И Дарш, кстати: она вспомнила тот странный взгляд, который он бросил на неё, когда говорил о бабочке-адмирале, которая зимует, а затем оживает весной, или летит на север из Франции. Он имел в виду, что Эйм всё ещё во Франции? Знал ли Дарш, и если да, то намекал ли он, чтобы проверить, есть ли у неё подозрения? Его…

Театрализованное проявление скорби на похоронах также может нести в себе свое собственное послание — процитированную им молитву о том, что внутренний человек обновляется, а невидимое — вечно.

И не только Дарш намекала во время службы. Она зашла в дом, нашла на кухне свою сумку и вытащила расписание похорон, которые Эйем с такой заботой и предвидением спланировал. На обороте было стихотворение под названием «Моя смерть». Она прочла второй куплет: «Возможно, меня сейчас не будет, сестра, ибо другие говорят, что я умерла. Но я буду ждать тебя здесь, сестра, пока мы не выйдем из воды». Это была не анонимная американская народная песня, а стихи, которые Эйем сам обрюхатил и с некоторой наглостью поместил на обороте своей собственной похоронной службы. Она уставилась на слова и прошептала: «Эйем, ты гребаный ублюдок». Сжав брошюру, она тяжело села и попыталась сосредоточиться. До этого момента недоверие, надежда и радость боролись за то, чтобы переполнить ее, но теперь крепнущая уверенность в том, что Эйем жив, пробудила в ней чувство чего? Предательство казалось самым подходящим словом. Он обманул её, использовал её бессовестно, не думая о горе и раскаянии, которые она испытает, поставил под угрозу её жизнь и стал причиной смерти невинного человека. Инсценировка смерти была, по сути, высшей ложью, и Эйм сделал это, чтобы переложить на неё все свои проблемы и уйти от ответственности за дело, которое он, казалось, сам и создал.

Второе слово, пришедшее ей на ум, было «трусость», но у нее не было времени уточнять свои мысли дальше, потому что из открытой входной двери ее окликнул Шон Нок.

«Входите», — сказала она, вставая.

Нок был в свободной рубашке лесоруба и весь вспотел от холода. Он бежал всю дорогу. «По телефону ты казался обеспокоенным».

«Всё в порядке», — холодно сказала она. «Я задам тебе вопрос и хочу получить прямой ответ». Она взяла «Историю моряка, потерпевшего кораблекрушение» и протянула ему. «Эта книга лежала на полке книжной обложкой наружу, в середине».

«Это ты его туда положил?»

«Возможно, его передвинули во время уборки», — невинно заметил он.

«У меня нет уборщицы».

«Да, это я».

«Ты инженер, Шон, а не уборщик».

«Мне платили за то, чтобы я присматривал за этим местом, в том числе за тем, чтобы вытирать пыль и пылесосить».

«Шон, ты положил эту книгу туда, чтобы я ее увидел?

Тебе кто-нибудь сказал это сделать?

«Я так не думаю. Нет».

«Не мешай мне, Шон. Ты это туда положил?»

Нок посмотрел на неё с недоумением: «Правда, я не помню, чтобы я его двигал».

«Оставайтесь здесь. Я позвоню на улице. Когда вернусь, мне нужны будут ответы». Она схватила сумку и пошла в конец сада, где достала телефон Килмартина и набрала его номер. Он ответил после первого гудка. «Нам нужно поговорить как можно скорее», — сказала она.

«Да, я согласен. Нам нужно многое обсудить», — сказал Килмартин.

«Но я не могу сейчас говорить. Нам нужно встретиться завтра. Город или деревня, что вам больше подходит?»

«Страна. Недалеко отсюда». Произнеся эти слова, она увидела несколько фар, прорезавших деревья в верхней части трассы.

«Хорошо. Я первым делом позвоню», — сказал Килмартин и повесил трубку.

Теперь она увидела мигающий синий свет. Через несколько секунд три полицейские машины въехали на подъездную дорожку дома Эйема, остановились и высадили несколько полицейских в форме. Затем появились двое.

Из машин без опознавательных знаков вышли трое мужчин в штатском.

Одним из них был Ньюсом. Полицейские в форме подбежали к входной двери и открыли её без звонка. Затем через окна гостиной она увидела, как они схватили Шона Нока.

Раздались крики и потасовка, в ходе которой Нок швырнула двух офицеров через всю комнату. Не раздумывая, она выключила телефон Килмартина, положила его в один из цветочных горшков, сложенных в углу огорода Эйема, и поставила сверху другой горшок. Затем она вызвала список вызовов на своём телефоне, водила пальцем по экрану, пока не выбрала в меню пункт «Принятые вызовы», и продолжала нажимать на экран, пока не зазвонил номер последнего принятого вызова.

«Это я», — сказала она, когда её мать ответила. «Мне нужна помощь. Не могли бы вы позвонить Сэму Кэлверту в адвокатскую контору «Кэлверт-Мэйн» в Нью-Йорке и объяснить, что мне нужен лучший адвокат в Англии. Он знает, кто это. Кажется, меня сейчас отвезут в полицейский участок Хай-Касл. Понятно?»

