«Я не знал, что у вас есть такая свобода действий в ходе судебного разбирательства, премьер-министр, но позвольте мне сказать, что, по-моему, вы приняли правильное решение».

«Вы часто виделись с Эймом? Вы были его близким другом?»

«За последние несколько лет его было очень мало, но он мне нравился».

«Вы знали, что он в Колумбии?»

Килмартин покачал головой.

«Мы тоже, и это меня беспокоит, Питер».

«Ну, теперь он никого не побеспокоит».

«Конечно, вы правы. Но, послушайте, я хочу, чтобы вы держали ухо востро. Дайте мне знать, если будет какая-нибудь глупость. Для страны было бы плохо, если бы её отвлекали глупые теории заговора в преддверии выборов. Люди должны доверять правительству, не только моему, но и любому британскому правительству: процедурам, системе сдержек и противовесов, добрым намерениям власть имущих, их основополагающему уважению к конституции. Люди должны знать, что нам можно доверять».

«Вполне. Вы хотите, чтобы я активно этим занялся или просто рассказал вам всё, что услышу?»

«Да, скажите мне или Кристине Шумейкер, заместителю директора Службы безопасности: вы её знаете?» — Килмартин кивнул, вспомнив светловолосую северянку с опущенными уголками рта, которая практически оттеснила директора МИ5 Чарльза Фостера-Кинга из-за своих отношений с Темпл и министром внутренних дел Дереком Гленни. «Хорошо.

Свяжитесь с ней, если я недоступен; в противном случае позвоните моему личному секретарю и зайдите побеседовать. Покопайтесь немного. Прислушайтесь. Выясните, о чём идёт речь. Питер, это нормально? Если нет, обязательно скажите.

«Конечно, премьер-министр, я буду рад помочь, если смогу, хотя я вполне уверен, что там нечего особенного раскрывать».

«И все же я был бы благодарен».

Килмартин кивнул. Если он не ошибался, его только что назначили личным разведчиком премьер-министра.

Колокола звонили открыто, а не приглушённо, как обычно бывает у покойников. И когда звон внезапно оборвался, в холодное, яркое утро вторника, люди на Рыночной площади Высокого Замка оглянулись в сторону церкви, и глаза их освежились, словно возвещая о приходе весны или кто-то решил, что нужно праздновать саму жизнь. Кейт замолчала.

Над ней, на стене здания, находилась камера в черном полушарии, которая следила за всем, что происходило на площади, однако, как и в случае с женщиной, которая следовала за ней на короткой прогулке от отеля, она почти наверняка упустила из виду поразительную красоту момента.

Она была уверена в этой наблюдательнице, стройной женщине лет тридцати пяти в светло-коричневом брючном костюме. У неё явно было больше подготовки, чем практики в слежке. Опыт ничем не заменишь, как всегда твердил ей Макбрайд, номинально второй секретарь (по экономическим вопросам) посольства в Джакарте, а на самом деле глава резидентуры МИ-6. Это было давным-давно, когда она была замужем и жила в квартире рядом с посольством, но Кейт не утратила способности читать улицу и замечать неловкие движения плохого актёра. А эта девушка, как сказал бы Макбрайд, не справилась бы даже с ролью в репертуарном театре Сканторпа.

Кейт подошла к прилавкам в центре Рыночной площади. Полицейский вертолет бесшумно прилетел с юга и завис высоко над площадью, ритмично стуча по стенам замка. Дважды он менял позицию, то снижаясь в долине, то навстречу резкому западному ветру, дующему с Маркеса. Три гражданских вертолета последовали за ним на гораздо меньшей высоте и приземлились на открытом участке земли под откосом из красного песчаника, где лопасти их винтов вращались и подпрыгивали на ветру. Затем начали прибывать официальные машины, две из которых сопровождались машинами охраны без опознавательных знаков, которые стояли справа от заднего бампера седанов, словно лоцманы. Машины въехали на площадь, заставив прохожих обернуться, затем проследовали по Шип-стрит к отелю «Бейли», где их пассажиров разместили в номере, который, как узнала Кейт, мачеха Эйема забронировала для скорбящих, приехавших из Лондона.

Она остановилась у лотка, где продавались пледы, шали и ароматические свечи, чтобы получше рассмотреть свою преследовательницу. Женщина спряталась за прилавок с вареньями и соленьями, а затем отступила к ряду рыночных лотков в верхней части площади. Какого чёрта её преследуют?

Кейт взяла черно-лиловый шарф.

«Это непальские ткани – шёлк и кашемир», – сказал торговец, кладя самокрутку на потёртую табачную жестянку. «Этот цвет называется чёрный. Мой приятель привозит их из деревни в Непале, где их делают. Но, должен признать, они дорогие».

