«Открой дело, — сказал ему Волга, — сделай вид, что держишь меня под наблюдением, получишь сверхурочные, а я ещё и откат дам за труды. Что может пойти не так?»

«Много», – казалось. Он не понимал, почему Валерия так нацелилась на это дело. Он знал, что она перехватила и несколько других дел у его коллег, и он изо всех сил старался разговорить её, угощая выпивкой и непрошеными сексуальными домогательствами, но он определённо беспокоился. Его беспокоила не взятка, а то, что он был почти уверен, что Волга не была в ладах с законом.

«Я мелкий вор, — сказал Волга. — Я разбираюсь в людях. Никто не придёт за мной. Политики этого города — мои лучшие клиенты».

«Тогда зачем тебе платить полицейскому, чтобы он следил за тобой?» — спросил Евгений.

«Потому что если ты будешь за мной следить, никто другой этого не сделает».

Всё было достаточно логично, и какое-то время всё шло по плану, но, узнав больше о передвижениях и привычках Волги, Задоров начал подозревать, что тот не просто рядовой спекулянт. Во-первых, он проводил непомерно много времени в доках и на железнодорожных станциях.

Поначалу Задоров считал, что это логично: спекулянтам нужно было что-то ввозить и вывозить, избегать таможенников и случайных проверок, но кое-что из этого не сходилось. Он был одержим крупными поставками топлива, особенно высокооктанового на основе керосина. Мелкому мошеннику это было неинтересно. А ещё были поездки за город.

«Следуй за мной до М-4, а потом спускайся», — сказала ему Волга.

Что, естественно, вдохновило Евгения на прямо противоположный поступок. Он был осторожен и никогда ничего не заказывал, но всё же последовал за Волгой к своему

В тайном фермерском доме в сельской местности, всего несколько раз, просто чтобы следить. Не то чтобы он многому научился. Он познакомился там с людьми. Он встретил британца.

Евгений, полагая, что он умён, позже подошёл к британцу и предложил ему, не упоминая Волгу, ту же самую услугу, которую он оказывал Волге. «Если у меня на тебя есть дело, никто не будет тебя беспокоить. А если и будет, я смогу тебя предупредить».

«Почему меня должно волновать, есть ли на меня досье у полиции?»

«Вы иностранец, занимающийся бизнесом в городе. Вопрос не в том, заведёт ли на вас дело полиция, а в том, когда это произойдёт. Разве вы не предпочли бы, чтобы это был кто-то из ваших друзей?»

«Вы имеете в виду кого-то, кому я плачу?»

«Я такой же, как ты, — сказал Евгений. — Я бизнесмен. Давай займёмся бизнесом вместе».

Британец согласился, хотя и не был столь легкомыслен, как Волга. Он был гораздо осторожнее. «Я не хочу, чтобы вы следили за мной», — сказал Риттер. «Я не хочу, чтобы вы заводили дело. Просто дайте мне знать, если моё имя всплывёт в Центре E. Дайте мне знать, если мне нужно будет что-то знать».

Я тебе за это заплачу».

Так он и сделал. С того момента, как Валерия подошла к его столу и бросила на стол бланк заявления о юрисдикции, он понял, что дело плохо. Он не осмелился предупредить Волгу, было слишком поздно. К тому же, наличие на него досье означало, что он может попасть под подозрение, если Волга вдруг узнает, что ГРУ за ним охотится. Но с британцем всё было иначе. У него не было открытого досье.

Он перебежал улицу в офис и поднялся на третий этаж, где хранил одноразовый телефон, который использовал для «клиентской работы», как он это называл.

Он лежал в ящике стола – вероятно, не самое разумное место для хранения, но он утешал себя мыслью, что это последнее место, куда кто-нибудь станет его заглядывать. В любом случае, все в этом здании были взяточниками, и до сегодняшнего дня он не осознавал, в какой горячей воде он плавает. Он огляделся, чтобы убедиться, что кабинет пуст, а затем попытался позвонить Риттеру.

Никакого ответа. Даже гудка не было. Телефон был выключен.

В качестве последнего средства, стараясь не выдать себя за кого-то другого, он набрал текстовое сообщение.

Сегодня вечером на М-4 ужасные пробки. Не подъезжайте близко.

OceanofPDF.com

8

Ланс и Клара были в квартире, сидели за кухонным столом, и свет выцветшего бархатного абажура над головой впервые позволил ему как следует разглядеть её. Он понял, что смотрит на неё, и отвёл взгляд, когда она заметила это. «Ну и что?» — спросил он, указывая на убогое окружение.

«Понимаю», — сказала Клара, не выдавая никакого намека на свое мнение.

«Хорошо», — сказал он. «Что ж, мы здесь недолго пробудем».

«Ты мог бы помыть посуду».

Он посмотрел на раковину. Он только что разогрел банку фасоли, и кастрюля всё ещё стояла там, немытая, вместе с тарелкой и вилкой. «Сейчас сделаю», — сказал он, вставая.

