдавила большой палец в ладонь, ёрзая на месте. Почему мне было так неловко спрашивать его об этом?

– Ты сказал, что «не можешь этого сделать», – начала я. – На кладбище.

– Я так сказал?

– Да, это было последнее, что ты сказал мне в тот день.

– Тебе лучше знать, – он уставился на меня. – И что же?

– Ты собирался меня съесть.

– Я никогда этого не говорил.

– Судя по тому, как дёргаются твои зубы, я вынуждена с тобой не согласиться, – я шагнула ближе. – Я не злюсь на тебя. Я понимаю, что это инстинкт, с которым ты не можешь справиться.

– Вы называете меня животным, мисс Лис?

– У меня для тебя припасены имена и похуже, но тем не менее, – продолжила я, остановившись перед ним, наши глаза находились на одном уровне. – Я готова предложить тебе сделку.

Он начал издавать более слабый вариант своих хищных щелчков, которые звучали приглушённо, словно он хотел всеми силами скрыть от меня тот факт, что я вызвала его интерес – или его аппетит.

– Я хочу обменять, – твёрдо сказала я. – Твою кровь на свою.

– Ты хочешь… мою кровь?

– Да, я хочу изучить тебя, – откровенно призналась я.

– И почему ты думаешь, что я позволю тебе это сделать?

– Потому что ты голоден. Ты плохо питаешься.

Его брови нахмурились.

– Глупости, – он сел прямее.

– Я провела много ночей, гадая, почему ты такой изнурённый. Я думала, что с едой у тебя всё в порядке, учитывая количество трупов, которые ты оставляешь после себя, но всё изменилось после той сцены на кладбище. Только тогда я увидела, насколько ты действительно истощён. Ты дрожал. Каждая клетка твоего тела хотела убить меня, но ты не сделал этого, – я сделала паузу на мгновение, тщательно обдумывая свои следующие слова. – Тогда ты сказал, что не можешь этого сделать, и это заставило меня задуматься: что тебя останавливает? Почему ты ведёшь себя так, будто тебе нужно специальное разрешение?

– Мне не нужно никакого разрешения.

– Тогда почему я до сих пор жива?

– От напряжения кровь густеет.

– Лжец, – я ткнула пальцем ему в грудь. – Кровь не густеет. Просто ты не только хочешь почувствовать её вкус, но и получить от этого удовольствие.

Он отвёл взгляд, отказываясь отвечать, словно упрямый ребенок.

– Пожалуйста, скажи, если я не права. Или ты вдруг изменился? Что случилось с желанием убить меня и использовать для своих нужд? Неужели у тебя появилось сердце так же быстро, как заживают раны, оставленные мной на твоём теле?

Он не хотел смотреть на меня.

– Отвечай, гадкий обманщик! – я толкнула его в грудь обеими руками. – Почему ты вдруг передумал? – крикнула я.

Он схватил меня за запястья и дёрнул за них, наши носы почти соприкоснулись. Его напряжённые мышцы, его сжатая челюсть, каждое невысказанное слово – мне хотелось трясти его и трясти, пока он не скажет мне правду.

– Почему ты до сих пор не убил меня? – спросила я дрожащим голосом. – Почему ты сомневаешься?

– Ты спрашиваешь так, будто надеешься, что я это сделаю, – его глаза опасно сузились, и я почувствовала вибрацию в его груди. Он изо всех сил сдерживался, я даже испугалась, что он вот-вот взорвётся. – Может, ты не прочь умереть в том случае, если я смогу подтвердить твою правоту.

Моя грудь быстро поднималась и опускалась, несмотря на мои попытки казаться спокойной. Разговаривать становилось всё труднее, учитывая нашу близость – не стоит забывать, что я находилась так близко от него, что он в любой момент мог укусить меня, словно дикий зверь, не в силах совладать со своим инстинктом.

– Хочешь знать, почему я до сих пор не убил тебя? У меня во рту пересыхает, когда я думаю о том, чтобы убить тебя. Сначала я ничего не мог понять, и это обескураживало меня долгое время. Каждый раз у меня начинало бешено колотиться сердце при одной мысли о том, чтобы погубить что-то столь божественное, как ты, – когда он снова посмотрел на меня, темнота в его глазах исчезла. На смену ей пришла боль. – Без тебя мир был бы другим. Сначала я просто хотел слышать, как ты посвящаешь свои жестокие слова только мне. Мне было всё равно, кричишь ли ты на меня, вопишь, просто говоришь… лишь бы это всё было для меня. Вскоре я уже не хотел, чтобы ты вообще когда-либо покидала меня. Когда тебя не было рядом, я представлял тебя в своём воображении, как прекрасную музу, о которой мечтает любой мужчина. Хочешь знать, чего я действительно хочу? Я хочу тебя, Алина. Всю тебя. Каждый волосок на твоей голове, каждую слезинку, смех и крик, вырывающиеся из твоих нежных голосовых связок, – всё это должно быть моим.

