«Очень смешно», — сказала она.

«Могу ли я присутствовать на допросе?»

«Конечно. Почему бы мне не устроить вам чаепитие с президентом, пока я здесь?»

«Когда ты собираешься наброситься?»

Она проигнорировала его вопрос. «Если он скажет что-то, что вам нужно знать, я передам».

«Ладно», — сказал Задоров, как будто двести часов слежки, двести часов его жизни, проведенных в паршивой машине, за паршивой едой и курением паршивых сигарет, не значили для него ровным счётом ничего. «Тогда забирайте его.

Так или иначе, в этом месяце моя зарплата достигла максимума.

Именно такое мошенничество, такую мелочную коррупцию она обнаруживала на каждом шагу с момента своего прибытия. Именно это, по её мнению, тормозило все вторжение, но это было настолько распространённым, что она уже начинала к этому нечувствительна.

И, похоже, то же самое можно сказать и о людях вроде Задорова.

«Мы должны держаться вместе», – невнятно пробормотал он ей на ухо в баре, словно она не обвиняла его в неисполнении служебных обязанностей всего несколько часов назад. «Мы на войне! Страна на нас надеется». Таково было отношение всех в Центре «Э». Все товарищи по оружию теперь, когда войска вышли на улицы, а флаги развевались на всех флагштоках. Ничто так не поднимало настроение мужчинам в форме, как хорошая война. «Теперь они видят, чем мы занимались всё это время», – сказал Задоров, обнимая её, словно старых друзей, и приближая губы так близко к её лицу, что она чувствовала запах водки. «Они думали, что мы просто мошенники, выписываем штрафы и берём взятки, как кучка царских чиновников, но теперь они видят, что происходит на самом деле. Мы готовили тыл. Мы защищали Родину всё это время».

Валерия терпеливо кивнула, одновременно убрав его руку со своего бедра. Его небрежное отношение распространялось не только на профессиональные обязанности, но и на супружеские клятвы. Он не только положил ей на колени сжатую в кулак руку, но и довольно сильно шлепнул её по заднице, когда она вставала со стула. Она сказала, что идёт в туалет, а он всё ещё ждал её внутри.

Она не думала, что вернется. Она оценила предложение и все такое.

— она была не прочь перепихнуться с женатым мужчиной без каких-либо обязательств, — но сегодня был не тот вечер. По крайней мере, не с Евгением Задоровым. Она не сомневалась, что его поведение в спальне окажется таким же слабым, как и его профессиональные стандарты.

На другой стороне Будонновского проспекта располагался освещённый, как универмаг, отдел полиции. По какой-то причине, известной только руководству регионального штаба, Центр «Э» располагался во дворце XIX века в стиле модерн, первоначально реквизированном Сталиным для Бюро мер и весов. Он совершенно не подходил для роли полицейского управления, особенно такого, как Центр «Э». Двери соединяли все комнаты, что, помимо постоянного сквозняка, делало невозможным узнать, подслушивается ли разговор.

Валерия докурила сигарету и потушила её о землю. Её машина стояла через дорогу, но она подумала, не вызвать ли такси. Она чувствовала, что умеет водить, но, вероятно, сдастся, и никто не осмелится её проверить. «Иди домой, — подумала она, — или вернись в дом и позволь Задорову ещё раз попытать счастья». Она невольно склонилась ко второму варианту, когда телефон завибрировал.

Она вытащила его из кармана. «Это Смирнова».

«Это Газзаев», — раздался глубокий голос. Газзаев был её следователем ГРУ.

Она привезла его из Москвы, потому что не верила, что ростовское отделение ГРУ не завалит дело. Её задание, в отличие от их, было первостепенным, полученным напрямую от Главного управления, и ей сказали ожидать вмешательства ЦРУ. «Ваш дом на ферме, — сказал Газзаев. — Там кипит работа».

Фермерский дом, о котором он говорил, был тем самым местом к северу от города, куда она следовала за подозреваемым Задорова ранее днём. Она провела час в доме, работая с подозреваемым и его телохранителем, затем ещё несколько часов в машине с Газзаевым, ожидая, что что-то произойдёт. В конце концов, она вернулась в город и оставила его одного.

«Что это? Контакт проявился?»

«Нет. Он попробовал позвонить».

«Я же говорил, что он это сделает».

«Вы это сделали», — безжизненно ответил Газзаев. «Мы триангулировали источник звонка с точностью до нескольких километров от фермы».

«И район заблокирован?»

«Не совсем», — сказал Газзаев.

«Почему бы и нет, черт возьми?»

«Это в Ростовской области. Нам отказали. Но всё же отправили бригаду на помощь на ферму».

«Они всё испортят».

«Наша команда выйдет первой. Они знают, что делать».

«Если он появится».

«Он покажет».

«Нет, если на его звонок не ответили».