Она тоже встала и подошла к окну. Он боялся, что она откроет занавеску, и собирался что-то сказать, когда она остановилась. «Не волнуйся», — сказала она. «Они могут наблюдать. Я знаю».

Он наполнил жестяной чайник водой и поставил его на плиту.

"Кофе?"

«Есть что-нибудь покрепче?»

«Боюсь, что нет», — сказал он. «Я бы запасся, если бы…» Он не закончил предложение, а начал мыть посуду в раковине, пока она осматривала содержимое холодильника. «Он пустой», — сказал он.

«Я понимаю это».

"Извини."

«Полагаю, эта миссия слишком опасна для еды».

«Утром что-нибудь купим».

Она вернулась к стойке и наблюдала, как он доедает посуду. Когда чайник засвистел, он снял его с плиты. Когда он приехал, в квартире стоял помятый металлический кофейник, похожий на тот, который брали с собой в поход, и он насыпал туда немного молотого кофе, купленного ранее. Затем он открыл шкафчик и достал две чашки с щербатыми блюдцами.

Он присоединился к ней у стойки, но ничего не сказал. Она посмотрела на него, затем взяла одну из чашек и осмотрела её: тонкий фарфор, маленькие цветы, расписанные вручную по краю. «Они удивительно нежные», — сказала она.

«Они были здесь, когда я приехал», — сказал он.

«Правда?» — спросила она, наливая кофе.

Он проигнорировал её сарказм и полез в карман за сигаретами. Он замер, увидев её лицо. Похоже, в квартире, пока она жила, курить было запрещено. Он сунул пачку обратно в карман, а она взяла чашку, наклонила содержимое и посмотрела на него, словно оценивая качество. «Ты любишь крепкие сигареты», — сказала она.

«Крепкий и чёрный», — сказал он. «Это нормально?»

Она пожала плечами и отпила. «Бывало и хуже».

«Мы также можем забрать молоко утром», — сказал он.

Она сняла пальто впервые с момента их прибытия и бросила его на спинку стоявшего рядом дивана. «Как думаешь, долго мы здесь пробудем?»

«Не знаю», — сказал он, делая еще глоток.

«Я видел, что там только одна спальня».

«Я не заметил».

Она криво улыбнулась. «Очень смешно».

«Я лягу на диван», — сказал он.

Она коротко кивнула, словно он только что дал правильный ответ, и он встал и пошёл в спальню, чтобы собрать кое-какие вещи. Он не оказал ей такой уж большой услуги, как она могла бы подумать. Кровать представляла собой голый матрас, а его проволочные пружины напоминали старые автомобильные подвески. Его спальный мешок лежал на матрасе – он купил два на рынке у автовокзала, скатал его и разложил на его месте её спальный мешок.

В комнате было одно окно, маленькое и без занавески. Он бы его занавесил, но оно было таким грязным, что никто не мог заглянуть внутрь, разве что уловить, что горит свет.

Он достал из шкафа сумку и порылся в ней. В ней обнаружились поддельные российские удостоверения личности для обоих, а также два чешских пистолета CZ 75 калибра 9 мм и российский ПЯ калибра 9 мм. Оружие было стандартным для российской полиции и достаточно распространённым, чтобы не вызывать особой тревоги в случае его применения. Он взял один из CZ 75, удостоверение Клары и упаковку купленной им чёрной краски для волос и отнёс всё это на кухню.

Она взяла удостоверение и посмотрела на фотографию. «Ты очень быстро это сделал».

«Я знал, куда идти».

«Фотография ужасная».

«Не все так плохо».

Снова с кривой улыбкой. Она ловко подняла пистолет, проверила прицел и заряженность. Потом положила его обратно на стойку. «В какой-то момент, — сказала она, глядя на него, — полагаю, ты расскажешь мне, в чём наш план».

«Мы ждем».

"Ожидающий?"

Он кивнул.

Она скептически посмотрела на него. «Ты видел новости? Там идёт война».

«Я знаю, что идет война».

«Я не уверен, что сейчас лучшее время для… ожидания ».

Он ничего не сказал.

Она отпила еще глоток кофе, и ему показалось, что он заметил ее гримасу.

«Слишком крепко», — сказал он. Он схватил чайник и налил в кофейник кипятка.

Она смотрела на него, но не стала добавлять кофе. Она сделала ещё один глоток, снова поморщилась и спросила: «Почему никто этого не предвидел?»

«Война?»

« Да , война».

Он не понимал, о чём она его спрашивает. Конечно, люди это предвидели. Тревожные сигналы звучали и в Вашингтоне, и в Лондоне, и в Берлине. В штаб-квартире НАТО в Брюсселе проходили срочные переговоры.

