«Мне бы хотелось заслужить твое доверие», — сказал Темпл, отворачиваясь.

«И есть ещё один момент, — настаивал Хопкрафт. — На данном этапе я не думаю, что разумно игнорировать происхождение этой штуки. Предлагаю рассмотреть две возможности. Первая заключается в том, что водоросли существуют с нами дольше, чем мы предполагаем; они расцвели с повышением температуры весной, незаметно распространившись в течение прошлого года, а может быть, и раньше. Существует четыре тысячи видов морских красных водорослей; споры водорослей могут переноситься ветром на большие расстояния».

«Ничто из этого не меняет характер угрозы», — сказал Темпл. «Мы находимся там, где находимся. Мы должны отреагировать, чтобы вселить в общественность уверенность».

«Совершенно верно, премьер-министр, но, возможно, разумно допустить возможность того, что эти водоросли распространились не через какие-либо вредоносные факторы, а либо в результате изменения климата и глобальных перемещений – возможно, в результате сочетания этих двух факторов – либо случайно попали в окружающую среду из одной из наших экологических лабораторий. Такие водоросли изучаются на станции морских исследований в Эшмир-Холт, а также специалистами по биологическому оружию в Министерстве обороны».

«Насколько я понимаю, Адам, этот геном отличается от всего, что мы видели раньше».

«Что ж, это правда, господин премьер-министр, и...»

Темпл повернулась к Кристине Шумейкер: «Не могли бы вы вкратце описать анализ, который вы проводили последние пару дней?» Она начала говорить сразу же, так что мало кто услышал, как Хопкрафт добавил, что организмы адаптируются и эволюционируют, и что эта пресноводная красная водоросль может быть разновидностью водоросли, изучаемой в лаборатории Эшмер-Холт.

Шумейкер, в чёрных брюках и оливково-зелёном жакете, с новой причёской, которая, по мнению Кэннона, делала её похожей на продавщицу косметики, задала им ряд вопросов, повернув голову на 180 градусов, чтобы привлечь внимание сидящих в конце стола. Во-первых, могла ли группа людей заразить систему водоснабжения образцами водорослей? Ответ был, безусловно, положительным.

Водохранилища в Великобритании были легкодоступны. Во-вторых, рассматривали ли подобные атаки террористические группировки? Да, есть множество доказательств того, что по крайней мере две группы, находящиеся под наблюдением, изучали возможность нанесения ущерба системе водоснабжения. В-третьих, были ли такие группы способны осуществить атаку? Да, она сообщила, что научные сотрудники МИ5 пришли к выводу, что после получения образцов и, возможно, их модификации водорослям достаточно будет всего лишь большого садового пруда, чтобы размножиться в достаточном количестве.

«Проводится ли работа по установлению связи между возникновением ТРА и перемещениями лиц, за которыми вы наблюдаете?»

спросил Темпл.

«Я собиралась коснуться этого, премьер-министр, — решительно заявила она, — но вы оцените аспекты безопасности этого вопроса».

Он понимающе зажмурил глаза.

«Но мы можем ожидать арестов в течение следующих нескольких дней в соответствии с законодательством о борьбе с терроризмом, — добавила она, — что позволит нам тщательно проверить помещения в районе Мидлендса, которые могут быть источником этой атаки. Но я обращаю внимание тех,

«Представьте себе чрезвычайную конфиденциальность этой информации: никакая информация о полицейской операции не должна выйти за пределы этой комнаты».

Постепенно небольшая вероятность отравления водопровода террористами превратилась сначала в вероятность, а к концу встречи – в почти несомненную реальность. Кэннон наблюдал, как Хопкрафт вмешивался, пытаясь восстановить чувство меры и научное обоснование, но никто его не слушал, и вскоре в Большом зале уже подавали чай. Темпл получил то, что хотел: не решение или новый курс действий, а ортодоксальную систему, которая была внедрена и будет воспроизводиться в его голове столько, сколько потребуется.

Кэннон отправился в комнату в северо-восточном углу дома, где младшая сестра обезглавленной леди Джейн Грей, леди Мэри, была заключена в тюрьму за брак без согласия королевы, – место, которое, казалось, всегда было ему отведено. Он сел на край кровати и позвонил двум политическим редакторам газеты Брайанта Маклина, чтобы обсудить встречу, посвященную кризису с водорослями. Как он и ожидал, оба спросили его о возможности внеочередных выборов. Он объяснил, что премьер-министр оставляет за собой право выбора и примет решение, исходя из сути дела.

пустая напыщенность, если таковая вообще существовала, – не позволяя таким вещам, как красные водоросли, занимать хоть какое-то место в его мыслях. Высказав эту ложь, он закинул ноги на кровать, закрыл глаза и подумал о молодой женщине, запертой в этой комнате на два долгих года по воле Её Величества Елизаветы I.

