«Правильно, сто», — крикнул Мифф. «Поворот налево...»

горбатый мост двести... падение сто». Он продолжил в том же духе, перейдя с дорог Марке на более узкие переулки Уэльса, не отрывая взгляда от карты на компьютере, который отражал их местоположение медленно пульсирующим светом. Они ехали около получаса, пока не добрались до какого-то подобия депо с широкой бетонной площадкой.

«Вот здесь ты и выйдешь», — сказал Фредди.

'Здесь?'

«Да, здесь».

Мифф выскочил из машины и открыл ей дверь, всё ещё не снимая гарнитуры. Она сбросила рюкзак на землю, встала и отлепила от штанов мокрые брюки.

«Могу я спросить кое-что? Почему «Эко»? Что в этой машине экологичного?»

«Он вступил в «Гринпис» по горячим следам», — сказал Мифф, начиная веселиться. «И он вегетарианец, не так ли, Фредди?»

«Закрой дверь, дорогая, пока Мифф не обмочился».

Мифф сел в машину, помахал рукой, а затем Фредди умчался по пустым переулкам под рычание четырех выхлопных труб Maserati.

Она повернулась к ближайшему сараю, который выглядел так, будто его использовали для хранения тяжёлой техники или сельскохозяйственных машин. Вокруг входа, где две большие раздвижные двери содрогались на ветру, изредка отдавая глухой гул по зданию, бетон был заляпан дизельным топливом и машинным маслом. По обе стороны возвышались груды бочек из-под нефтепродуктов, штабеля просмоленных железнодорожных шпал и бухты проволоки для ограждения. Изнутри сарая доносилось чириканье воробьёв, эхом разносившееся по большому пустому пространству. В воздухе витала атмосфера полной скорбной заброшенности. Она огляделась, подошла к небольшой дверце, прорезанной в стене сарая, где на ветру развевалась предупреждающая табличка, распахнула её и вгляделась в темноту. Она позвала, но ничего не услышала.

Дверь с грохотом захлопнулась. И тут позади неё раздался голос.

«Привет, сестренка».

OceanofPDF.com

22

Бессмысленная фамильярность

Она обернулась и увидела Эйма, стоящего в двадцати футах от нее.

Она смотрела на него, совершенно не понимая, какие чувства она испытывает и как ей следует на него реагировать, и отмечала его худые щеки, запавшие глаза – и их лихорадочный взгляд – и длинные волосы. Борода исчезла.

«Откуда ты взялся?» — спросила она ровным голосом.

«Извини, я тебя напугал?» Он смущенно улыбнулся.

«Нет, я вполне привык к живым мертвецам».

«Спасибо», — сказал он. Он подошёл к ней, и тут она заметила, что он несёт палку, что одежда болтается на нём, а улыбка обнажает гораздо больше зубов, чем она помнила. Но всё это не сформировалось у неё в голове, лишь как впечатление, что Эйм выглядит немного моложе.

Он подбежал к ней и протянул руки, выронив палку. Она звякнула о бетон. Он опустил взгляд, и когда он поднял его, всё ещё с лёгкой неземной улыбкой на лице, её рука коснулась его левой щеки. «О чём ты, чёрт возьми, думала?» — прошептала она убийственным шёпотом. «Я горевала по тебе, Эйм. Я плакала по тебе. Мне было стыдно — мне было стыдно и я злилась на себя за то, что подвела тебя».

Это было похоже на смерть Чарли, только хуже, потому что я чувствовала, что бросила тебя. Как ты мог так поступить со мной, Эйм? Я была твоей подругой. Как ты могла быть такой бессердечной? Как ты могла не сказать мне?

Его глаза заметили ее гнев, и, возможно, он кивнул с пониманием, хотя она не хотела этого замечать, и, если уж на то пошло, она не обращала внимания на вены, которые вздувались у него на

висок и шею. «Прошу прощения», — наконец произнёс он. «Я понятия не имел, чем всё это обернётся».

«Чёрт, ты хотел, чтобы я поверил в твою смерть. Ты использовал меня, зная, что если я тебе поверю, то и все остальные поверят».

«Неправда», — сказал он, наклоняясь за тростью и одновременно глядя ей в глаза. «Я оставил столько улик, сколько смог придумать, чтобы доказать, что не погиб при взрыве, улик, которые поймёшь только ты. Я не хотел причинять тебе боль». Он положил руку ей на плечо, и она стряхнула её. «Как только это началось, это стало очень трудно контролировать».

Она смотрела на него, осознавая лишь очевидную, но очевидную мысль, которая не давала ей покоя с тех пор, как она впервые начала подозревать, что он жив. «За все эти годы, несмотря ни на что,

– наши разногласия, неудачное время и, давайте будем честны, конкуренция между нами – я опрометчиво предположил, что ты любишь меня, как друга или как любовника, или... Бог знает что. Я думал, ты любишь меня хоть немного, Эйм. Ты понимаешь, что я имею в виду?

