«А потом колумбийские власти провели собственную экспертизу останков и нашли совпадение?»

Полицейский кивнул. «У них есть полностью оборудованная лаборатория для проведения подобных криминалистических исследований, сэр. Возможно, это... э-э...»

... более сложная операция, чем можно было бы ожидать в этой стране».

Коронер кивнул и посмотрел на свои документы. «Спасибо».

Это все, сержант.

Спросив адвоката леди Эйем, есть ли у него вопросы, и получив в ответ покачав головой, коронер обратился к суду. «Мы слышали, как Дэвид Лукас Эйем, бывший правительственный чиновник, работавший на Даунинг-стрит, покинул Соединенное Королевство в длительный отпуск в декабре прошлого года. Учитывая исключительные качества г-на Эйема и его выдающуюся службу стране и премьер-министру, я считаю правильным выразить соболезнования суда его семье, друзьям и многим коллегам в правительстве в связи с его безвременной кончиной». Г-н Ричардс склонил голову, принимая слова от имени своей клиентки. «Что касается смерти Дэвида Лукаса Эйема, — произнёс он громче и официальнее, — я установил, что, отдыхая в Центральной Америке, он посетил колумбийский порт Картахена. 12 января этого года примерно в 17:45 он находился в колониальном районе города, когда произошёл взрыв, в результате которого он погиб на месте. Соответственно, я выношу вердикт, что г-н Эйам был убит неизвестными лицами противоправным образом».

Неоспоримый факт смерти Эйема был установлен. Когда Кейт встала и прошла вдоль скамьи, её смирение сменилось гневом на бессмысленную трату последних двух лет. Бог знает, как бы всё обернулось, если бы они поговорили в ту субботу – если бы они говорили всё это время, пока он был в изгнании в Высоком Замке.

Она подошла ко входу, где толпа репортеров столпилась вокруг клерка, раздававшего

DVD с записью взрыва. Она обернулась и увидела высокого мужчину – Килмартина – смотрящего на неё сверху вниз. Когда путь расступился, он жестом пригласил её пройти вперёд и одарил её улыбкой, полной сожаления и тонкогубой, которая, казалось, одновременно предлагала что-то и отсрочку. Она узнала этот взгляд: твёрдость взгляда и едва заметный огонёк энергии в глазах – масонское рукопожатие разведки – и подумала о мистере Килмартине с его запахом костров, научными журналами и зачитанными брошюрами, которые, как она теперь поняла, были каталогами семян. Что он там делал? Проверял, не было ли заявлено ничего неуместного в открытом суде?

Убедиться, что правительство не обвинят в чём-то низком или закулисном? Взрыв в результате теракта бывшего главы Объединённого разведывательного комитета – пусть даже и ненадолго и неохотно – всё равно должен был беспокоить Секретную разведывательную службу. Она кивнула ему и покинула зал суда, уклоняясь от телекамер снаружи.

OceanofPDF.com

2

Центр вещей

В центре коммуникаций на Даунинг-стрит работали всего три человека, когда премьер-министр Джон Темпл проскользнул туда и сел смотреть телевизор, постоянно настроенный на новостной канал. Свет в этом конце комнаты был выключен в рамках увлечения энергосбережением, периодически охватывавшего правительство, и Темпл оставался в тени. Он был в вечернем костюме, недавно покинув посольство с частного ужина в честь госсекретаря США, но даже после долгого дня выглядел, как обычно, щеголеватым и сдержанным. Одна из садовниц – секретарей, управляющих канцелярией премьер-министра – последовала за ним в отдел коммуникаций с папкой и теперь топталась в трёх метрах от него, раздумывая, стоит ли ей его беспокоить. Именно её присутствие привлекло внимание Филипа Кэннона, директора по коммуникациям. Он оторвался от экрана, встал, потянулся, затем медленно подошёл к премьер-министру и кашлянул, словно объявляя о своём присутствии.

Темпл подняла взгляд. «Ах, Сара, что я забыл сделать?» Премьер-министр был весь такой – винил себя, а не своих сотрудников. Он включил настольную лампу и взял папку с улыбкой, которая заставила его зажмуриться и кивнуть. Она указала на отрывок из заявления министра иностранных дел по Ближнему Востоку. Темпл прочитал его с ещё сохранившимся теплом в выражении лица, а затем передал ей. Она лучезарно улыбнулась ему и чуть не присела в реверансе. Манеры Темпла, его неиссякаемая предупредительность, несмотря на все тяготы службы, разительно отличались от его недавних предшественников: один…

пристрастившийся к опасной неформальности, когда никто не был уверен в принятых решениях, пока не прочитает их в газетах на следующий день; другой был склонен к обидам, ярости и крайней грубости, в одном известном случае он сбросил молодую женщину с ее места, чтобы воспользоваться ее экраном.

Кэннон кивнул ей, когда она вышла, и подошёл к премьер-министру. «Есть ли что-то, что вас особенно интересует?» — спросил он, немного увеличив громкость телевизора.