Килмартин покинул избирательный округ, где проживал депутат Сидни Хейл.

Разочарован. Хейл был не тем человеком, который организовал второе появление Дэвида Эйема в Комитете по разведке и безопасности, чтобы доказать существование «Глубокой правды». Профсоюзный деятель, убежденный левак с тридцатилетним опытом жесткой политики, Хейл зимой перенес несколько микроинсультов.

Он скрывал свою болезнь, но было очевидно, что он не сможет продолжать быть депутатом. Он тепло встретил Килмартина в маленьком домике на окраине Рагби и предложил ему выпить, но Килмартин видел, что ход заседаний Межведомственной комиссии по делам беженцев практически ускользает от него: Хейл не мог вспомнить обстоятельства второго появления Эйема, что ему предшествовало, кто ещё участвовал и почему его так захватила эта тема. Заседания ранних лет всё ещё были чёткими, но более поздние события были размыты. Он с улыбкой сказал Килмартину, что в последнее время едва может бодрствовать, что, впрочем, не обязательно было недостатком в парламенте.

В дверях Хейл стоял, жалко сгорбившись, и неуклюже пожимал руку, но тут в его глазах появился проблеск прежнего света. «Человек, который вам нужен, — это тот парень из Карлайла».

«Хороший парень, даже несмотря на то, что он сидит на скамьях в правительстве».

Дом манил его. Он отправился через всю страну в сторону Херефордшира. Дорога была свободна, и он должен был успеть до темноты, но через десять минут ему позвонила Дон Группо и сказала, что Темпл хочет увидеть его вечером в Чекерсе. Он извинился, но Группо ответила, что дело крайне срочное. Он дал ей номер своей машины, чтобы пройти через контрольно-пропускной пункт в Чекерсе, записал маршрут, потому что она сказала, что спутниковая навигационная система не сможет определить маршрут, и поехал на юг, в сторону Чилтерн-Хиллз.

В нескольких сотнях ярдов от дороги, ведущей к коттеджу «Дав», серебристый BMW пристроился за «Бристолем». Должно быть, он ждал её в подъезде у подножия холма. Она увидела в зеркале двух мужчин и тут же нажала на педаль газа.

BMW не поспевал за ней: либо на Bristol теперь был установлен трекер, либо спутниковая навигация BMW сообщила водителю, что перед ними длинная прямая дорога, и ей некуда ехать, если только она не решится на самоубийственный вариант — повернуть налево на крутом повороте и подняться наверх.

Крутой подъём через лес. Пару ночей назад она приняла эту дорогу за подъезд к коттеджу «Голубка». Перед поворотом она убрала ногу с педали газа, чтобы не было видно стоп-сигналов. С надёжной, как у настоящего старика, маневренностью «Бристоль» уверенно прошёл поворот, правда, немного круче, чем она ожидала, потому что заднее колесо вспахало склон, подняв в воздух комья земли.

Она пробиралась сквозь лес с удивительной скоростью, свет и тени деревьев мерцали в её левом поле зрения, и достигла вершины холма, где асфальтовая дорога поворачивала направо и сужалась, превращаясь в колею, где стояли несколько ржавеющих сельскохозяйственных машин. Она резко развернула машину, поставив её на ручной тормоз, чтобы посмотреть в ту сторону, откуда приехала, и, со всей злостью последних дней, переросшей в агрессию, помчалась вперёд, на вершину холма, чтобы увидеть приближающийся к ней BMW.

Инструктор по навыкам уклончивого вождения для новобранцев, безусловно, не одобрил бы её следующий план действий – направить «Бристоль» на BMW. Она сделала это, зная, что её машина гораздо тяжелее, и модернизированный двигатель V-8, вероятно, защитит её от удара при лобовом столкновении. Но этому не суждено было сбыться. Когда она мчалась под гору на скорости всего сорок миль в час, нервы водителя BMW сдали, и он скорректировал траекторию, чтобы вписать полоску травы и край канавы. Когда машины сблизились, переднее колесо соскользнуло в канаву, и прежде чем она успела опомниться, «Бристоль» проехал мимо, задев всю длину его автомобиля и заставив заднее колесо последовать за передним. «Бристоль» получил один или два удара и несколько повреждений лакокрасочного покрытия, но ничего больше. Она взглянула в зеркало и увидела, как из машины, которая замерла под углом, вылезают двое мужчин. Это заставило ее разразиться смехом, впервые за Бог знает сколько времени, и это наполнило все ее существо светом.

В Высоком Замке она припарковалась на боковой улице и пошла на площадь, зная, что ее засекут камеры видеонаблюдения, но сомневалась, что за ней кто-то наблюдает.

