Его голос постепенно повышался, но теперь он упал почти до шёпота, когда он подсунул фотографию под взгляд Шэпа. «Ведь должно быть ясно, что эти люди — единственные подозреваемые в вашем деле; что они всё ещё на свободе и могут навредить моему клиенту, который и был предполагаемым получателем украденных ими документов». Его огромные руки упирались в стол, и он наклонился вперёд так, что его голова оказалась всего в футе над фотографией. Кейт была поражена…

великолепие его профиля, словно голова императора на древней монете.

«Они убили мистера Рассела, потому что, забирая документы, подозревали, что он был знаком с их содержанием. Это единственный вывод, который можно сделать». Он посмотрел на часы. «Если мой клиент не будет освобождён, эти изображения будут переданы СМИ в течение следующих получаса вместе с пресс-релизом, подготовленным моим офисом в Лондоне, в котором будет объяснено, что вместо преследования очевидных подозреваемых вы преследовали потенциальную жертву. Будет проведено подробное обсуждение документов и того, что они могут содержать, а что нет. Учитывая, что они когда-то принадлежали покойному Дэвиду Эйаму, вполне вероятно, что СМИ проявят немалый интерес к этой версии, и я полагаю, что это также обеспокоит ваших хозяев в Министерстве внутренних дел».

Он отстранился, и на его лице не осталось и следа гнева. «А теперь, господа, возможно, вы хотели бы рассмотреть позицию моего клиента в свете представленных мною доказательств. Возможно, эта страна скатилась в средневековье в том, что касается надлежащей правовой процедуры, но некоторые стандарты всё ещё соблюдаются, и мне остаётся ещё много способов решения проблемы».

Шэп побелел от гнева. «Ты думаешь, что можешь прийти сюда и угрожать мне?» — сказал он.

«О, не заблуждайтесь. Я угрожаю вам и главному инспектору Ньюсому немедленным разоблачением за некомпетентность и, возможно, даже халатность. Как ещё можно описать нежелание – намеренное или нет – просмотреть полную запись с Мортимер-стрит?»

«Вы пытаетесь повлиять на ход расследования убийства полицией!»

«Какое расследование убийства? Вы ещё не начали, и именно это я и предлагаю сказать СМИ».

Первой на это отреагировал Холлидей, который в ярости встал и вышел из комнаты, не сказав при этом ни слова.

Затем Ньюсом проделал ту же процедуру с диктофоном, пока Шэп и Терви пристально смотрели друг на друга.

Когда они уходили, Терви крикнул им вслед: «Полчаса, джентльмены, вот и все, что у вас есть. Полтора часа».

«Это было впечатляюще», — сказала она. «Я поняла, что у них есть фотографии мужчин, входящих в здание и выходящих из него».

«Конечно, дорогая, – такой умный юрист, как ты. Конечно, да. Но гораздо лучше, что ты позволила мне тебя защитить: защищать себя самому всегда нелегко».

«Но это был хороший туз, прекрасно сыгранный, мистер Тёрви, и я благодарен вам за то, что вы проделали весь этот путь. Я позвоню Сэму Кэлверту и поблагодарю его, когда выйду отсюда».

«О Боже, мисс Локхарт, с чего вы взяли, что я разыграл свой козырь? Это в другой раз, и я, конечно же, не собираюсь использовать его сейчас и даже рассказывать вам об этом». Он небрежно махнул рукой в сторону пары чёрных полусфер, вмонтированных в решётку потолочных плиток над ними.

OceanofPDF.com

17

Любители книг

Поздно вечером в пятницу Питер Килмартин проскользнул в библиотеку Сент-Джеймс, поймал взгляд Кэрри Миддлтон и, проследив за ее взглядом до ряда компьютеров с каталогами в зале выдачи, куда он пошел заглянуть. Несколько минут спустя она поспешила к нему в своем аккуратном старомодном сером костюме-двойке и встала у экрана рядом с ним. Она ничего не сказала, но несколько секунд изучала экран, затем вынула клочок бумаги из держателя рядом с экраном и, записав номер ссылки, вышла с листком в руке. Умница Кэрри. На столе остался клочок бумаги с отчетливо видимыми отпечатками ее почерка. Рука Килмартина рассеянно скользнула за ним, а затем он записал свой номер ссылки, стараясь не заслонять борозды, оставленные коротким карандашом Кэрри. Она ждала в дальнем конце стеллажа, тихо сидя за маленьким, неосвещенным столиком.

Проходя сквозь религиозный мрак, он подумал, что совершенно не защищен от ее чар, представлявших собой редкое сочетание теплоты и чопорной официальности.

У Кэрри были каштановые волосы, тёмные глаза и подтянутая, женственная фигура, которую, по его опыту, всегда смягчали наряды тёмных тонов, купленные с учётом качества во время январских распродаж. У неё был лучший вкус из всех женщин, которых он знал; во всяком случае, это ему нравилось.

«Вы нехорошо себя ведете в библиотеке, мистер Килмартин».

сказала она. «Вы нас всех посадите».