Он кивнул, и она задумалась, понимает ли он. Она покачала головой и опустила взгляд, то есть посмотрела в себя. Было ли облегчение частью её гнева?

Остался ли ещё проблеск любви? Её взгляд скользнул по его лицу. «Дело в том, что никто, любящий другого человека, не может так с ним обращаться. Вот что я выношу из твоего поведения. Ты использовал меня, как любого другого мужика. Ты эксплуатировал мою любовь и преданность тебе. И знаешь, что самое ужасное? Я позволила себя эксплуатировать: этого я тебе не прощу».

«Знаю», — тихо сказал он. «Но, честно говоря, сестренка, я не хотел причинять тебе боль. Не было другого…»

«Тот раз, когда ты мне позвонил, — перебила она, — в субботу после взрыва. Ты собирался мне тогда сказать?»

Он молча покачал головой.

«Даже если бы ты поговорил со мной?»

'Нет.'

«Но на записи вы сказали, что мучительно переживали по поводу переезда в Нью-Йорк. Вы собирались мне рассказать или нет?»

«Я решил, что нет. И уж точно не по телефону».

'Почему?'

«Потому что никогда не знаешь, кто тебя подслушивает, особенно когда звонишь из Колумбии. Я знала, что ты разберёшься, и ты разобралась». Его взгляд умолял её, но в выражении его лица было что-то стойкое и решительное.

«Ты что, с ума сошёл? Как ты мог ожидать, что это сработает?» Она остановилась и посмотрела на него. «Они знают… они знают, что ты не умер. Килмартин позвонил мне пару часов назад и сказал».

Он воспринял эту новость спокойно, но спросил: «Вы пользовались своим телефоном, когда разговаривали с ним?»

«Нет, мой телефон выключен, и я бы не ответил на звонок. Ты что, меня за идиота принимаешь?»

«К настоящему моменту они уже вычислили обоих».

«Килмартин дал мне телефон, понятно? Он чистый. Там есть шифрование. Но ведь это не главное, правда? Хью Рассела убили из-за этой твоей дурацкой игры. Ты его использовал, и теперь он мёртв. Меня могли застрелить вместе с ним в машине».

«Могу ли я попросить вас выключить второй телефон?

Они будут следить за всем движением в этом районе. — Он смотрел ей в глаза, пытаясь установить с ней контакт. — И я думаю, нам стоит продолжить этот разговор в другом месте.

«Назови мне хоть одну вескую причину, почему мне не следует уходить сейчас».

«Потому что у тебя нет выбора: нравится тебе это или нет, ты в этом замешана. И потому что я поступаю правильно». Она снова ударила его, сильно и крепко, попав в висок. Но на этот раз гнев вспыхнул в его глазах, и он схватил её за руку, когда она отдернулась. «Прекрати, сестренка? Ты уже высказала свою точку зрения, ясно?»

Она не раскаялась. «Ты чертовски умеешь манипулировать.

С того момента, как я показался на дознании, вы знали, что на мне будет клеймо.

«Вообще-то, я не знал, что ты приедешь. Как я мог предположить, что ты бросишь работу в Нью-Йорке?»

«Но ты же знал, что я приду на похороны».

«Не обязательно — у нас были довольно плохие отношения. Я писал тебе несколько раз, но ответа не получил».

Она покачала головой. «Да ладно, ты же знал, что я приду. Хью Рассел искал меня в день похорон. Ты оставил мне пачку документов о деятельности правительства. Ведь это же государственные секреты, Эйм. Ты же должен был понимать, что они ни перед чем не остановятся, чтобы вернуть их».

«Это не государственные тайны, это секреты коррумпированной клики. Есть одно важное различие, сестренка. Послушай, мне многое хочется тебе рассказать, но я предпочитаю не делать этого открыто. Кстати, ты не знаешь, думают ли они, что я в стране?»

«Понятия не имею: Килмартин не говорил, но они использовали беспилотник, чтобы проследить за мной до долины, так что, полагаю, они надеются, что я приведу их к тебе».

«Может быть. Послушай, мне действительно нужно уйти отсюда».

«Как вам удалось подделать фильм?» — быстро спросила она.

«С большим трудом: вы внимательно его рассмотрели?»

«С чего бы мне, ради всего святого? Я воспринимал это как данность, пока не увидел книгу, а потом начал думать о том, что на самом деле ты хотел сказать в том стихотворении на обороте молитвенного приказа. Но фильм меня обманул, как и было задумано».

«Просто там было спрятано для тебя одно-два послания, которые, возможно, показались бы тебе забавными, но я не буду тебя этим утомлять». Он посмотрел на неё. «Ладно, сестрёнка, пора идти. Ты идёшь или нет?»

«Как вы правильно заметили, я больше ничего сделать не могу».

Она последовала за ним к задней части сараев, где у начала лесистой дороги был припаркован двухместный квадроцикл.

