На нём были сообщения. Он видел несколько от Задорова. Он хотел проверить их сейчас, но включать телефон было бы слишком рискованно. Если бы он это сделал, ему пришлось бы немедленно покинуть отель, а он не был к этому готов.

Ему нужно было привести себя в порядок. Он зашёл в ванную и умылся. Осмотрел рану на руке и промыл её. Одежда была вполне приличной. Кровь не была видна на чёрной шерсти. Он откинулся на кровати и сосредоточился на дыхании. Ему нужно было успокоиться. Мысли его неслись со скоростью миллиона миль в час.

Из коридора послышался еще шум, и он снова вскочил на ноги.

В глазок он увидел пару у двери напротив своего номера, возившуюся с ключом от номера. Он подождал, пока дверь откроется, а затем несколько мгновений наблюдал за пустым коридором.

«Успокойся, Крейги», — пробормотал он. Ему нужно было поработать. Но вместо того, чтобы вернуться в кровать, он открыл дверь и с пистолетом в руке выскользнул в коридор. Если и есть время для паранойи, сказал он себе, то это сейчас.

Теперь. Он посмотрел в обе стороны пустого коридора. Там никого не было. Он убрал пистолет и направился к пожарной двери в конце коридора. Он знал, что она ведёт к пустой бетонной лестнице, откуда, приложив немного усилий, можно было попасть на крышу. Добравшись до двери, он толкнул её и придержал ногой, чтобы она не захлопнулась за ним. Он посмотрел вверх и вниз по лестнице. Там никого не было.

Он вернулся по коридору и направился к лифтам на другом конце, пройдя мимо своей комнаты. Приближаясь, он заметил стрелку вниз, которая указывала на приближение лифта.

Там не было света. Он уже собирался развернуться и вернуться в свою комнату, когда услышал щелчок пистолета. Он резко обернулся, плавным движением выхватив пистолет, готовый выстрелить в любого, кто там был, но никого не было. Он понял свою ошибку. Это был не звук пистолета, а звук работающего льдогенератора. Он стоял в открытом вестибюле, рядом с торговым автоматом и пожарным шлангом, и лёд с шумом высыпался в ведро.

«Соберись», — пробормотал он себе под нос, убирая пистолет.

Быть бдительным — это одно, а нервничать — совсем другое. Нервные люди совершают ошибки. В итоге они оказываются в гробах.

Он проверил карманы на предмет мелочи, затем купил немного закусок в автомате и принёс их в номер. Работы было много. Записная книжка Волги сама себя не расшифрует.

OceanofPDF.com

15

О, Сип Шипенко не был создан для движения. Более того, он был существом, едва ли приспособленным к обычному миру, и каждый раз, когда водитель проезжал через очередную выбоину, он вспоминал об этом.

«Да ладно тебе, чёрт возьми», — прорычал он с заднего сиденья своего нового лимузина Mercedes Pullman Guard. Машина была великолепна, определённо одна из лучших серийных моделей в мире, и он был рад, что успел её купить до того, как вступили в силу санкции и прекратились поставки. Помимо роскоши, она стандартно комплектовалась пуленепробиваемыми стёклами и модернизированным корпусом, способным выдержать взрыв бомбы. Ими пользовались руководители самых влиятельных корпораций мира, и единственное, что, по мнению Осипа, было лучше, — это президентский Aurus Senat, построенный в России, длиной двадцать два фута.

Осип с трудом поднялся с сиденья и осмотрел мягкую белую кожаную обивку. Он знал, что белый цвет – плохая идея, ведь он слишком легко пачкается из-за наполненных жидкостью пустул, покрывавших девяносто процентов его тела, но ему надоело принимать решения, основываясь на своём состоянии. Полжизни он провёл, выслушивая пальчики и пальчики от врачей, так что если испачканная кожа – плата за желаемое, то он был готов её заплатить. К тому же, в рекламных проспектах Mercedes указывалось, что кожа была того же цвета, что и у президента. Это, конечно же, решило дело.

Состояние Осипа было результатом несчастного случая в детстве на Аральске-7.

Объект биологического оружия на острове Возрождения. Его родители были там учёными, и инцидент, так кардинально изменивший его жизнь, был вызван вопиющим безрассудным приказом из Москвы, пьяным пилотом,

низколетящий кукурузник и штамм вируса натуральной оспы, превращенный в оружие. В результате Осип и его семнадцатилетняя рыжеволосая гувернантка стали одними из последних советских граждан, заразившихся оспой. Гувернантка так и не вышла из герметичной изоляционной камеры, в которой их заперли для лечения, но Осип, которому тогда было шесть лет, вышел. К тому времени он был настолько изуродован и обезображен, что даже его собственная мать не могла смотреть на него без отвращения. Остаток юности он провел во Всесоюзном научно-исследовательском институте экспериментальной вирусологии в Покрове, к востоку от Москвы, где врачи проводили эксперименты, продвигавшие советскую программу биологического оружия, но одновременно лишившие Осипа способности формировать значимые эмоциональные привязанности. В любом случае, отношения с людьми были бы для него трудными, поскольку 90% его тела были покрыты тяжелыми макулопапулезными рубцами, образующими затвердевшую, чешуйчатую мозоль, которая постоянно трескалась и кровоточила. Эффект был настолько неприглядным, что его начальство в КГБ, когда ему наконец разрешили вступить в организацию, стало называть его Собачья Морда, Мясная Морда или Тушонка — в честь марки собачьего корма советских времен.

