«Он жалок, — сказал Уайт. — Теперь он не может оказать поддержку другой стороне. И оппозиция не может взять назад своё слово и уменьшить его влияние на жизнь британской нации».

Они оба в затруднительном положении. Назначьте выборы. Он с этим смирится.

«Что ты думаешь, Филипп?»

«Маклин существует гораздо дольше, чем любой из нас.

Немногие правительства способны справиться с этим парнем. Он — змея. Бизнес для него всегда на первом месте. Он

«Он мог бы пойти на какую-то уступку оппозиционным партиям, которая их умиротворит, но сохранит большую часть его интересов, а взамен оказать им поддержку. Вы опережаете на семь пунктов в опросах и растёте, но он может переломить ситуацию, развернув кампанию против вас».

«Маклин этого не сделает», — мягко сказал Уайт. «Подумайте логически, Джон. Единственная причина, по которой Маклин злится на тебя, заключается в том, что он считает, что у тебя больше шансов на победу через шесть месяцев, и это, очевидно, потому, что он хочет твоей победы и нуждается в ней. Если он пойдёт против тебя, ты всё равно победишь. И что же остаётся Маклину? Гарантирую, он об этом подумал».

«Надеюсь, вы правы», — сказал Темпл.

«Но вы можете прекратить все эти дебаты, немедленно назначив выборы».

«Вы имеете в виду следующую неделю?»

«Почему бы и нет?» — спросил Уайт. «Это предотвратило бы другую проблему».

Какая еще проблема, задавался вопросом Кэннон, — эйам или красные водоросли?

Темпл повернулся к нему: «Филипп?»

«В принципе, нет причин, по которым вам не стоит идти на следующей неделе. Пасхальные каникулы выпадут на более ранний срок, а значит, кампания начнётся по-настоящему только после этого».

«Это хорошо», — сказал Уайт.

«Манифест может быть отправлен в печать на этой неделе», — продолжил Кэннон. «Рекламные места забронированы, веб-сайты готовы. Финансово это не имеет никакого значения. Партия готова как никогда. И, наконец, не было никакой по-настоящему негативной реакции на опубликованное сегодня утром в газетах Maclean’s заявление о том, что вы рассматриваете возможность…

Весенние выборы. Люди смирились и, похоже, хотят поскорее со всем этим покончить.

«Ты прав. У тебя есть дневник?» — спросил Темпл.

«Напомни мне даты».

Кэннон достал телефон и погладил экран.

«Вы думали о двадцать пятом апреле; если вы решите провести выборы на этой неделе, вы сможете провести их восемнадцатого».

«Значит, восемнадцатое. В среду я пойду во дворец».

«Утром у вас встреча с президентом Европейской комиссии», — сказал Кэннон.

«Тогда я увижусь с Его Величеством в полдень», — сказал Темпл. «Но я хочу сохранить элемент неожиданности. Эта информация должна быть строго конфиденциальной».

В конце Длинной галереи раздался звук. «Мы вас не беспокоим, премьер-министр?» Это были Джейми Феррис и двое мужчин, которых он привёз с собой на вертолёте Уайта.

«Нет, пойдем и присоединяйся к нам», — крикнул Темпл, не оборачиваясь.

Феррис подошёл к диванам вместе с мужчинами, которых не представил. Они были в деловых костюмах и консервативных галстуках. У более крупного из них рана на щеке была прикрыта тонким белым пластырем. «Я чувствовал, что должен лично рассказать вам о развитии событий, связанных с Дэвидом Эйемом, сэр».

«Да, мы вас ждали».

«Мы знаем, что он здесь, в Британии».

«Его видели?»

«Пока нет, но денежный след ведет обратно в Великобританию.

Один из счетов на Нидерландских Антильских островах перевел полмиллиона долларов на счет, открытый на имя Пируса.

«Инжиниринг в пятницу. Компания была связана с покойным отцом Эйема».

'Что-нибудь еще?'

«Примерно неделю назад Центр правительственной связи зафиксировал два звонка из района Милфорд-Хейвен. Оба были сделаны из точки, расположенной в нескольких милях от побережья. Мы связались с таможней и береговой охраной и теперь полагаем, что Эйема высадил на берег катер частной яхты Picardy Rose, который отплыл из Барфлёра в Нормандии двумя днями ранее».

«Понятно», — сказал Темпл. «Он с кем-нибудь связался?»

«Первый звонок был сделан на мобильный телефон в районе Высокого Замка».

«Этой женщине, за которой вы наблюдали?»

«Нет, мы знаем её номер. Это был кто-то другой».

«Но она его подруга — тот самый человек, с которым общается Питер Килмартин».

«Всё верно, Кейт Локхарт».

«И она его главный контакт?»

«Нет, я бы так ни в коем случае не сказал. Мы знаем, что в последние два года они общались нечасто. Нам стало известно, что она не ответила на несколько его электронных писем ещё до того, как он покинул правительство».

Видимо, произошла какая-то ссора.