Она хотела спросить, почему он так тяжело передвигается, но он перебил её. «Как там „Голубка“?» — спросил он. «Разве это не чудесное место?»

«Что здесь замечательно? Уединение и близость к месту убийства или маленькое, но причудливое здание, в котором микрофонов больше, чем в студии звукозаписи? Честно говоря, я не увидел в этом ничего особенного».

Он улыбнулся про себя, забрался на велосипед и просунул палку между ногой и рулём. Она сделала то же самое, вцепившись в ручки по обе стороны от себя, но когда они рванули с места, ей пришлось переложить руки ему на плечи, и именно тогда она поняла, насколько болезненно худой Эйм. Они ехали около тридцати минут, проносясь по тропинкам Лесной комиссии, и ни разу не свернули на дорогу общего пользования или не остановились, чтобы открыть ворота. Шум двигателя не давал разговаривать, поэтому она села сзади, глядя на окрестности, и призналась, что один из величайших умов её поколения тоже хорошо управлялся с квадроциклом.

Они достигли скального обрыва, где из разломов и трещин в пластах росли деревья. Под ним был лесистый склон, а с вершины скалы

Спроектировал ровный, покрытый травой уступ. Эйм остановился, затем повернул мотоцикл на узкую тропинку и медленно въехал в углубление, и тут Кейт увидела, что уступ – это крыша, поддерживаемая стенами из высеченного из скалы камня. Большой загон для скота был переоборудован в домик с ангаром для велосипеда и дровяником. Он велел ей выйти, затем заехал мотоциклом под укрытие и заглушил мотор. Она прошла несколько шагов и огляделась. «Что это? Логово Робин Гуда?» Она обернулась. Эйм прислонился к столбу, выглядя изможденным. «Что с тобой? Ты выглядишь так, будто накачан наркотиками».

«Я в порядке», — сказал он бодро. «Просто неудачная ночь, вот и всё».

«Я не удивлюсь, если ты будешь спать здесь».

'Обед?'

«Обед! У меня встреча с Килмартином в шесть часов. Забудь про обед.

Мне нужно объяснение. Я хочу знать, в чём дело.

Как долго вы здесь?

«Несколько дней: это нормально, когда привыкнешь, но у Dove обзор лучше».

Несмотря на ее протесты, он вошел в дом и вернулся с нагруженным подносом, который поставил на скамейку, стоявшую рядом с хижиной.

«Присаживайтесь, поговорим», — сказал он. «У меня даже вино есть».

«У меня очень плохое предчувствие. Ты как будто сошёл с ума. Ради бога, расскажи мне, в чём дело».

Он откупорил бутылку и протянул ей бокал красного вина. «Итак, речь идёт о системе, невероятно мощной системе мониторинга, которая была внедрена тайно и продолжает расширять свой контроль над обществом через каждый официальный компьютер, каждую базу данных и каждую систему наблюдения. Некоторые называют её SPINDRIFT – прозвище, данное ей Кристофером Холмсом, моим предшественником в Объединённом разведывательном комитете. Кстати, я уверен, что…

Смерть Холмса не была случайностью, он был убит вместе со своей женой, и это станет ясно, когда мои показания будут опубликованы. Это также известно как «ГЛУБОКАЯ ПРАВДА», изначально описывающая продукт системы — официальное знание каждого из нас.

Она сделала глоток вина и отвернулась, чтобы не видеть раздражающую напряженность в выражении лица Эйма.

«DEEP TRUTH, если можно так выразиться, является развитием другой системы под названием ASCAMS, что означает «Автоматическая система корреляции и мониторинга выбора».

«Рассел упомянул об этом», — сказала она.

«Да, он, должно быть, читал досье. Он сказал мне, что не будет, но…» В любом случае, система ASCAMS была введена ещё в 2009 году для отслеживания подозреваемых в терроризме в преддверии Олимпиады.

Вместо того, чтобы разведывательные службы выбирали цели, система отслеживала все соответствующие транзакции и поведение и делала выводы об их намерениях. Например, она сопоставляла всех тех, кто купил билет в Пакистан или любое другое арабское государство, кто звонил по определённым номерам или совершал определённые покупки в интернете, или кто имел привычку посещать определённые места. Она искала определённые профили и модели поведения.

«Другими словами, это ваш базовый пакет для анализа данных», — сказала она.

«Нет, ты не понимаешь», — сказал он с раздражением.

«Эта штука следит за всеми! За всеми, Кейт! И за всем, что они делают! Она использует невероятно мощное программное обеспечение, чтобы анализировать поведение не только подозрительных лиц, но и всего населения». Он отвёл взгляд и глубоко вздохнул.

Вскоре после внедрения ASCAMS кому-то пришла в голову блестящая идея, что её можно использовать для выявления преступности. Затем тактическое координационное подразделение полиции по борьбе с национальным экстремизмом и передовые разведывательные группы внедрили её для наблюдения за группами активистов. И таким образом система постепенно расширялась – по мере того, как эти