Для этого нужен был кто-то новый, способный предложить что-то новое.

И вот тут-то и появился Риттер. «Это должен быть британец», — сказал ему вербовщик ЦРУ. «Это должен быть ты». Так и оказалось.

Но это не означало, что Волга больше не занимался этим. Он был тем, кто знал, как обстоят дела на самом деле и как с ними работать. Он подсказывал Риттеру, с кем ему нужно поговорить, как их найти и что сказать. Он знал, кто что хочет услышать, кому что нужно, а кого следует избегать.

Риттер был лицом операции, он принимал экзамен, но каждый его ответ был списан прямо с Волги.

Кроме того, Волга отвечала за все коммуникации с Лэнгли. Риттер —

Новичок в городе, жаждущий подружиться с крупной рыбой, наверняка привлечёт пристальное внимание. Российское правительство было весьма искусно в перехвате трансграничных коммуникаций, и кто-то где-то обязательно будет следить за интернетом и телефонными разговорами Риттера. В этом не было никаких сомнений. Волга же, напротив, шатался без дела уже целую вечность. Он не был ничьим приоритетом, и его сообщения вряд ли станут объектом внимания. Он доложит о находках Риттера в Лэнгли и получит от них указания.

Это была деликатная, тщательно скоординированная операция, но в случае успеха она дала бы ЦРУ список целей, которые могли бы с лазерной точностью полностью сорвать вторжение Москвы. «Что, если бы можно было остановить войну, убив десять человек?» — сказал вербовщик.

«Какую войну вы надеетесь остановить?» — ответил Риттер. До вторжения оставалось ещё несколько недель, и в то время ни Риттеру, ни кому-либо ещё не было очевидно, что российские войска собираются пересечь границу.

Вербовщик проигнорировал вопрос и просто сказал: «Американская армия выиграет любую войну, которую вы ей устроите. Я вас не обманываю».

«Тогда зачем я тебе нужен?» — спросил Риттер.

«Потому что наша задача — сделать так, чтобы им не пришлось этого делать».

Риттер с подозрением относился к этому парню, он с подозрением относился ко всем, кто надевал туфли Gucci в зону боевых действий, но тот взялся за это задание. И одним из последствий этого решения, которое так неуклюже пытался донести Вильготский, было то, что, хотя ему и Волге нужно было знать всё о миссии Риттера, Риттеру не нужно было знать ни хрена об их. Человек не способен идти на компромиссы, если не знает.

Риттер это знал и не спешил выслушивать глубокие секреты, несомненно, сложной и увлекательной операции Волги, но Волга был настроен разговорчиво.

«Когда я впервые приехал сюда...», — сказал он, прежде чем Вильготский перебил его.

«Что ты говоришь? Ему не нужно ничего из этого знать».

Волга проигнорировала его и продолжила: «…всем было плевать на Ростов-на-Дону. Это было пустяковое задание. Ноль. Меня отправили сюда в наказание».

«Просто не можешь держать рот на замке, да?» — пробормотал Вильготский.

Риттер так и не узнал, за что был наказан Волга, он никогда об этом не спрашивал, но он легко мог представить себе, какую работу тот выполнял в годы, предшествовавшие вторжению в Крым, — отслеживая уровень топлива на бензобаках, расписание движения поездов, численность персонала складов и портов.

Подобные низкоуровневые махинации ЦРУ проводило буквально в тысячах точек по всему миру. Данные попадали на сайт ЦРУ в качестве рекомендаций для американских дипломатов и компаний. Время от времени в них обнаруживалось что-то действительно полезное.

«Скажем так», — продолжил Волга, — «и я имею в виду самое большое оскорбление, какое только возможно, но это была именно та работа, которую мог бы выполнить Государственный департамент».

Вильготский покачал головой. «Почему бы тебе просто не сказать ему, какого цвета на тебе трусики, пока ты этим занята?»

Волга пренебрежительно махнул рукой. «До этого вторжения, — продолжил он, — я рассылал в Лэнгли расписания движения судов и железных дорог, скопированные из местной газеты. Просто жалел о ничтожных деньгах».

«Это помогает им сформировать картину», — сказал Риттер.

«Да, конечно», — сказала Волга. «Сомневаюсь, что они прочитали хотя бы половину. Я мог бы это придумать, и они бы не заметили».

Риттер задавался вопросом, какую мысль он собирался донести.

«Но теперь, — сказала Волга, — все изменилось, не правда ли?»

«Полагаю, что так и есть», — сказал Риттер.

«Он здесь», — сказала Волга, кивнув на Вильготского. «Ты здесь. Мир охвачен войной, и мы на передовой. Каждый хочет от нас кусочек».

Риттер пожал плечами. «Полагаю, это правда», — сказал он, ожидая продолжения. Но оказалось, что это всё, что Волга могла сказать.