Однако в завещании он оставил ей своё имущество и значительную сумму, что, по всей видимости, указывает на то, что она является неотъемлемой частью его планов. Он позвонил ей после того, как инсценировал взрыв в Колумбии. В распечатках её американских звонков есть запись звонка. Американцы позволили нам его прослушать.

«Всё же трудно понять её роль во всём этом», — едва слышно сказал Уайт. «Мермаген её знает и был с ней на связи. Надеюсь увидеть её на следующей неделе».

«Неужели есть хоть кто-то, кого Мермаген не знает?» — спросил Темпл.

«Они все вместе учились в Оксфорде», — сказал Уайт.

«Все они?»

'Да.'

«Оксфордские заговорщики», — сказал Темпл. «А ещё есть тот математик, который должен был получить что-то в честь дня рождения. Он тоже в Оксфорде».

«Да, профессор Дарш Даршан, — сказал Феррис. — За ним следят. Это очень талантливая группа людей. Кейт Локхарт работала в SIS, что говорит о её способности к серьёзному обману». Он помолчал. «И есть ещё один».

«О да», — сказал Темпл.

«Его зовут Эдвард Феллоуз, выдающийся выпускник исторического факультета и университетский актер, который покинул Оксфорд ради непродолжительной службы в армии, а затем перешел в Министерство иностранных дел».

«Я не слышал этого имени».

«Нет, сэр. Похоже, под именем Тони Свифт он исполнял более скромную роль клерка в коронерском суде в Высоком Замке. Он на несколько лет старше остальных.

Он снова встретился с Эйемом в FCO.

«Господи, так это он отвечал за проведение расследования.

«Очевидно, это очень хорошо спланированный заговор».

«В самом деле». Феррис подождал секунду, а затем сказал: «Служба безопасности утверждает, что выслеживание Эйама — вопрос времени, премьер-министр. Они сосредоточили внимание на районе, где он жил, поскольку известно, что у него там много сообщников. За этими людьми также установлено наблюдение».

«Я понял, что сеть считается довольно большой»,

сказал Уайт.

«Мы не уверены», — сказал Феррис. «MI5 предстоит многое наверстать с тех пор, как сорок восемь часов назад стало известно, что Эйм жив. Команда Кристин Шумейкер работает над этим круглосуточно».

«Я уверен, что это означает, что Эйм пытается повлиять на исход законного избирательного процесса», — сказал Темпл.

«чего я как премьер-министр допустить не могу».

«Но он не может знать, что вы планируете назначить выборы», — возразил Кэннон.

«Это правда, но меня беспокоит то, что у нас нет надлежащего представления о группе его сторонников, о его планах и о доступных ему средствах».

«О, я думаю, мы довольно хорошо представляем, что он попытается сделать, Джон», — сказал Уайт. «Что касается доступных ему средств, то мы можем лишь предположить. У него есть СМИ и интернет, но можно будет убедительно доказать, что его обвинения — бред отчаянного и мстительного педофила. И у него есть парламент. Если вы назначите выборы на следующей неделе, парламент будет распущен, и все депутатские полномочия закончатся, так что нет никакой надежды на то, что он получит защиту от своих обвинений».

«Затем его можно арестовать и предъявить обвинение, — сказал Кэннон, — и в этот момент его можно закрыть».

«А как же полиция?» — спросил Темпл. «Им сообщили?»

«Ещё нет, премьер-министр», — ответил Феррис. «Есть вопрос… как бы это сказать — стратегии? — который мы втроём обсуждали ранее». Мужчины рядом с ним кивнули.

«Есть несколько вариантов».

Уайт посмотрел на Темпла. «Это, конечно, оперативные вопросы, Джон. Тебе не нужно беспокоиться о деталях. Предоставь это Кристине и Джейми. Джейми будет следить за…»

«Следите за всем и сообщайте нам о важных событиях».

Кэннон кашлянул.

«Да, Филипп», — сказал Темпл.

«Если полиция займётся этим делом сейчас, Эйм может быть немедленно дискредитирован. Они просто объявляют, что ищут педофила в бегах, инсценировавшего свою смерть».

«В своё время мы придём к такому решению, я уверен, но пока нам следует предоставить это экспертам, Филипп. Нам нужно подумать о выборах». Он поднял взгляд.

«Спасибо, Джейми. На этом всё». Феррис и двое его сообщников, которых Кэннон теперь считал крайне зловещими, шаг за шагом направились к концу Длинной галереи, вызывая протесты половиц.