«Да, я записываю, дорогая. Высокий Замок... полицейский участок». Кейт впервые была благодарна матери за её хладнокровие. «Мистер Кэлверт будет готов?»

«У него есть помощница по имени Эми Стовалл. Скажи ей, кто ты, и объясни, что это срочно. Слушай, мне пора идти. Спасибо, мам».

«Понял. Удачи. Позвони, если сможешь».

Она ждала в темноте, наблюдая, как полиция носится по дому в поисках. Она набрала номер службы обмена сообщениями и вернулась, чтобы удалить голосовое сообщение от Эйема, затем выключила телефон, бросила его в карман и направилась к входной двери. Ньюсом обернулся на звук её шагов по гравию. «Кейт Локхарт, я арестовываю вас в связи с убийством Хью Артура Рассела, произошедшим 13 марта. Вы пойдёте с нами». Женщина-полицейский схватила её и повела к машине без опознавательных знаков.

Шона Нока, связанного синими бинтами на запястьях и с раной на брови, отвели в заднюю часть полицейского фургона.

OceanofPDF.com

15

Точка редактирования

Килмартин прибыл в отель Isambard на Эджвер-роуд в девять тридцать вечера и направился в номер, забронированный гражданином Новой Зеландии по имени Оуэн Кеннеди, заплатив за него кредитной картой и показав паспорт на то же имя.

Мюррей Линк последовал за ним через несколько минут, получив сообщение с номером комнаты. Он поставил ноутбук на стол, а Килмартин достал из холодильника пару миниатюрных конфет и сел на стул рядом с Линком.

«Господи, что это на тебе, Мюррей?»

'Что ты имеешь в виду?'

«Лосьон после бритья».

«Мне его жена дала. Сейчас пробую».

«Боже, я встречал погонщиков яков, которые пахнут лучше», — сказал Килмартин и разлил миниатюрные порции виски и водки по двум стаканам.

«Ты хочешь это увидеть или нет?» — раздраженно спросил Линк.

«Да, пожалуйста, продолжайте».

«Ладно, это настоящий собачий обед», — радостно сказал он, пока его пальцы сновали по клавиатуре. «Что ты знаешь о видеокамерах, Питер?»

«Очень мало».

«Ну, видеокамера, на которой был снят этот фильм, была довольно сложной моделью, которая записывала не на диски, а прямо на жёсткий диск, способный хранить около пяти часов материала. Она обладает рядом интересных функций, которые редко оценит рядовой зритель. Она выделяет

Плёнка с метаданными, известными как EXIF (Exchange Image File Format), если использовать его полное название, — это скрытая информация, которая позволяет узнать марку и номер модели камеры, время и дату съёмки, а также настройки камеры. Эта модель также оснащена GPS-устройством, которое сообщает, где находилась камера во время съёмки.

«Боже мой! Ты хочешь сказать, что всё это можно увидеть на DVD?

«Может быть, это копия третьего поколения?»

«Безусловно, но нужно знать, что делаешь». Он нажал на значок. «Вот та часть видеозаписи, которая не была показана на следствии. На ней показана группа туристов в портовой зоне Картахены, а также посещение какого-то мемориала у моря. На заднем плане виден город, и, кстати, код GPS указывает, что они находились именно в этом месте во время съёмки».

Они наблюдали за тремя туристами, прогуливающимися по порту, а затем остановившимися перед большой каменной плитой, высеченной в форме книги. На обложке были написаны слова: «Габриэль Гарсиа Маркес – Relato de un Náufrago». Камера сфокусировалась на остальной части надписи. Килмартин без труда перевёл её целиком. «История моряка, потерпевшего кораблекрушение. Который десять дней провёл на плоту без еды и воды. Который был провозглашён национальным героем. Поцелован королевами красоты и обогатился благодаря рекламе, а затем возненавидел правительство и навсегда забыл».

«Как его можно забыть навсегда, если ему воздвигнут кровавый памятник?» — спросил Линк.

Килмартин рассеянно улыбнулся и сделал пометку в маленькой красной книжечке: «Интересно, почему это не показали на дознании».

«Я как раз к этому и клоню», — сказал Линк. «Итак, теперь мы переходим к главному», — сказал Линк. «Хочу обратить ваше внимание на пару вещей. Все туристы одеты одинаково, но есть пара незначительных отличий. Блондинка…

в красной пятнистой рубашке на колене большой пластырь, которого нет в первой части фильма.

«Ну и что? Вероятно, она нанесла себе ранение позже в тот же день, до того, как они добрались до кафе, где убили Эйма».