«Он ещё покажется», — снова сказал Газзаев. «Он привык, что недоумки из Центра «Э» ходят за ним по пятам, как стадо коз с колокольчиками на шеях. Он подумает, что всё в порядке».

«Ну, ради всего святого, держите от него подальше местную полицию. Он нам нужен живым».

«Понял», — сказал Газзаев, и связь прервалась.

У Валерии было плохое предчувствие, что в деле замешана местная полиция. Они точно поимеют эту собачку. Она не сомневалась. Она поспешила через тротуар, шатаясь на своих непрактично высоких каблуках, и выскочила на дорогу. Чёрный седан заклинило на тормозах, гудя клаксоном.

«Отвали», — сказала она, показывая свой значок.

Она села в машину, включила сине-красные проблесковые маячки Центра Э и нажала на газ. Улицы были тихими, и она проносилась по перекрёсткам, не сбавляя скорости, чуть не врезавшись в трамвай на Шолохова. Она знала, что ей вообще не следовало садиться за руль, но гнала эту мысль прочь. Выехав на шоссе, она дала газу по полной.

Этот контакт был тем самым человеком, за которым её послали. Она была в этом уверена. У Юрия Волги было десятки источников по всему городу: от грузчиков и водителей грузовиков до охранников мэрии и муниципальных уборщиков, но только ради него он принял дополнительные меры предосторожности и покинул город.

Она ехала на север по трассе М-4, следуя указателям на аэропорт.

Когда её скорость достигла ста сорока километров в час, она взяла телефон и голосовым набором набрала номер Москвы. Было поздно, трубку никто не брал, но ей дали чёткое указание оставлять сообщения, если что-то случится.

Москва за этим очень внимательно следила.

Секретарь ответил: «Главное управление».

Валерия откашлялась. Она не привыкла к такому уровню формальности. «У меня есть код допуска».

"Вперед, продолжать."

«Альфа Четыре Альфа».

Раздался щелчок, пауза, а затем раздался молодой женский голос: «Дарья Ковальчук».

«О», — сказала Валерия, удивлённая тем, что секретарь здесь, учитывая время. «У меня есть новости. Код — Альфа-Четыре-Альфа».

«Давай», — сказала Дарья Ковальчук, и ее голос звучал странно напряженно, как будто она боялась в любой момент совершить огромную ошибку.

«На ферме кипит жизнь. Юрий Волга держался на допросе, но нам стало известно, что он чего-то ждёт.

Что-то из одного из его источников. Фотография.

На другом конце провода повисла тишина, и Валерия не была уверена, стоит ли ей просто повесить трубку. Она сделала всего несколько таких звонков, и все они были одинаково странными. По слухам, девушка, принимавшая сообщения, всего неделю назад работала медсестрой. Судя по всему, руководитель операции, высокопоставленный и очень секретный человек в Главном управлении, проникся к ней симпатией во время визита в больницу и…

принудил её к службе. Валерия не знала, насколько это было правдой, но девушка явно не походила на секретаршу. «Можешь подождать?» — сказала она, и у Валерии сложилось впечатление, что, если бы она отказалась, девушка бы расплакалась.

Снова наступила тишина, а затем снова послышалось шипение линии.

Последовал звук, совершенно не похожий ни на что, что Валерия когда-либо слышала. Это был мужской голос, пожилой, очень низкий, но в нём было что-то необычное. «Слушайте очень внимательно», — сказал мужчина. «Я не буду повторяться». У Валерии был опыт работы с людьми с тяжёлыми ожогами, и теперь она подумала, не побывал ли когда-нибудь мужчина, с которым она разговаривала, в пожаре.

Может быть, именно поэтому он связался с медсестрой.

«Я слушаю», — неожиданно для себя сказала она.

«Можешь звать меня Тушонка. Ты выполняешь эту миссию по моему поручению.

Это имеет первостепенное значение для высших эшелонов власти».

«Понимаю», — сказала Валерия, желая, чтобы это было чётко выражено, когда ей вручали справку о подсудности. Допрос Волги можно было бы провести гораздо тщательнее.

«Этот контакт, — сказал мужчина. — Он нужен мне живым, если возможно, но, что ещё важнее, я хочу, чтобы вы вернули фотографию».

«Ты знаешь, кто он?» — спросила Валерия.

«Нет, — сказал мужчина, — но как только получите фотографию, сразу же запечатайте её в герметичный пакет. Никому не показывайте. Не передавайте в Центр «Э». Немедленно отправьте её в Москву, соблюдая максимальную секретность, под вашим кодом. Это очень важно».

"Я понимаю."

На линии снова повисла пауза, Валерия подождала, но потом связь прервалась. Она взглянула на телефон, чтобы убедиться, и ещё сильнее нажала на педаль газа. Она ехала на BMW шестой серии с модернизированным двигателем. ГРУ разозлило Центр «Э», реквизировав все лучшие машины. Стрелка спидометра перевалила за сто шестьдесят, когда она въехала в затяжной поворот. М-4 была одной из лучших дорог в регионе — две полосы в каждом направлении, ровный асфальт и свежая светоотражающая разметка.