Это был один из тех редких моментов, когда я не знала, что ответить на это. Кипящая злость внутри меня смешалась с чем-то ещё, в чём я не хотела признаваться.

– Ты жестокое, злое животное, Сайлас Форбс, – выдохнула я.

– Ты задала мне вопрос, я ответил на него, – его рука метнулась вверх и обхватила моё лицо, сжимая его. – Я хочу попробовать на вкус каждое ядовитое слово, произнесённое твоими губами.

– Ты просто голоден, – пробурчала я. – Ты думаешь, что хочешь меня, но на самом деле ты просто хочешь есть. И это абсолютно нормально. Просто не нужно убеждать себя в том, что это нечто большее, – я вырвалась из его хватки и отступила назад. – Соглашайся на моё предложение или забудь обо мне. Только дав своё согласие, ты сможешь продолжать видеть меня.

– Как часто?

– Что?

– Как часто я смогу видеть тебя? На поставленном тобой условии, разумеется, – он встал из-за стола.

Я отступила ещё дальше.

– Раз в неделю.

– Каждый день, – он продвинулся вперёд.

– Два раза в неделю, – ещё один шаг назад.

– Четыре.

– Три. Моя психика не вынесет, если придётся видеть тебя чаще, – моя спина ударилась о стену.

– Так и быть, три раза, – наклонившись, он положил руку на стену рядом с моей головой. – Как часто ты будешь выделять мне порцию крови?

– Сдав кровь, ты получишь кровь. В моей лаборатории.

Он уставился в потолок, как бы обдумывая это, и вздохнул, когда закончил взвешивать варианты.

– Где мне подписать?

Я сглотнула комок, образовавшийся в горле, и отвела взгляд.

– Неужели ты настолько мне доверяешь, что для тебя достаточно одного лишь рукопожатия? – он приподнял бровь. – До бизнесвумен тебе ещё далеко.

– Я бы предпочла обойтись без документального освидетельствования нашей довольно необычной сделки, – пробормотала я себе под нос.

– Раз уж ты считаешь меня дьяволом, как насчёт того, чтобы заключить сделку соответствующим образом? – он ухмыльнулся, наклонившись ко мне ещё ближе. Если бы я вздрогнула, наши губы могли бы соприкоснуться.

– Нет.

– Позволь мне хотя бы одно простое удовольствие, – простонал он.

Он снова схватил моё лицо и притянул меня к себе, заставив меня вздрогнуть. Наконец он придвинулся вплотную ко мне и прильнул своими губами к моим.

Несмотря на то, что Сайлас был властным и дерзким в обычной жизни, его поцелуй был мягким, а приторный аромат дыма и ежевики добавлял ту дополнительную остроту, которая заставляла меня забывать обо всём на свете. Он был таким же опьяняющим, как хороший бурбон.

Когда я открыла рот, чтобы вдохнуть глоток воздуха, он воспользовался этой возможностью и нежно провёл языком по моей нижней губе, умоляя пустить его внутрь.

Одной рукой он взял меня за лицо, чтобы притянуть к себе, а другой обхватил мою талию, словно боясь, что я убегу, как это часто бывало.

Из меня вырвался тихий стон. Этот звук только подбодрил его, когда он расстегнул моё пальто и позволил ему соскользнуть с моих плеч. Он расстегнул пуговицы на блузке, обнажив мою шею.

– Помада была приятным штрихом. В следующий раз сделай мне ещё какой-нибудь сюрприз, – он взял мою нижнюю губу в рот и начал нежно посасывать её. Его дьявольский язык стёр красный оттенок со своих губ, глядя куда-то вдаль, словно пытаясь расшифровать вкус. – Цианид? Серьёзно? – он хмыкнул, глядя на меня в поисках ответа.

– По крайней мере, согласись, что моё упорство достойно восхищения! – я пожала плечами.

– У тебя много восхитительных качеств, – прошептал он, снова целуя меня, посасывая и покусывая мои губы, словно желая большего. – Мне нравится твой аромат. Я хочу больше, – его язык двигался у меня во рту, а прикосновения губ к моей шее становились всё более жадными.

– Я хочу услышать, как ты умоляешь меня, – вздохнула я. – Желательно на коленях.