У Кэннона было ощущение, что от него отмахнулись, как от маленького ребёнка, но он точно знал, что произошло. Нельзя убивать человека, который уже мёртв, сказал Феррис. Именно так они и планировали, потому что не было риска попасть на слушание, на котором он сможет свободно рассказать свою историю в привилегированных условиях суда. Феррис и его люди намеревались добраться до Эйема раньше, чем это сделает закон, и последствия этого были колоссальными для Филипа Кэннона. Немыслимо было, что подобный акт замышлялся в самом сердце правительства, и тем не менее именно этому он стал свидетелем, хотя подробности операции и были завуалированы. И было ещё кое-что, что поразило его во время разговоров об Эйеме в выходные, но особенно в последние несколько минут, когда он слушал Темпл и Уайта. Ни на одном этапе никто не утверждал, что слова Эйема – ложь. Это объясняло их тревогу. Дэвид Эйем восстал из мёртвых, чтобы рассказать правду.

Внезапно его охватило отчаянное желание схватить Темпла за плечи и встряхнуть. Это был не тот человек, которого он подписал.

На что можно работать. Вместо этого он просто сказал: «Вы знаете, что даже если Эйм убран с дороги, у вас всё равно есть проблемы с группой. Мы понятия не имеем, сколько их и что им известно».

«Вы совершенно правы, Филипп, — спокойно сказал Темпл. — Но вы забываете, что у нас нарастает национальный кризис, связанный с распространением TRA».

«По утверждению МИ5, это может быть делом рук террористов», — по сигналу заявил Уайт.

«Не понимаю», — сказал Кэннон. «Я думал, мы говорим о друзьях Эйма».

«Закон о гражданских чрезвычайных ситуациях 2004 года предоставляет правительству очень широкий спектр полномочий во время чрезвычайных ситуаций», — сказал Уайт.

Кэннон почувствовал, как у него перехватило дыхание. «Вы собираетесь назначить выборы, а затем применить Закон о гражданских обстоятельствах?»

«Наоборот, — сказал Темпл. — Закон будет применен в отношении TRA завтра, когда я сделаю заявление по телевидению, а затем в среду мы объявим о результатах выборов. Важно оставить между ними день, чтобы всё обдумать».

«Боже! Разве это не покажется чем-то слишком экстремальным, даже паническим?»

«Нет, это скорее похоже на привкус жесткого правительства», — сказал Уайт.

«К концу недели общественность поймёт, что Джон Темпл — премьер-министр, готовый оперативно справиться с кризисом, одновременно гарантируя демократический процесс в трудные времена. Это идеальная стратегия, потому что Маклин не может ей противостоять».

«Ты, должно быть, играл в крокет, Иден», — сказал Темпл, вскакивая на ноги.

OceanofPDF.com

24

Вечерняя служба

Кейт понятия не имела, почему вдруг назвала его Дэвидом, когда он закончил свой рассказ и откинулся на спинку кресла. «Ты уверен, что сможешь всё это сделать, Дэвид?» — спросила она, а затем поправилась, к его великому веселью. «То есть, ты не очень-то этого ожидаешь, Эйм».

«Нам не придётся долго ждать», — сказал он. «Я уверен, что он решится на это уже на этой неделе».

«Но он этого не сделает, если будет знать, что ты в Британии. Он сначала захочет убрать тебя с дороги».

«Нет, сестренка, он игрок, хотя по нему и не видно, что он игрок.

Он готов поспорить, что его люди смогут взять меня первыми. — Он встал. — Знаешь, что я хотел бы сделать? Давай прогуляемся.

«Если ты готов».

Он взял палку и прошел в дверь.

На улице на севере собрались огромные чёрные тучи, хотя солнце всё ещё освещало землю вокруг. «Это моё любимое время года в отеле Dove. Я рад, что вернулся весной».

«Это так на тебя не похоже», — сказала она. «Ты, кажется, никогда раньше не замечал подобных вещей».

«Жаль, что я этого не сделал». Он неопределённо указал на свою грудь. «Сейчас всё стало гораздо острее и слаще».

«Дарш сказал, что у тебя был срыв».

«Не совсем, но я разваливалась. Я не знала, насколько тяжело будет быть выброшенной, но бег всё исправил. Выжгла токсины, так сказать».

«Но вы знали, что вас будут толкать».

«Верно, но быть изгнанным из круга избранных после стольких лет тяжело — никто больше не хотел знать, что я думаю».

«Ах! Бедный Эйм. Никто не слушает его мудрые советы».

Он печально усмехнулся. «Это было жалко, но что есть, то есть».

«Я чего-то не понимаю. Вы, должно быть, знали об этой системе давным-давно, задолго до того, как впервые появились в Комитете по разведке и безопасности. Вы были в самом центре событий — доверенное лицо Уайта и премьер-министра. Вы должны были это знать».

Он остановился. «Ну да... ах, смотрите, вот Тони».

Тони Свифт шел по дорожке, размахивая веткой по траве.

«Том Сойер и Гекльберри Финн», — сказала она, скрестив руки на груди. «Эти два парня разберутся с этим большим и плохим старым германцем». Она повернулась к нему. «Ты должен был знать обо всем этом, Эйм».

«Общее наблюдение действительно усилилось во время спада из-за опасений масштабных демонстраций, а затем был огромный всплеск активности в преддверии Олимпиады — это мы все знали. Но установка DEEP TRUTH — это совсем другое дело».