Она подозревала, что это было одной из причин, по которой Волга выбрала это место...

хороший доступ обратно в город или в аэропорт, если ситуация станет совсем опасной.

Не то чтобы у него все получилось именно так.

Его лицо внезапно промелькнуло перед ее глазами, его и того парня...

Выльготский, если она правильно помнит. Она не проводила допросы.

Лично это была работа Газзаева, но она наблюдала, как он выполнял свою ужасную работу. Она задавала вопросы. И она осуществила переворот . Благодать в конце. Простая пуля в лоб каждому из них. Они хорошо держались, учитывая обстоятельства, но образы всё равно будут преследовать её. Она знала это. Нельзя было работать на ГРУ Владимира Молотова.

И при этом хорошо высыпаться в конце дня. Выбор был строгий: либо одно, либо другое, и у неё был рецепт, чтобы это доказать, только что из ГРУ.

Психолог. Это были лекарства от тревожности, бензодиазепины, судя по этикетке на бутылочке, и она ещё не приняла ни одной таблетки. Она открутила крышку и положила одну в рот. « Ваше здровье », — сказала она вслух и проглотила её всухую.

Телефон снова зазвонил, и в тот же миг она увидела приближающийся двухкилометровый маркер съезда. Она нажала на тормоз и почувствовала, как машина слегка качнулась, на долю секунды включившись в автоматическую систему управления тягой, чтобы выровнять занос. Черный лед, подумала она, снова нажимая на тормоз. Машина снова качнулась. Она вырулила на него, как ее учили, затем резко вывернула руль в другую сторону, и вся машина внезапно вошла в штопор на полных триста шестьдесят. Она резко ударила по тормозу, крутанула руль, и машина оказалась в ужасающей близости от центрального ограждения. Если бы на дороге были другие машины, ей бы точно пришел конец. А так она ударилась о гравийную обочину на обочине и чуть не слетела в кювет. Вокруг нее летали камни, с грохотом ударяясь о бок машины.

«Ух ты!» — закричала она, когда машина окончательно остановилась. Она ударила по рулю и снова закричала.

Адреналин бурлил в её теле. Ей пришлось сделать несколько глубоких вдохов, чтобы прийти в себя. Телефон всё ещё звонил, и она видела, что это Газзаев.

Она сунула сигарету в рот и подняла трубку. «Что это?» — спросила она, щёлкнув зажигалкой.

«Визуально видим контакт. Мы приближаемся».

OceanofPDF.com

7

Евгений Задоров поставил стакан и оглядел бар. Он следил за Валерией, как ястреб, и она уже должна была вернуться. Он поднялся, слегка пошатываясь, со стула и полупошёл, полупошатываясь, к туалетам. Он постучал в дверь костяшками пальцев. «Алло? Валерия?»

Нет ответа.

«Есть там кто-нибудь?»

Это был полицейский бар, довольно популярный, но только среди самих копов. Женщин там было очень мало. Он распахнул дверь и заглянул внутрь – несколько раковин, три кабинки. Он проверил кабинки – все пустые.

Он вернулся в бар и лихорадочно огляделся. «Вы Валерию не видели?»

«Забудь о ней, красавчик. Она тебе не по зубам».

«Эй», сказал он, притворяясь дурачком, притворяясь пьянее, чем был на самом деле,

«Если мне понадобится совет по поводу свиданий, я не буду искать его у вас».

Он снова огляделся, стараясь не выглядеть слишком встревоженным, и один из парней за барной стойкой сказал: «Она вышла покурить».

Евгений достал свою пачку и положил одну в рот. «Мне нужно составить ей компанию», — сказал он.

«Ты тратишь время впустую, приятель».

Он направился к двери, не обращая внимания на насмешки, но когда вышел наружу, то увидел, что Валерия уже убегает через улицу.

«Смотри!» — крикнул он, когда машина резко остановилась, чуть не убив её. Казалось, она не слышала его из-за рева автомобильного гудка, и он беспомощно наблюдал.

когда она села в свою машину и умчалась, мигая фарами, как будто ей куда-то нужно было спешить.

«Ой-ой», — пробормотал он себе под нос. Что-то определённо было не так. Он понял это ещё в тот момент, когда она взяла досье «Волга».

Евгений месяцами следил за «Волгой» — когда к нему впервые обратились, это казалось очевидным, — но теперь он серьёзно об этом жалел. У него было неприятное предчувствие, что всё это рухнет ему в лицо. Уже само появление ГРУ в офисе, палящее из всех орудий, готовое превратить Ростов в поле боя, было ужасно, но как только Валерия начала рыться в его документах, и в этом особенно, он всерьез вспотел.