– Зачем мне умолять, если я могу заставить тебя растаять от одного лишь прикосновения языком у тебя между ног?

Я достала из рукава небольшое лезвие.

Он настороженно посмотрел на меня.

Я провела им по ладони, и из образовавшейся ранки пошла кровь.

– Считай это небольшим авансом.

Его ноги подкосились, грудь прижалась к моей нижней части живота, а глаза неподвижно смотрели на мою руку. Когда он потянулся к ней, я его аккуратно отстранила.

– Не-а! Как мы просим об одолжениях? – мне явно нравился образ, представший передо мной. Кровь стекала с моей руки по локтю и капала на пол, пока я держала её на расстоянии от его рта.

Его челюсть дёргалась с каждой растраченной драгоценной каплей.

– Умоляй меня, – повторила я.

Его взгляд пылал, неотрывно следя за моими движениями.

Было забавно наблюдать за всем происходящим. Зная обо всём этом раньше, мне было бы гораздо веселее в его компании. Приручить зверя в общем-то несложно, если ты держишь его награду на расстоянии вытянутой руки.

– Если сравнить твои животные инстинкты с собачьими, – промурлыкала я, – то единственное, чего тебе не хватает, – это начать лаять.

К моему удивлению, его руки скользнули по моим ногам и забрались под юбку, он ласково прикоснулся к моему животу. Он упёрся подбородком в мою грудь, глядя на меня снизу вверх.

– Пожалуйста, – его слова скатились с языка словно мёд, но в его голосе слышалась ядовитая нотка. Внутри него нарастала злость. Я чувствовала, как из него сыпались искры, когда я тёрлась о его нервы, словно кусок кремня.

Это было поистине удивительное зрелище!

Я поднесла свою окровавленную руку ближе к его лицу, чтобы он мог видеть капли, которые стекали на мою ладонь, прежде чем упасть на пол.

Он наклонился и провёл по ней своим длинным языком.

До этого момента я ни разу не видела, насколько длинным он был, что объясняло многие ощущения от предыдущих встреч. Боль от пореза постепенно утихала, кожа покалывала от прикосновения его языка, словно в его слюне присутствовало какое-то анестезирующее вещество.

Его глаза потемнели, и только полумесяц серебристо-голубого цвета смотрел на меня из окна. Моя теория заключалась в том, что у таких существ, как он, кровь приливала к глазам, когда они видели добычу или какие-то другие стимулы, чтобы помочь им лучше видеть во время охоты. У меня живот свело судорогой от одной только мысли о том, что каждый раз, когда он прижимал меня к себе, в нём просыпался этот инстинкт охотника.

Он взял мою руку в свою, прижимая её к себе, словно я собиралась отнять её прежде, чем он закончит наслаждаться ею. Он жадно сосал ранку, пока небольшое покалывание не привело к онемению всей руки. Когда он наконец отодвинулся от меня, я увидела, что он с силой сжимал клыки, с трудом удерживаясь от того, чтобы не пустить их в ход.

– Самообладание тебя украшает, – сказала я. Его глаза раздражённо сверкнули.

Я провела окровавленной рукой по своей груди, тёплая и вязкая жидкость потекла вниз по моему телу.

Встав, Сайлас приподнял меня за бёдра, прижав к стене. Он провёл языком по моей груди, подразнивая сосок и убирая все следы красноты.

Довольное мурлыканье вырвалось из моего горла, когда я обвила руками его шею.

– Видишь, что происходит, когда ты говоришь «пожалуйста»? – дразнила его я, дёргая за волосы и заставляя смотреть на меня.

– Позволь мне напиться твоей крови, – прошептал он.

– Ты только что это сделал…

– Нет, я хочу попробовать здесь, – сказал он, прижимаясь к моей шее, оставляя на коже мягкий укус.

– Ты пока не заслужил этого.

– Как жестоко, – он издал прерывистый вздох, словно размышляя, стоило ли вообще тратить на меня столько сил.

Наше дыхание стало единым, а наши тела плотно прижались друг к другу. Верно было то, что мы старались не замечать того чувства, которое возникло между нами. Оно было настолько опьяняющим, что нам обоим потребовалось время, чтобы собраться с мыслями.

Спустя некоторое время я заговорила:

– Зачем мы всё это делаем, Сайлас?

– А зачем мы вообще что-то делаем? – прошептал он мне в шею, крепко обхватывая меня и упираясь в неё лбом.

Видеть какое-либо проявление нежности от такого существа, как он, было странно, особенно для такого недоверчивого человека, как я.