Правительство Клары распорядилось о срочной переброске в Киев своего запаса 152-мм гаубиц, а также самоходных орудий «Дана». Это произошло за два дня до того, как российские войска хлынули через

граница — за два дня до нападения на посольство в Праге. Люди наблюдали. Они замечали. Как они могли не заметить?

Войска уже несколько недель перебрасывались в Ростовскую область. Также перебрасывалась техника.

Но Кремль принял меры, чтобы это скрыть. Они уже вели войну на Донбассе, поэтому многие поставки можно было связать с этим. Они также начали серию масштабных военных учений с Беларусью. Они называли их учениями. Конечно, они были угрожающими, но для этого и нужны учения.

СМИ любили изображать войну как игру, чёрно-белую, по простым правилам, как в футбол. Но те, кто был в окопах, знали, что правил нет, нет очков, нет розыгрышей, нет судей. Каждое действие можно было интерпретировать по-разному, и ничто не было определённым, даже после того, как оно произошло. Если это была игра, то она проходила в грязи, тумане и болоте, и шесть дюймов перед лицом были настолько забиты дымом, осколками и грязью, что казалось чудом, что кто-то вообще что-то видел.

Молотов предпринял шаги, чтобы усилить замешательство. Он действовал ложно, вводил в заблуждение и блефовал. Он раскрыл планы вторжения в Прибалтику, вплоть до того, что сбивал латвийские лесозаготовительные самолёты, чтобы посеять ещё большую путаницу.

Он развернул самую ужасающую на памяти ныне живущих программу создания стратегического оружия, взорвав ядерную бомбу над Арктикой и допустив утечку вируса из лаборатории биологического оружия в Екатеринбурге, что повергло Лэнгли в шок. Он вывел Белый дом из равновесия тремя последовательными атаками на посольства, практически одновременно уничтожив дипломатическое присутствие США в Москве, Пекине и Праге. Атака в Праге была рассчитана на секунду, чтобы совпасть с первыми передвижениями войск на Украину, и была разработана с самого начала так, чтобы создать максимальную путаницу, вплоть до того, что целью атаки были женщины, чтобы добавить шума.

«Нечего сказать?» — спросила Клара. «Нечего оправдываться?»

«Я не собираюсь защищать то, что произошло».

«Президент Монтгомери заслуживает расстрела, — сказала она. — Ему следовало бы разместить Третий воздушный корпус на Украине или хотя бы в Польше, а не в Рамштайне, за сотни миль отсюда».

«Я с вами не согласен».

«А войска, которые он мобилизовал, какая от них в конце концов польза?»

Монтгомери привёл 77-й полк полевой артиллерии в состояние повышенной готовности, но не стал перебрасывать их на территорию Украины. Он также отправил

Авианосная ударная группа направилась в Черное море, но, опять же, недостаточно близко к территориальным водам Украины, чтобы блокировать намерения России.

«Ему следовало действовать быстрее. Этого можно было бы избежать», — сказала она.

"Я знаю."

«Он спустил штаны и наклонился. Вот что он сделал. И Молотов сразу же двинулся вперёд, чтобы убить».

Лэнс согласился с ней, но не хотел вступать в спор. Их дело было не говорить, а действовать, и именно поэтому он привёл её сюда.

«Есть контакт», — сказал он, меняя тему.

«Контакт?»

«Кто-то, кого ЦРУ заслало много лет назад».

«И чем он занимался?»

«Он собирал информацию».

«Ну, он ведь не собрал достаточно, чтобы предотвратить вторжение, не так ли?»

«Нет», — сказал Лэнс, — «но он мог бы выяснить, кто несет ответственность».

«Молотов несет ответственность».

«Молотов действовал не один, — сказал Лэнс. — По словам источника, это сделал кто-то из ближайшего окружения Молотова».

«Даже если это был кто-то из его подчиненных, Молотов несет полную ответственность».

«Это больше, чем просто мелкий ставленник, — сказал Лэнс. — Это он спланировал теракт в Праге. Его зовут…»

— Осип Шипенко, — сказала Клара, расширив глаза.

Лэнс удивленно посмотрел на нее.

«Я слышала эти истории, — сказала она. — Какой-то монстр в Кремле дергает за ниточки. Человек с уродством, с волдырями на коже и…»

«Это больше, чем просто волдыри», — сказал Лэнс.

«Он должен заплатить за то, что сделал», — сказала она.

Как по команде, их взгляды обратились к пистолету на стойке. «До такого человека будет нелегко добраться», — сказал Лэнс. «Он долгое время скрывался в тени. Десятилетия. Тот факт, что мы вообще знаем о его существовании или о его причастности к этим зверствам…»

«Я готова сделать все, что потребуется», — сказала она.

«Будет кровь».

«Кровь уже есть».

«Неизвестно, куда это нас приведет».

«Это то, что ваш источник собирается нам рассказать?» — спросила она. «Где его найти?»

Лэнс покачал головой. Он раздумывал, как много ей рассказать.

«Что это?» — спросила она.