«Мне очень жаль, Кэрри», — сказал он, садясь напротив нее.

«Но я бы не спрашивал, если бы это не было важно. И, пожалуйста, прекрати этот разговор с мистером Килмартином. Мы слишком давно знаем друг друга. Питер, пожалуйста».

«Хорошо, Питер, но это действительно кажется странным. В любом случае, я хотел поговорить с тобой, потому что та молодая женщина, о которой ты мне рассказывал, пришла сегодня утром и завершила своё членство».

Она спросила меня по имени и сказала, что хочет посмотреть книги, и я ей показала. Она выглядела очень встревоженной. Я спросила, в чём дело, и она ответила, что уверена, что за ней следят. В общем, мы вместе нашли книгу – «Вавилон» Экхарда Унгера, последний раз брала в декабре 1998 года. Ваш маркер всё ещё здесь, на сто пятидесятой странице. Она открыла книгу и прочитала: «Meiner Frau Hawiga in Liebe un Dankbarkiet Gewidmet – моей жене Хавиге посвящается с любовью и благодарностью – как романтично. Интересно, где сейчас герр Унгер и его жена… в общем». Она подняла глаза и улыбнулась. «Мэри МакКаллум сказала мне, что если её поймают, это будет означать годы тюрьмы, и она знала, каково это, потому что уже отсидела восемнадцать месяцев. По какой-то причине она чувствовала, что может довериться мне. Мы договорились, что она не может рисковать и оставлять эти бумаги там, где их кто-нибудь может найти».

«Ну что ж, я прекрасно понимаю», — сказал Килмартин. «Спасибо, что рассказали».

«Типичный мужчина», — сказала Кэрри. «Ты не дождался, пока я закончу».

«Извини, пожалуйста, продолжай, Кэрри. Мне правда жаль». Ему пришло в голову, что она кокетничает, и он ответил ей, как ему показалось, довольно глупой улыбкой.

«Поэтому мы договорились, что я спрячу книгу там, где её найду только я. Вот название и место». Она протянула ему листок бумаги. «Она там всего пять минут. В этот час на кафедре религии никого не будет».

«Спасибо», — сказал он, кладя бумажку в карман. «Это действительно выходило за рамки служебного долга».

«Мне было жаль её, и я хотела помочь». Она наклонилась вперёд и положила руку ему на плечо. Смесь

На него нахлынули запах Шанель, а для Килмартина — столь же опьяняющий аромат книг. «Ты же не собираешься втянуть её в ещё большие неприятности, Питер?»

«Я очень надеюсь, что нет, Кэрри», — пробормотал он.

«Я изменил книгу, потому что она была недостаточно большой, чтобы скрыть конверт. Это одна из твоих никчёмных работ».

«Ладно, я лучше пойду и посмотрю, что она оставила».

«Я поднимусь примерно через полчаса. Этого времени будет достаточно?»

«Да, я так и предполагаю. Спасибо, Кэрри. Я очень тебе благодарен».

Он вышел на главную лестницу, прошел через «Литературу».

В разделе «Религия» он быстро нашёл «Историю религии Новой Англии». Он сел за стол с видом на крыши за библиотекой. С запада надвигались чёрные тучи; свет быстро мерк: он дёрнул за шнур, и вдоль книжных полок попеременно замигал ряд люминесцентных ламп.

Внутри книги лежало шесть листов бумаги, сложенных до размера сигаретной пачки и стянутых резинкой. Он развернул их и обнаружил четыре листа неисправленной расшифровки секретных показаний, представленных Комитету по разведке и безопасности почти ровно два года назад – 20 марта. На верхнем листе расшифровки были указаны имена председателя и девяти членов комитета. Там же было вступительное слово председателя. Следующая страница была помечена цифрой «20». Это был момент доблести Эйема, момент, когда он пожертвовал всем, чтобы сказать правду. Его взгляд упал на имя Сидни Хейла, члена парламента.

Сидни Хейл: Благодарю вас, председатель. Как вы знаете, на этот комитет возложена особая ответственность за контроль в условиях секретности, в которых мы работаем. Мы отчитываемся перед

Господин премьер-министр, но наш главный долг — перед парламентом и народом этой страны. Существует тонкая грань между интересами государства и безопасности и интересами народа и эффективным управлением. Я не буду делать выводы, пока мы не выслушаем показания господина Эйема, но считаю важным внимательно выслушать его слова.

Председатель: Хорошо, давайте продолжим. Господин Эйм, не хотели бы вы сделать шаг вперёд?

Мистер Хейл: Спасибо, мистер Эйм, что согласились выступить во второй раз. В прошлый раз, когда мы были в этом зале, вас спросили о проекте под названием SPINDRIFT. Это так?

Дэвид Эйам: Да.

Г-н Хейл: Будучи исполняющим обязанности председателя Объединённого разведывательного комитета и важным членом аппарата премьер-министра на Даунинг-стрит, отвечающим за вопросы стратегической безопасности, вы заверили нас, что — и здесь, я думаю, будет полезно процитировать выдержку из протокола — «Такого явления, как SPINDRIFT, не существует, и я никогда не слышал этого названия». Это правда?