Не желая показаться слабаком, Осип в последнее время стал использовать это прозвище в качестве внутреннего кодового имени. Возвращение себе этого имени, которое так долго считалось оскорбительным, стало идеальным способом обозначить его переход от скрытого, безликого слуги президента к, пожалуй, второму по могуществу человеку в стране и главе сверхсекретной организации «Мёртвая рука».

Он смотрел в окно машины на начинающееся унылое утро. Он находился в престижном Одинцовском районе Москвы, приближаясь к личной вилле президента в Ново-Огарёво, а низкие предрассветные облака висели над домами, словно ядовитый туман.

«Почти приехали, сэр», — сказал водитель, подъезжая к воротам президентской виллы.

Шипенко бывал там десятки раз, он был одним из немногих посетителей, которым президент всё ещё разрешал входить, но это не прибавляло ему уверенности. Ничто в этой повестке не предвещало ничего хорошего – ни время, ни то, что она была внеплановой, ни тон президента. И уж точно не то, что Осип понятия не имел, о чём идёт речь.

«Просто убедитесь, что они знают, кто я, чёрт возьми, такой», — сказал он водителю. «Не хочу, чтобы меня задержали для проверки».

Водитель медленно подъехал к первому блокпосту и передал охраннику документы, заранее подготовленные в офисе Шипенко. Охранник жестом велел им пройти ко второму блокпосту, где над воротами, словно охотничья засада, возвышалась небольшая будка охраны. Из будки вышли четверо чопорных солдат в форме элитной охраны президента и подошли к машине.

«Скажите им, чтобы поторопились», — пробормотал Осип, прежде чем поднять разделительную перегородку между собой и водителем.

Процесс проникновения в Ново-Огарёво никогда не проходил гладко. Осипу казалось, что никакое предварительное планирование и бюрократические проволочки никогда не были достаточными. Правда, недавно агент ЦРУ, не знавший меры, проник на территорию и убил Белого Медведя, одного из предшественников Осипа, «Мёртвой Руки», но даже до этого проникновение туда было невыносимо мучительным.

«Просто еще одна демонстрация силы, — подумал Осип, — еще один способ напомнить миру, кто здесь главный».

Один из охранников разговаривал с водителем, и по тому, сколько времени это заняло, Осип понял, что всё идёт не так гладко. Охранник посмотрел на Осипа через окно, а затем постучал по тонированному стеклу.

«Что такое?» — прорычал Осип, опуская окно.

«Проверка безопасности. Выходите из машины».

«Иди к черту».

«А теперь, — сказал начальник охраны, подходя сзади, — выходи из машины.

Никто не исключен».

«Ты хоть представляешь, кто я?»

Начальник охраны кивнул. Он действительно знал, кто такой Осип. С тех пор, как его повысили, все вокруг начали узнавать, кто он такой. Для Осипа это было странное чувство, учитывая десятилетия, которые он провёл, оставаясь совершенно невидимым, но не без преимуществ. Впрочем, здесь это не имело никакого значения. Не для охраны президента. «Ты знаешь, как всё устроено», — сказал охранник, отступая от двери.

«Я второй по могуществу человек в федерации», — выплюнул Осип, поморщившись, вылезая из машины.

Когда охранники впервые увидели его целиком, его искалеченное тело, покрытую струпьями и потрескавшуюся кожу, Осип заметил сомнение на их лицах. «Обыщите», — рявкнул старший охранник, и его голос с каждой секундой звучал всё менее уверенно. «И побыстрее».

Мужчины провели проверку, крайне поспешно осмотрев днище и багажник, прежде чем дать добро старшему охраннику.

«Хорошо», — сказал старший охранник водителю. «Можете ехать».

Водитель открыл дверь, и Осип вернулся на место. Через мгновение они уже проехали ворота и направились по длинной подъездной дорожке к вилле. Здание было роскошным, одним из самых больших особняков во всей России, но Осип к этому месту привык. Более того, у него, как и у большинства участников «Мёртвой руки», была собственная вилла неподалёку.

«Сэр», — сказал водитель, когда они приблизились к служебному входу в восточном крыле здания, — «они машут нам рукой, чтобы мы проехали вперед».