В любом случае, центр города был охвачен далеко не полностью, и она решила, что сможет сделать всё необходимое, не привлекая к себе внимания. В переулке рядом с площадью она купила новое нижнее бельё, затем зашла к риелтору и расспросила о местном рынке недвижимости. Удовлетворённая ответами менеджера, она взяла визитку и сказала, что Пол Спринг свяжется с ней на следующей неделе.

Следующим магазином был газетный киоск, где она отнесла к прилавку коричневый мягкий конверт и газету и попросила несколько почтовых марок.

Мужчина поднял взгляд от ноутбука и улыбнулся, когда она подошла.

«Должно быть, Росси продал тебе этот шарф», — сказал он.

«Это?» — спросила она, приподнимая конец шарфа. «Я купила его на площади на прошлой неделе».

«Да, от Росса Айера: надеюсь, ты не переплатил?» Он ухмыльнулся.

«Надеюсь, что нет, но мне так нравится...» — ее взгляд переместился на экран перед ним. «Что ты там делаешь?»

«Я торгую монетами, — сказал он, поворачивая к ней ноутбук. — Я зарабатываю на этом больше, чем на управлении магазином. Интересно, зачем я вообще этим занимаюсь».

Он показал ей страницу с монетами, отчеканенными во времена Александра Македонского. Он торговался за монету, недавно найденную в Македонии. Она никуда не спешила, поэтому слушала. К тому же, глядя на компьютер, ей пришла в голову идея, которая потребовала бы от неё получше узнать этого человека. Ему было лет тридцать пять, с неудачной козлиной бородкой и зачёсанными назад чёрными волосами.

На мочке уха у него была татуировка в виде звезды. Они долго разговаривали.

И он закурил сигарету. «Это мой магазин, — сказал он, — и я буду курить, где мне вздумается. К чёрту их». Он аккуратно чиркнул спичкой в открытую дверь.

«Совершенно верно», — сказала она.

«Я узнал вас по газетам, — сказал он. — Казалось, они хватались за соломинку».

'Они были.'

«Я знал Хью Рассела. Все его знали. Он был хорошим человеком.

Он когда-то работал на Росси. Надеюсь, этого ублюдка поймают.

'Да.'

Он поднялся со стула и протянул ей руку. «Привет, Ник Паркер».

В магазине никого не было; они разговаривали еще несколько минут, пока она не посмотрела на него пристально и не сказала: «У меня возникли небольшие проблемы с компьютером, и я искала место, откуда я могла бы загрузить что-нибудь в Интернет».

Его глаза сузились, когда он докурил сигарету, и он наклонился, чтобы потушить ее о край металлического мусорного бака.

«Возможно, я мог бы помочь», — сказал он, постукивая костяшками пальцев по глазу.

«Я не хочу доставлять вам никаких хлопот».

«Не волнуйся, мне все равно придется просидеть здесь еще час.

Что это такое?'

«Фрагмент пленки, точнее, фрагмент записи с камер видеонаблюдения.

Увидите сами. Его вынесли из офиса Хью Рассела, и, знаете ли, он может быть очень важен для расследования. Я просто хочу убедиться, что он в безопасном месте.

«Господи. Это серьёзно. Полиция это видела?»

«Да», — сказала она.

Он искоса взглянул на неё. «Но ты не думаешь, что они этим воспользуются?»

«Трудно сказать. Но, послушай, если ты не хочешь этого делать, я пойму: ты меня не знаешь. Я чужой».

«Я этого не говорил. В любом случае, я знаю, кто ты, и мне кажется, ты заслуживаешь доверия. Он у тебя с собой?»

«Ник, — сказала она, коснувшись его рукава. — Это очень важно. Могу ли я тебе это доверить?»

«Конечно», — сказал он, глядя ей прямо в глаза. Она дала ему DVD.

«Хорошо, я выложу это на своём сайте — Uriconcoins.com — там уже есть пара отрывков из фильма. Может быть, это поможет увеличить количество просмотров».

«Может быть», — сказала она. «Ты уверен? Давай я заплачу тебе за беспокойство. Не возьмёшь ли ты немного денег?»

Он покачал головой.

«Да ладно, мне станет спокойнее». Она протянула ему сто фунтов двадцатками, которые он любезно принял.

«Я собирался отправить DVD в этом конверте в свой офис в Лондоне. Не могли бы вы сделать это для меня, когда разместите его?»

Она написала на конверте, написав его себе в Calverts. «Я просто хочу пока припрятать отснятый материал, чтобы его никто не увидел. Могу ли я позвонить вам, когда решу, что хочу с ним сделать?»

Он дал ей карточку.

«И было бы здорово, если бы вы пока никому об этом не рассказывали».

«Нет проблем», — сказал он и добавил: «Не беспокойтесь».

Кэннон вздремнул полчаса, принял ванну и, выйдя, увидел себя в зеркале. За три года, что он провёл на Даунинг-стрит, его волосы поседели и поредели, он потерял весь свой мышечный тонус и стал дряхлым.