Г-н Эйам: Да, я действительно это сказал.

Г-н Хейл: Но было ли ваше утверждение верным?

Г-н Эйам: Да, я не слышал о SPINDRIFT, потому что это неофициальное название, данное моим предшественником в Объединённом разведывательном комитете проекту, официально называвшемуся DEEP TRUTH, хотя, пожалуй, стоит уточнить, что это название используется редко. Видите ли, я не понял, что это одно и то же, и поэтому ввёл комитет в заблуждение, за что приношу извинения.

Г-н Хейл: Не могли бы вы рассказать комитету, что такое DEEP?

ПРАВДА? В конце концов, мы слышали и другие показания сотрудников Службы безопасности, которые подтверждают ваши первоначальные показания.

замечает, что такого не существует. Похоже, вы спорите с весьма авторитетными свидетелями, мистер Эйм.

Г-н Эйам: Я не могу сказать вам, что это такое, потому что я здесь лишь для того, чтобы исправить ложное впечатление, которое я создал, когда предстал перед вами в прошлый раз. Я здесь, чтобы заявить, что это действительно существует.

Мистер Хейл: Это все?

Г-н Эйам: По сути, да.

Г-н Хейл: Но вы считаете, что это достаточно важный вопрос, чтобы прийти сюда и исправить ситуацию?

Г-н Эйам: Да.

Г-н Хейл: Но если бы это был важный вопрос, который вы предлагаете, парламент или, по крайней мере, этот комитет наверняка признали бы одно или оба имени. Мы бы знали об этом вопросе, и мы бы поняли, о чём вы говорите.

Г-н Эйам: Я предполагаю, что есть некоторые знания о DEEP

ПРАВДА, поэтому, как мне кажется, мне и задали этот вопрос, когда я впервые к вам обратился. Полагаю, это указывает на то, что существует – как бы это сказать? – ограниченное понимание ГЛУБОКОЙ

ПРАВДА и, следовательно, беспокойство среди очень немногих людей в парламенте.

Г-н Хейл: И было ли это сделано с ведома парламента?

Существовало ли какое-либо законодательство, касающееся создания SPINDRIFT или DEEP TRUTH, или чего-то еще?

Г-н Эйам: Я полагаю, что этот законопроект был принят без ведома парламента. Члены этого комитета знают, что наблюдается растущая тенденция к предоставлению министерствам и министрам широких дискреционных полномочий при рассмотрении законопроекта в парламенте, что означает, что многие законопроекты принимаются без обсуждения и огласки. Многое принимается без ведома общественности.

Г-н Хейл: Вы утверждаете, что это не имеет под собой никакой законодательной основы и что это было сделано без ведома членов обеих палат?

Г-н Эйам: Это будет не первый раз.

Председатель: Но, конечно, сейчас существует проблема расходов. Насколько вам известно, были ли потрачены на SPINDRIFT крупные государственные средства?

Г-н Эйам: Я не могу сказать.

Г-н Хейл: Не можете сказать или не скажете?

Г-н Эйам: Я не могу точно сказать, о каких расходах идет речь.

Г-н Хейл: Деньги — ваша главная забота?

Г-н Эйам: Это всегда вызывает беспокойство, но если вы спросите мое личное мнение, то нет, это не моя главная проблема.

Председатель: Полагаю, мы рискуем скатиться в царство фантастики. Похоже, мы говорим о чём-то, что не имеет общепринятого названия, никогда не было одобрено парламентом и не обсуждалось на секретных заседаниях этого комитета. Мистер Эйем не скажет, что это такое; лишь то, что эта вещь существует. Всё это кажется слишком теологическим для нашего времени. Разве у нас нет более важных вещей для размышлений?

Г-н Хейл: Господин председатель, если позволите, вы забываете, что г-н Эйам происходит из самого сердца политического истеблишмента.

Он не журналист, одержимый теорией заговора. Он верит в действенную силу государства, как и говорил нам ранее, но его присутствие здесь явно указывает на некоторую обеспокоенность.

Г-н Эйам: Мои убеждения не имеют значения. Я здесь лишь для того, чтобы исправить ложное впечатление, которое я создал во время своего предыдущего выступления. Это мой законный долг.

Председатель: Что ж, думаю, мы все согласимся, что вы выполнили это обязательство. Спасибо, господин Эйм.

Перечитав переписку, Килмартин отодвинул бумаги и откинулся назад, скрестив руки на груди. Эйм сознательно не выдал почти ничего, кроме признания существования сущности, известной как СПИНДРИФТ, или ГЛУБОКАЯ ИСТИНА.

Это само по себе имело значение и было достаточным, чтобы навлечь на него беду. Было ещё два листа бумаги. Первый представлял собой протокол показаний, данных позднее в тот же день госпожой Кристин Шумейкер, заместителем директора Службы безопасности. Её спросили, что она может сказать по поводу утверждения Эйема и может ли она прояснить для комитета вопрос о программе DEEP.