Премьер-министр покачал головой. «Просто решил заглянуть. Как дела, Филипп?» Кэннон не ответил, потому что внимание Темпл переключилось на бюллетень и репортёра, которая обращалась к камере, пытаясь удержать развевающиеся на ветру волосы. «Сегодня утром в коронерском суде живописного рыночного городка Хай-Касл на границе Англии и Уэльса были показаны драматические кадры момента гибели бывшего высокопоставленного государственного служащего в результате взрыва в Картахене, Колумбия».

Дэвид Эйам, некогда исполнявший обязанности главы Объединённого разведывательного комитета и доверенное лицо премьер-министра, отдыхал в колумбийском порту, где наркокартели вели длительную кампанию против профсоюзов и политического истеблишмента. Г-н Эйам, которому было сорок три года и который не был женат, погиб на месте от взрыва. После того, как выяснилось, что г-н Эйам был вероятной жертвой, пресс-секретарь премьер-министра выступил с заявлением, в котором говорилось, что все, кто работал с г-ном Эйамом, были потрясены и опечалены его смертью. Хотя он покинул Даунинг-стрит два года назад, в аппарате премьер-министра до сих пор с теплотой вспоминают его проницательность и неординарность ума. Он внёс большой вклад в администрацию Джона Темпла, в частности, как известно, находясь рядом с премьер-министром во время международных переговоров. Коронер Рой Кларк отдал должное исключительным качествам г-на Эйама и вынес вердикт о незаконном убийстве неизвестными лицами.

Они молча смотрели, как показывают запись взрыва. Когда она закончилась, Темпл втянул воздух сквозь зубы и покачал головой. «Можешь вернуть мне это?»

«Что? Ты снова хочешь взрыв?» — спросил Кэннон.

«Нет, просто отчет, а не взрыв».

Кэннон выбрал мгновенный повтор в меню справа на экране. Женщина снова начала свой репортаж. На середине Темпл резко рванулся вперёд. «Прекратите немедленно!» Кадр замер на руке женщины, снова потянувшейся к волосам.

«Нет, вернитесь немного назад». Премьер-министр взглянул на экран. Кэннон сделал то же самое.

'Что это такое?'

«Питер Килмартин там, на ступенях суда! Что он делает на дознании?»

«Понятия не имею», — сказал Кэннон. «Хотите, чтобы я сделал копию?»

«Нет, всё в порядке», — ответил он и наклонился, чтобы записать что-то в блокноте, лежавшем на столе. «А как насчёт похорон?» Он вырвал страницу и сложил её вчетверо.

«На следующей неделе. Вас будет представлять министр внутренних дел. Он хорошо знал Эйема, и, как я понимаю, его могут попросить выступить с речью – мачеха всё организует».

«Мы должны быть там». Последовала одна из знаменитых премьер-министрских пауз. Он потёр указательным пальцем необычно глубокий желобок – углубление над губой. «Видели ранние выпуски?» – наконец спросил он. «Есть ли негативные публикации в интернете?»

«Они принимают всё за чистую монету. Нет ни намёка на что-то зловещее, кроме самого акта варварства. Фильм сенсационный — он говорит сам за себя».

«Хорошо... да... это хорошо... мы бы не хотели, чтобы так говорили...»

«Что-то было неладное?» — предположил Кэннон.

«Нет. Ничего подобного».

«Да, мы же не Россия — британское правительство так себя не ведёт. Мы не отправляем туда людей».

«Нет. Совершенно верно. На самом деле, газеты полны новостей о каких-то токсичных красных водорослях, появившихся в водоёмах.

«Это выглядит наиболее тревожной из всех историй».

«Тем не менее, мне интересно, что он делал в Картахене».

«Похоже, это отпуск».

«В Колумбии? Это кажется маловероятным. Эйм был человеком, работавшим на оперные театры Европы, на величайшие библиотеки и музеи мира. Он подвёл нас, но не утратил свою культуру. Я имею в виду... Колумбию?»

«И все же у него было много непонятных страстей», — сказал Кэннон.

«Дело, Филипп, в том, что никто не знал о его пребывании в Колумбии, а учитывая трудности, связанные с его уходом из правительства, об этом должно было быть известно. Возможно, это был сбой в системе, или его планы были намеренно сокрыты? Колумбия, в конце концов, не место, связанное с законной деятельностью, не так ли? И Дэвид Эйам, насколько я понимаю, всё ещё считался проблемой».

Кэннон молчал: его не интересовали вещи, которые вряд ли попадут в заголовки. Дэвид Эйам был уже не новостью и давно перестал его волновать. Его отстранение от власти произошло без огласки и практически без шума в «Номер Десять», и в рамках необходимого сосредоточения профессиональной жизни Кэннона фильм из Колумбии был лишь кратким отвлечением от проблемы водорослей. На следующий день нужно было бы отшлифовать, приукрасить или похоронить волну новых событий, чтобы правительство Джона Темпла оставалось на плаву и пользовалось доверием по мере приближения выборов. Он посмотрел на своего босса – обывателя британской политики и своего лучшего помощника в этом деле – и…

Казалось, что никогда ещё публика не понимала человека так превратно. Внешне посредственный во всём, формальный и раздражающе прозаичный, Темпл был одной из самых загадочных личностей, с которыми когда-либо сталкивался Кэннон, личностью, непрозрачной и непостижимой даже для себя самой, как он подозревал.