И, в любом случае, Вильготскому не стоило так выворачивать свои трусики. В таком узком кругу, как Ростов, было не так уж много мест, где можно было пообщаться с местной элитой. Их встреча была лишь вопросом времени. Так уж получилось, что именно в тот же вечер, меньше чем через два часа, Риттер заметил Волгу. Вернувшись в город, в ночной клуб отеля «Балкан», Волга вошла в обтягивающую белую водолазку и увешанную золотыми украшениями. Риттер не заговорил с ним, никак его не узнал, но увидел более чем достаточно, чтобы понять, в чём его фишка. Волга играла одного из тех дельцов, которые всегда вылезают из российских закоулков, когда вступают в силу санкции…

тот тип парня, который может за двадцать четыре часа получить в свои руки футляр Veuve Clicquot или копию часов Rolex Submariner в выбранном вами цвете.

Риттер не мешался, сделал то, что должен был сделать, и вышел из клуба. Выйдя на улицу, он обнаружил Вильгоцкого, выглядевшего странно мужественным в чёрной кожаной куртке и белых джинсах, облокотившегося на капот яркого тюнингованного универсала Mercedes-AMG G-Wagon. Оказалось, что он был водителем «Волги», по совместительству выполняя обязанности телохранителя.

«Эй», — сказал ему Риттер по-английски, протягивая ему пятидолларовую купюру США.

«Вызовите мне такси, пожалуйста».

Казалось, Вильготский готов был его ударить, но слишком много людей смотрели, чтобы выйти из образа. Вместо этого он послушался, остановил такси, и когда оно подъехало, Риттер похлопал его по руке.

«Спасибо, приятель».

Несколько дней спустя Риттер пришел в фермерский дом на вторую встречу и обнаружил там Волгу и Вильготского, сидящих за столом в темноте. Двое мужчин улыбались, как идиоты, и с упоением курили сигареты.

«Ох, идите вы нафиг, ребята».

Вильготский, который одновременно жевал жвачку, причмокивая губами, словно верблюд, жующий жвачку, сказал: «Что? В чём проблема?»

«Итак, так оно и будет?» — сказал Риттер.

"Как что?"

«Хорошо», — сказал Риттер Волге, — «но я не буду отчитываться перед ним».

"Что ты имеешь в виду?"

«Он — обуза. Ему не нужно это слышать».

«Он — часть операции».

«Он недоумок».

«Он только с виду похож на недоумка», — сказала Волга, глядя на Выльготского.

Вылготский пожал плечами, как будто ему было все равно, и сказал:

«Нет-нет, он прав. Я подожду в сарае».

«Осмелюсь сказать, что там вам будет комфортнее», — сказал Риттер.

Вильготский медленно поднялся, отодвинул стул и вышел из комнаты. Волга и Риттер наблюдали за ним через окно. Он пересёк двор и остановился в дверях сарая, чтобы закурить ещё одну сигарету. Волга сказал:

«Он более чувствителен, чем кажется».

«Чувствительный?» — недоверчиво спросил Риттер.

«И ценится на вес золота».

«Это много золота».

«Он спас мне жизнь».

«А теперь он твой водитель. У меня сегодня вечером встреча с Мерецковым.

Ему не нужно все это слышать».

«Как хочешь», — сказала Волга, — «но если бы я был тобой...»

«Ты — не я».

«—Я бы пригласил его обратно».

Риттер кивнул в сторону окна. «Посмотрите на него», — сказал он. «С ним всё хорошо. Свежий воздух идёт ему на пользу».

«Он проработал полицейским в этом городе двадцать лет».

«Молодец он».

«Он знает всех».

«Ты знаешь всех».

«Я знаю то, что знаю, благодаря ему. Я знаю ключевых игроков. Он знает их детей, имена детей, имена их жён, какие марки скотча они предпочитают, какие проститутки им нравятся».

«Он эксперт по проституткам».

«Он знает, где захоронены все тела. Не уверен, в курсе ли это в Лэнгли, но именно благодаря ему существует эта операция».

Риттер посмотрел на него. «Эта фотография его семьи была настоящей?»

Волга кивнула. «Но они не в Ростове. Они живут в Турции».

"В разводе?"

«Ну, а кому не нужно знать?»

Риттер вздохнул. «Ладно», — сказал он. «Верните его, но скажите, чтобы держал рот на замке».

Волга подошла к двери и позвала Вильготского. Тот вошёл через минуту, энергично потирая руки и ругаясь на холод.

Риттер проигнорировал его и начал рассказывать Волге о запланированной встрече с Мерецковым. Он не успел сказать и двух предложений, как Вильготский перебил его: «Возможно, вам стоит сегодня вечером держаться подальше от отеля «Балкан».

«Почему?» — спросил Риттер. «А ты разве не будешь парковщиком?»

Выльготский заговорщически потрогал нос, затем вытер его тыльной стороной рукава.

"Что это значит?"

«Просто поверьте мне», — сказал Выльготский. «Сегодня вечером Балканы…» Он покачал головой.

Риттер повернулся к Волге: «Я думал, он будет держать рот закрытым».

«Делайте что хотите, — сказал Выготский. — Я замолчу».