Линк покачал головой, показал кадр группы у мемориала и увеличил участок кожи вокруг левого колена женщины. Вместо пластыря была видна ссадина, окружённая участком незагорелой кожи. «Таким образом, эта сцена в порту, которая, как предполагалось, была снята утром в день взрыва, на самом деле была снята гораздо позже – возможно, через два-три дня. Обратите внимание, что на мужчине и кроссовках беговые носки другого цвета – синие, а не белые, – и вся группа в целом выглядит гораздо более загорелой, чем на кадрах с взрывом».

«Вы правы. А как насчёт скрытых данных в фильме о кафе и взрыве бомбы?»

«Вот это и странно. Метаданные EXIF в порту и мемориальных сценах в порядке – там указано, что съёмка проходила утром 12 января в Картахене при чрезвычайно ярком солнечном свете. Когда мы приезжаем на место происшествия в кафе, данные уже подменены, что возможно с помощью специальной программы, хотя в этом деле нужно разбираться. В некоторых местах данных нет, а в других появляется другая дата – 19 января».

«И что это значит?»

Кто-то пытался убрать из фильма информацию о дате, времени и месте съёмки, но сделал это ужасно. Например, некоторые фрагменты фильма геокодированы на местоположение за пределами Картахены, примерно в двадцати милях. Я проверил. Но это ещё не всё.

В фильме есть скачок, огромная пропасть, которая становится очевидной, когда смотришь его до конца. Не понимаю, почему никто этого не заметил. Поймёте, о чём я.

Он прокрутил запись с того момента, как камера переместилась с колокольни на балкон, чтобы запечатлеть трёх туристов, пьющих пиво. Эйм и детектив Батиста находились на заднем плане. Вся сцена была гораздо быстрее, чем помнил Килмартин, но затем он вспомнил, что клерк коронера постоянно запускал и останавливал запись.

Монтажный момент, как выразился Линк, наступил после разговора Эйма с полицейским и его телефонного звонка. Он заплатил за напиток и перешёл улицу в переулок. На мгновение возникла неподвижность, а затем резкий толчок, указывающий на то, что ракурс съёмки был слегка изменён или камера слегка опустилась на штативе. Килмартин подумал, что клерк, должно быть, остановил съёмку именно в этот момент, иначе он бы это увидел. Поза детектива, развалившегося в кресле, осталась прежней, но люди на переднем плане слегка сместились.

«Значит, здесь они вырезали из фильма целый отрезок времени», — сказал Линк. «Какой он длительности, никто не знает. Я немного поработал с часами, которые носит мужчина на переднем плане — я бы сказал, что они показывают от девяноста секунд до двух минут. Других внутренних данных, позволяющих точно определить время, нет, и все скрытые данные в этом фрагменте отсутствуют».

«То есть у Эйема потенциально было время убраться от газовой бомбы?»

«Именно так, только это была не газовая бомба. Если сопоставить кадры этой бомбы с видеозаписью взрыва бомбы в Ираке семь-восемь лет назад, то эти два случая просто несопоставимы. Бомба, использующая баллоны под давлением, где газ вытекает на большую площадь, подрываясь взрывчатым веществом, — это мощное оружие, которое убило бы всех на той улице, что-то вроде комбинированных бомб объёмного взрыва, используемых американской армией».

Взрывная волна впечатляет. Но этот взрыв был гораздо менее разрушительным. Он вытащил кадр белого фургона, въезжающего в переулок, и активировал графический эффект.

Это подняло фургон и развернуло его. «Основной взрывной контейнер, вероятно, был заложен в середине задней части фургона в пластиковых пакетах. Вокруг него, вероятно, была смесь бензина, вязкого масла и дизельного топлива, вероятно, в бочках. Бензин создаёт эффектный огненный шар, за которым следуют облака чёрного дыма, создаваемые маслом и дизельным топливом. Полагаю, небольшие заряды были установлены на дверях, на правой стороне шасси, чтобы перевернуть автомобиль, и, возможно, даже на блоке двигателя». Грязный палец касался экрана в разных точках. «Это была пиротехника боевика, Питер. На самом деле, я думаю, что всё это — своего рода постановка для фильма. Выглядит реалистично, потому что опыт большинства людей в области взрывов ограничивается голливудской пиротехникой. У них нет доступа к кадрам настоящих взрывов». Он показал Килмартину видеоролик с экспериментом с участием пикапа и импровизированного взрыва топливовоздушной смеси, проведенного американскими военными. Было видно, как ударная волна распространяется по очень большой площади.

Сравнения между двумя взрывами не проводилось.

Килмартин отодвинул стул назад и уставился на стену.

«В тот день Дэвид Эйам не был убит в Колумбии», — сказал Линк.

«О, я не уверен, что мы сможем зайти так далеко», — сказал Килмартин.

«Можем», — сказал Линк. «Он не пытался исчезнуть навсегда. В метаданных слишком много несоответствий. Если кто-то достаточно умен, чтобы изменить EXIF, он делает это правильно, но здесь они устроили полный бардак. Полагаю, этот парень пытался убедить всех, кто внимательно посмотрел фильм, что всё это фальшивка. Может, он знал, что этим человеком окажешься ты».