Шарф отлично сочетался с коротким тёмно-серым жакетом в ёлочку и чёрными брюками, которые она выбрала для похорон. Она надела его и посмотрела на себя в запотевшее зеркало, висевшее на передней части кабинки, слегка наклонив его, чтобы смотреть через плечо. Наблюдательница подошла к ней сзади и…

Она дважды взглянула в её сторону. «К чёрту всё это», — тихо сказала она и, повернувшись, пристально посмотрела на женщину, которая отвернулась.

«Шарф?» — спросил продавец.

«Я возьму его», — с улыбкой сказала Кейт.

«Выглядит на вас потрясающе: как раз подходит к вашему темному цвету кожи, если позволите».

«Нет», — сказала она и достала из кошелька пять двадцаток.

«Что происходит?» — спросил он, аккуратно заворачивая деньги в пачку купюр. «Здесь всё кишит грязью».

«Мерзость?» — сказала она, улыбаясь. «Полиция приехала на похороны».

«А для кого же это тогда?»

«Мой друг: он жил неподалёку отсюда».

«Мне жаль». Он помолчал. «Он был старый, да?»

«Начало сороковых».

«Жизнь коротка: искусство вечно. Он был известен, да?»

«Не совсем, но у него было много поклонников. Его убили за границей».

Мужчина ударил себя по лбу. «Я знаю, это тот парень, которого взорвали, человек премьер-министра. Его показывали по телевизору».

Она улыбнулась, прервав разговор, и отвернулась.

«Ты веришь этому?» — сказал он ей в спину. «Посмотри, как они обращаются с этой женщиной. Я же говорил тебе, что они мерзости».

За киосками на северной стороне площади четверо полицейских в форме столпились вокруг женщины средних лет. Один из них схватил её за плечо. На ней была большая чёрная шляпа, из-за которой её макушка казалась слишком тяжёлой. Она повысила голос, и слова: «Я не буду здесь стоять», а затем: «Я не буду…»

«лечили...» – разнесло ветром по площади. Женщина резко вывернула руку, сумочка упала на землю и вывалила всё содержимое. Полицейский наклонился, чтобы помочь, но она оттолкнула его руку и сама собрала всё обратно в сумку. В этот момент её шляпа слетела с головы и закатилась между ног полицейских.

Она сделала недостойный выпад, схватила его, встала и ударила им в грудь одного из офицеров.

«Вот и все», — с ухмылкой сказал продавец.

«Нападение в шляпе. Я знаю эту женщину. Она как-то связана с Залом собраний – организует программу и всё такое. В рыночные дни там парковаться нельзя. Есть знак».

Кейт узнала Диану Кидд по записи дознания. В выходные она раздумывала над тем, чтобы позвонить единственной Диане Кидд, указанной в телефонной книге, чтобы поговорить с ней об Эйеме. Именно поэтому она вернула сумочку в чёрную сумку, прошла тридцать ярдов до места допроса миссис Кидд и с улыбкой спросила, может ли она чем-то помочь. Когда никто из полицейских не ответил, она спросила: «Вы в порядке, миссис Кидд? Возможно, эти офицеры не знают, что вы присутствуете на похоронах Дэвида Эйема». Затем она повернулась к полицейскому, которого ударили шляпой: «Могу поручиться за миссис Кидд».

«А вы?..?» — спросил офицер в штатском лет тридцати с небольшим, со следами от бритвы на шее.

Она назвала свое имя.

'Местный?'

«Нет, я из Лондона. Я остановился в отеле «Бейли» на несколько дней. Но я знаю миссис Кидд».

«Ну, я боюсь, что у нее проблемы».

«Каким образом? Конечно, она просто не соблюдала правила парковки, что вполне объяснимо, учитывая, что она...

на похоронах близкого друга?

«Она ударила полицейского. Она не объяснила свои намерения в условленном месте и отказалась досмотреть её сумку».

«Уверена, она не это имела в виду, миссис Кидд?» Она легонько коснулась её руки. Диана Кидд покачала головой и повертела шляпу в руке, пытаясь взять себя в руки.

Кейт внезапно ощутила вселенную неопределенности в этой женщине.

«Если она согласится припарковать машину в другом месте, разве можно не обращать на это внимания? Видно, что она очень расстроена».

Миссис Кидд уставилась в землю и жалобно кивнула.

Чуть поодаль стоял пожилой мужчина в коротком сером пальто. Руки были засунуты в диагональные карманы под грудной клеткой, взгляд устремлён на зубцы замка, а манеры излучали презрение. Не глядя на неё, он сказал: «Сержант, вы можете отпустить миссис Кидд».

Полицейские отошли, позволив миссис Кидд пройти к своей машине.

Кейт поблагодарила его. «Выделенная зона?» — недоверчиво спросила она. «Выделенная как что? Кем?»

«Я не имею права говорить», — сказал офицер. «Мы здесь лишь для того, чтобы убедиться, что всё пройдёт без происшествий».

Он переместил взгляд на неё и внимательно осмотрел её лицо, пытаясь представить её так же, как это сделала миссис Кидд во время дознания. «У вас есть удостоверение личности?» — спросил он.