«Я пойду на встречу, — сказал Риттер. — Если я не приду, мы потеряем Мерецкова».

«Как вам будет угодно», — пожал плечами Выльготский.

Риттер покачал головой. «Мерецков покупает для Вагнера. Я в этом уверен».

Группа Вагнера была частной российской наёмной группой, которая насильно вербовала бойцов в российских тюрьмах. Она была замешана в многочисленных зверствах на Украине, и ЦРУ до сих пор не имело представления о том, кто отдавал ей приказы. «Если меня нет, он уходит».

«Как вам будет угодно», — снова сказал Выльготский.

«Это ваш выбор, — сказала Волга. — Полностью ваш выбор».

Это был зов Риттера, и он совершенно не собирался прислушиваться к предостережению Вильготского. Возвращаясь в город, он принял решение. Ночь была тихой, очень холодной, и в воздухе кристаллизовались частицы влаги. Они сверкали в свете фар. Он съехал с шоссе на проспект Шолохова и въехал в город через район малоэтажек досталинской постройки. Убогие бары и рестораны вдоль улицы казались тише обычного. На перекрёстке с Ворошиловским он остановился на красный свет и включил поворотник. «Балкан» был справа от него, но когда загорелся свет…

Он изменился, не двигаясь. Образ Вильготского, трогающего свой нос-картошку, всё время возвращался к нему. Машина позади посигналила, затем резко объехала его, агрессивно реву мотором. Риттер наблюдал, как машина сворачивает к отелю, а затем достал телефон.

Он попытался дозвониться до Мерецкова, но ответа не получил. Тогда он нашёл номер отеля и позвонил в бар.

«Вы говорите по-английски?» — спросил он, когда бармен взял трубку.

«Да, сэр».

«За барной стойкой сидит Георгий Мерецков?»

«Джорджи…»

«Мерецков. Толстяк в костюме. С ним, наверное, две шлюхи».

«О, он здесь, сэр. Да».

«Две шлюхи?»

«Только один, сэр».

«Можете ли вы передать ему, что его встреча не состоится? Что-то случилось».

«Конечно, сэр».

«И переведите его счет на Риттера. У меня есть счёт».

Он положил трубку, уверенный, что совершает большую ошибку, и вернулся в свой отель в театральном районе. На следующее утро он спустился позавтракать и на столике у консьержа увидел одну и ту же статью на первой полосе всех газет. Он взял номер « Известий» и внимательно рассмотрел цветную фотографию. На Ворошиловском проспекте, прямо напротив гостиницы «Балкан», произошёл инцидент. Он узнал разбитые окна гостиничного бара. На улице лежали десятки мёртвых. Вокруг их тел лужи крови. Перед ними выстроились полицейские в кевларовых бронежилетах и чёрных балаклавах Центра «Э» по борьбе с экстремизмом. У одних были дубинки и щиты, у других – пистолеты-пулеметы ПП-19 «Бизон».

«Что, черт возьми, случилось?» — спросил он метрдотеля .

Метрдотель , казалось, не хотел об этом говорить. Он оглядел зал, полный богатых посетителей в строгих костюмах, и сказал: «Понятия не имею, сэр».

«Похоже, полиция открыла огонь», — сказал Риттер.

Метрдотель кивнул : «Ваш столик готов, сэр».

OceanofPDF.com

2

Лэнс Спектор стоял на набережной, наблюдая, как снег падает на замёрзшую равнину перед ним. «Ещё одна огромная русская река», – подумал он, глядя на толстые ледяные пласты, которые периодически стонали и скрипели под своей огромной тяжестью. Даже здесь, в городе, огни на противоположном берегу были слишком далеки, чтобы их можно было разглядеть сквозь туман. Налетел ледяной порыв, и ему показалось, что он учуял солёный запах морской воды.

Он находился в Ростове-на-Дону, портовом городе в десяти милях от побережья, и там вода тоже была покрыта льдом. Короткий переход по морскому льду привел бы его на территорию Украины.

Теперь, когда началась война, Ростов чувствовал себя неспокойно, находясь в непосредственной близости от фронта. Кремль напал без предупреждения, перейдя границу с ловкостью медведя, борющегося с осиным гнездом, и люди начинали осознавать, что живут на передовой – линии геополитического разлома. Во времена их родителей эта линия проходила за тысячи миль отсюда, в таких далёких местах, как Берлин, Прага и Будапешт. Теперь же она была у них на пороге, и они чувствовали её запах – промышленный, похожий на запах жжёной резины, битого бетона и дизельного выхлопа. Ночью, если было совсем тихо, можно было услышать артиллерийские раскаты.

Это сделало их пугливыми, словно загнанные овцы, знающие, что за оградой волк. Мариуполь находился менее чем в тридцати минутах езды на машине, и все приезжали туда купаться на пляже, гулять по набережной и есть мороженое. Их дети ездили туда летом длинными колоннами школьных автобусов. Когда они включали телевизоры на вечерние новости и видели, как строятся знакомые пятнадцатиэтажные жилые комплексы советских времен…