Это было необычно. Главный вход предназначался для официальных визитов, таких как визиты иностранных высокопоставленных лиц и глав государств. Осип точно никогда не приходил и не уходил этим путём. Он был существом, живущим в тени, или, по крайней мере, был. Он не привык к свету рампы. Человек с менее пессимистичным взглядом мог бы воспринять это как позитивный сигнал, признак роста престижа, но Осип знал лучше. «Зачем они нас сюда ведут?» — пробормотал он.

Фасад здания имел изысканный вход в неоклассическом стиле с рядами симметричных палладианских окон и колонн. К двери вели величественные тридцать шесть мраморных ступеней в три пролёта, и Осип уже подумывал, не придётся ли ему подниматься по ним в одиночку, – эта мысль его не радовала.

Обогнув угол дворца, он увидел отряд солдат, стоявших по стойке смирно с винтовками на плечах у подножия ступеней.

Их было около пятидесяти, и они были одеты в старую парадную форму цвета хаки и темно-синего цвета, которая, как он был уверен, предназначалась для церемоний.

«Это нехорошо», — сказал он водителю. «Кто эти люди? Что они там делают?»

Водитель ничего не понял и просто сказал: «Похоже, чего-то ждут». Он остановил машину у подножия ступенек, и Осип с ужасом посмотрел на них. Снега хоть и очистили, но всё равно это были опасные вещи, особенно для такого, как он. Двое охранников президента, далеко, на самом верху ступенек, стояли по стойке смирно.

«Вам нужно…» — начал водитель, но Осип перебил его прежде, чем он успел закончить фразу.

«Я в порядке», — прорычал он. «Просто принеси мне мою палку».

Водитель вышел, обежал машину, открыл дверь Осипа и протянул ему палисандровую трость.

Осип со вздохом поднялся со своего места. Он не был калекой и отказывался считать себя таковым, но его недуги всё же сказывались, и многие обычные упражнения давались ему с трудом. Президент, конечно же, прекрасно это понимал, и, поднимаясь по ступенькам, ковыляя, Осип подумал, не наблюдает ли за ним Молотов. Его кабинет находился в той части здания, откуда открывался вид на те самые ступеньки, и он прекрасно знал о склонности президента заставлять своих подчинённых ёрзать. Он остановился, чтобы перевести дух, на верхнем этаже первого пролёта и украдкой взглянул на президентское окно. Он не мог сказать точно.

Всё это было довольно странно, подумал он, совершенно необычно. Он снова взглянул на входную дверь и, стиснув зубы, продолжил подъём. До вершины ему потребовалось всего несколько минут, но лёгкие горели, когда он добрался туда, и он тяжело опирался на трость.

Он всё же собрался с силами, чтобы прорычать: «Отвали!» охраннику, подошедшему на помощь. «Я добрался сюда», — добавил Осип, глядя на двадцатифутовые дубовые двери. Они всё ещё были закрыты — определённо плохой знак, — и только теперь, когда он стоял прямо рядом с ними, слуги внутри начали их распахивать. Осип нетерпеливо ждал и спросил охранника, которого только что обругал: «Что там делают эти солдаты?»

Охранник ничего не сказал — разговор с гостем был нарушением протокола.

Но когда Осип закатил глаза, он сказал: «Это Севастопольская бригада, сэр».

«Севастопольская бригада?» — спросил Осип. «Странно». «Севастополь» — так в разговорной речи называли 27-ю гвардейскую мотострелковую бригаду, входившую в состав Первой гвардейской танковой армии Западного военного округа. Это было элитное подразделение, хотя это название не всегда означало то, что задумывалось, и обычно дислоцировалось в Мосрентгене, всего в нескольких километрах от главной кольцевой дороги города. «Зачем они здесь?» — спросил он.

«Понятия не имею, сэр», — сказал охранник.

Осип снова взглянул на них. «Они выглядят холодными», — сказал он.

OceanofPDF.com

16

Лэнс открыл глаза и посмотрел на часы. Было почти четыре. Он проспал несколько часов на жёстком диване в гостиной, и это изрядно напрягало его спину. Он встал, потянулся и по привычке выглянул на улицу. Всё было по-прежнему безлюдно, даже следов шин на снегу не было. Он прошёл по коридору в спальню. По его просьбе Клара оставила дверь приоткрытой, и он заглянул в щель. Она спала.

Он зашёл в ванную и умылся холодной водой. Взглянул на своё отражение в зеркале – он подумал, что выглядит старым. Вернулся в гостиную и надел одежду, в которой был накануне, включая ботинки и русское пальто, купленное на рынке у вокзала. Оно было не очень тёплым, но хорошо вписывалось в обстановку. На стойке стоял остывший кофе, он налил себе кружку и отпил. Проверив пистолет, он положил его в карман пальто, а затем тихо вышел из квартиры, прихватив с собой кружку с кофе. Если всё пойдёт по плану, к возвращению он уже будет знать имя американского предателя.