Темпл поднялась. «Да, я думаю, мы узнаем, что делал Килмартин в Высоком Замке».

Он вышел из центра связи с листком бумаги в руках и направился в свою комнату, где по вечерам сидел с виски в потёртом кожаном кресле, которое вместе с ним переезжало из одного министерства в другое по мере того, как он незаметно, но неумолимо поднимался к вершине власти. Теперь же он сел за стол, задумался на несколько мгновений, глядя на незашторенное окно, а затем взял телефон.

OceanofPDF.com

3

Ночные мысли

Во сне она сидела за столиком на улице в блинной «Боливар». В тот день они занимались любовью в отеле с видом на океан, под шум моря, разбивающегося о скалы внизу. Но потом они поссорились – она не знала почему – и она сидела за другим столиком подальше от Эйама, пока он разговаривал по телефону. Маленький белый фургончик остановился перед кафе, из него вышел террорист, помахал ей и с усмешкой указал Эйаму. Она узнала террориста и знала, что сейчас произойдет. Она вскочила из-за стола и начала кричать на Эйама, но он не слышал. Он всё говорил, говорил, говорил.

Она проснулась, бормоча что-то, с трудом нашла выключатель и откинула спутанное постельное бельё. Её футболка была мокрой от пота, а волосы влажными и прилипли к шее. Она наклонилась и позвонила на ресепшен, где на другом конце провода был Карл, ночной менеджер. «Термостат в моём номере всё ещё сломан», — сказала она. «Здесь как в сауне».

Я думал, его собираются отремонтировать.

Карл предложил открыть окна.

«Ладно», — сказала она, увидев в зеркале свой голый торс и подумав, что ей стоит заняться спортом, может быть, вернуться к плаванию, от которого она отказалась в прошлом году. «И когда же это будет исправлено?»

'Завтра.'

«Вы можете это сделать? Иначе мне придётся переехать — в другую комнату или в отель».

«Конечно», — сказал он. «О, мисс Локхарт», — сказал он, когда она уже собиралась повесить трубку. «Вы не выполнили

Требования к удостоверению личности. Форма всё ещё здесь и ждёт вас.

«Три часа ночи! Я показал паспорт при регистрации, и у вас есть данные моей кредитной карты. Что, чёрт возьми, вам ещё нужно? Образцы волос?»

«Завтра всё будет хорошо. Но как нерезидент Великобритании вы обязаны это сделать. Отель обязан подать эту форму в полицию. Если мы этого не сделаем, нас оштрафуют».

«Почини термостат, и я посмотрю, в какой форме ты будешь».

Она положила телефон на место и приняла душ, позволяя воде ласкать затылок, пока думала о сне, а потом о том, как Эйм оставил ей сообщение. Это было так странно: молчание длилось больше двух лет, а потом, когда он был на грани смерти, он вдруг позвонил и начал болтать без всякой цели, словно между ними ничего не произошло – словно они легко и регулярно общались, словно они всё ещё были близкими университетскими друзьями.

Она вышла из душа, вытерлась и снова отстраненно оглядела себя в зеркале. Теперь она полностью проснулась. Включила телевизор и быстро переключала каналы, пока не добралась до международной службы BBC и повтора программы, анализирующей беспорядки, вспыхнувшие в британских городах годом ранее. Она убавила звук и включила телефон. Почему не ответила? Это было непостижимо, ведь в ту субботу она была в офисе, обсуждая последние детали сделки, которая должна была состояться в следующий понедельник, и они ждали новостей об ответе другой стороны. Телефон в тот момент никак не мог быть выключен. А если бы она разговаривала с кем-то другим, то получила бы сообщение сразу же, как только повесила трубку. Она пыталась вспомнить, где прослушала сообщение и что смотрела, когда услышала голос Эйма, но ничего не приходило в голову.

Она распахнула окна в сырую, безветренную ночь; крошечные частицы влаги мелькали в свете. Из её номера открывался вид на лесистую долину, и внизу едва слышалось журчание реки. Она вернулась к сообщениям и, услышав голос Эйема, положила телефон на подоконник и нажала кнопку громкой связи. «Здравствуйте, сестра, это я. Эйем», – начал он. «Мне хотелось поговорить, но, похоже, вы заняты». Эйем был с ней в комнате, живой и живой. Когда всё закончилось, она потянулась за сигаретой, закурила и снова прослушала сообщение, стараясь уловить каждый звук и интонацию. Она проделала это три или четыре раза, глядя в темноту. Затем, покачав головой, она поклялась ночи и злобно затушила сигарету о каменный подоконник. Она вернулась в комнату, пронзённая острой болью, и опустилась на кровать. Эйм был мертв, и ей не хотелось продолжать его слушать.