«Мой паспорт остался в отеле: подойдут ли мне американские водительские права?» Она не стала открывать сумку.

«Вы резидент Великобритании?»

«Я гражданин Великобритании. Я только что вернулся из Америки, где провёл много времени».

«Чтобы жить здесь, вам придется оформить удостоверение личности.

Иммиграционная служба должна была уведомить вас, когда вы приземлились.

«Я прочитала записку», — сказала она тоном, не подающим никаких оснований.

Он пристально посмотрел на нее, а затем помахал рукой перед собой, словно отгоняя дым от лица.

«А теперь, мадам, пожалуйста, идите дальше. У нас тут работа».

«Было еще кое-что, поэтому я и пришел».

Она повернулась и оглядела прилавки. «Видите вон ту женщину – ту, что в брюках – мне кажется, она пыталась что-то украсть с одного из прилавков».

Он кивнул и сказал офицеру в форме: «Посмотри, Майк».

Кейт ещё раз поблагодарила его, одарила офицеров одной из своих клиентских улыбок, повернулась и сделала несколько шагов. Затем налетел ветер, сорвал цветы с ряда миндальных деревьев, растущих вдоль площади, и взметнул их в воздух, словно конфетти, добавив непристойного прилива духа в старую провинциальную Англию.

Позже она присела на подлокотник скамейки на открытом пространстве рядом с кладбищем, курила сигарету и наблюдала, как останки Эйема переносят из катафалка через боковой вход в приходскую церковь Святого Луки. Сначала она отвернулась от открытой двери, словно в этой операции было что-то личное, но потом заставила себя смотреть. Четверо носильщиков опустили гроб, возложили венки сверху и по бокам, поправили бархатную драпировку, покрывавшую козлы, поклонились и удалились.

Земные останки Дэвида Эйама – лишь фрагменты человеческого тела – вернулись домой и наконец-то удостоились почестей. Их доставили из Колумбии в потрёпанном алюминиевом контейнере в аэропорт Хитроу, где их проверили на наличие кокаина.

по ошибке отправили в офис коронера, где гроб — если можно так выразиться — остался там, словно контейнер, оставленный кейтеринговой компанией.

Она узнала обо всём этом от клерка коронера накануне вечером, когда она укрылась от отеля в пабе под названием «The Mercer's Arms». К её удивлению, он тяжело поднялся из-за столика, сказал, что узнал её по дознанию, а затем представился как Тони Свифт. Он показался ей умным и довольно приятным человеком, и хотя она сомневалась, считает ли он, что у него есть шансы на успех, она позволила ему угостить её выпивкой.

За пинтой пива «Old Speckled Hen» он рассказал ей, что прошло больше двух недель, прежде чем стало известно, что Эйем погиб при взрыве. Они могли бы так и не узнать наверняка, если бы строители не нашли ключ от номера отеля рядом с местом падения Эйема, совпадающий с номером номера, который он занимал в отеле «Атлантик» до дня взрыва.

«А как же счёт за отель?» — спросила Кейт. «Разве в отеле не сообщили о его пропаже?»

«Зачем? Кому? В этом не было необходимости. У них были данные его кредитной карты и разрешение на оплату. Я связался с одним из менеджеров. В его номере был небольшой багаж, и через несколько дней они просто оставили его на хранение, думая, что он сам его заберёт: они предположили, что он отправился на морскую прогулку вдоль побережья».

Свифт, крупный мужчина с медлительными, дружелюбными манерами, ел пирог с картошкой фри, пока они разговаривали, глядя поверх очков на её вопросы. Зачем он приехал в Высокий Замок?

Что он делал в Колумбии? И как, чёрт возьми, такой умный, преданный своему делу и обаятельный человек, как Эйем, мог потерять работу в правительстве? Следствие установило факты смерти Эйема, но падение, катастрофа, которая привела его в захватывающую местную художественную жизнь миссис Кидд, оставалось загадкой.

Свифт улыбнулся, но сказал, что не может ей помочь ни в одном из этих вопросов.

Звон колоколов резко сменился звоном единственного колокола. Она затушила сигарету, отнесла окурок в одну из мусорных корзин и направилась к главному входу, где стояли двое полицейских с неприкрытым оружием. Женщина-полицейский обыскала её сумку, обыскала и вручила ей повестку с фотографией Эйема и датами. Она заняла место в середине прохода. Около двух десятков человек уже заняли свои места: Диана Кидд стояла впереди, обмахиваясь повесткой. Кейт прочитала краткую благодарственную грамоту на внутренней стороне обложки, где отмечалось время Эйема в Оксфорде со всеми его почестями и наградами, его работа в аналитических центрах и на государственной службе – в Министерстве внутренних дел, Исследовательском и аналитическом отделе Министерства иностранных дел, в Десятом корпусе и, наконец, в Объединённом разведывательном комитете. В ней было не больше эмоций, чем в заметке в справочнике «Кто есть кто».