Она взглянула на старый зелёный стол и представила себе Эйама, пишущего ей свою странную записку, затем дошла до конца сада и посмотрела на долину. Ферма Дав лежала внизу, словно детский рисунок. Звуки гусей и овец доносились до неё по восходящему потоку воздуха, который трепетал в голых ветвях деревьев вокруг сада. Справа от неё, у начала долины, раскинулся большой лес, в котором уже пробивались первые бледные проблески весны. До него – яблоневый и грушевый сад размером с теннисный корт. Почти ничего не двигалось. Кроме брошенного сельскохозяйственного оборудования, разбросанного на удивительно большой площади, здесь почти не было признаков современной жизни.

Ни телеграфных столбов, ни телефонных вышек. Она вздрогнула от древней тишины этого места. «Господи, какого чёрта кто-то делает здесь один зимой?»

«В этом есть свое очарование», — сказал Рассел.

«Они не сразу очевидны».

Внутри коттедж царил привычный, как и во всех домах Эйем, уютный, знакомый вид. Она узнала несколько предметов мебели: комод в стиле королевы Анны, большой диван, заваленный старыми гобеленовыми подушками, четыре оригинальные гравюры фотографа Джеймса Равилиуса, черно-белый портрет пианиста Гленна Гульда, висящий над его коллекцией записей Гульда, рисунки Генри Лэмба и Пола Нэша, кресло с высокой спинкой, рядом с которым стоял пуф с несколькими книгами. Его библиотека занимала две стены большой гостиной и просторный коридор на кухню. Книги были расставлены, как и в его лондонской квартире, сначала по темам, а затем в алфавитном порядке. Вдоль одного конца гостиной аккуратно лежали полдюжины стопок книг.

«Книги подобны обуви и очкам, — тихо заметил Рассел. — Они хранят в себе частичку души человека ещё долго после того, как его хозяин умер».

«Или сделать пустоту более очевидной». Она сложила руки на груди, скрывая печаль. «Мне кажется, у него теперь больше книг, чем было раньше».

«Так он проводил большую часть времени зимними вечерами. Я никогда не встречал человека, который бы так много читал и так много запоминал из прочитанного».

Когда они осмотрели весь верхний этаж и кухню, он спросил: «Что вы собираетесь со всем этим делать?»

«Бог знает. Я не смогу здесь жить. Что бы я делала в английской глубинке?» Она замолчала. «Полагаю, мне придётся его продать». Её взгляд упал на стол и компьютер в гостиной. «И вы говорите, что это не работает – что ему пришлось пользоваться вашим ноутбуком?»

«Э-э... да. Судя по всему, он постоянно что-то терял».

Она бросила на него быстрый взгляд. Он проигнорировал её и взял папку на кольцах, лежавшую на столе. «В этой папке вы найдёте все подробности о человеке, который обслуживает котел,

Инженер по отоплению, широкополосный интернет и так далее. Зарплата уборщицы. Всё это здесь, вместе со счетами за коммунальные услуги и муниципальный налог. Вам придётся возместить мне часть этих расходов, а также расходы уборщицы и Нока.

«Да, этот человек, Нок».

«Шон Нок. Он живёт в Несторе, своего рода лагере хиппи, примерно в миле отсюда. У него есть мобильный, если вам что-нибудь понадобится. Я постараюсь пригласить его сюда, чтобы он встретился с вами. Он зарядил аккумулятор и провёл, как он это называет, техническое обслуживание, хотя я не знаю, что это значит. Кстати, вам нужно будет зарегистрировать переход права собственности: мой секретарь может оформить для вас временную автостраховку уже сегодня».

Он оставил ее и пошел звонить из точки в конце сада, где, как он знал, работал его мобильный телефон.

Вспомнив об одной из страстей Эйема, она пошла на кухню, поискала и нашла нераспечатанный пакет кофейных зерен Blue Mountain Grade One. Она высыпала их в кофемолку, мысленно слушая рассуждения Эйема о разнице между Blue Mountain Grade One и Blue Mountain.

«Триаж», который, по-видимому, включал три более мелких сорта бобов. «Это всё равно, что пить кору», — произнёс он.

Она сварила им по чашке чёрного кофе и села за сосновый стол, ожидая Рассела. Её взгляд блуждал по комнате, представляя, как Эйм ест в одиночестве на кухне, положив перед собой книгу. А затем она замерла и едва сдержалась, чтобы не вскочить и не пройти через открытую дверь подсобки, где её подсознание уже давно фиксировало определённый порядок, потому что услышала, как Рассел идёт по коридору.

Но это был не Рассел. В дверях кухни появился высокий мужчина со светлыми волосами и щетиной, широкими скулами и серыми глазами. На нём была клетчатая рубашка, надетая поверх…

Ещё несколько человек в мешковатых джинсах и ботинках. «А», — довольно глупо сказал он. — «Мистер Рассел здесь?»

«Он звонит по телефону в саду. Вы Шон Нок?»

«Да, Нок из Нестора». Он наткнулся на каменные плиты, оставляя мокрые следы своих ботинок, и протянул ей руку, которую тут же отдернул и вытер о джинсы, потому что она была вся в масле.

«Нок Нестор — это похоже на что-то из средневековой Англии, о чем говорил мистер Рассел по дороге сюда».

«Он рассказал вам о битве в долине?»

'Нет.'

«Это было у ручья. Здесь погибло множество солдат, прежде чем они смогли присоединиться к войскам дома Йорков в Высоком замке. Человек на ферме Дав до сих пор выкапывает обломки оборудования, большая часть которого заржавела».

«Значит, вы здесь за всем следили. Спасибо».

«А теперь он твой. Мистер Рассел сказал мне, что ты приедешь. Это чудесное место, которое можно считать своим».

«Несмотря на ассоциацию с кровопролитием и смертью», — сказала она, все еще улыбаясь.

«Скоро вы сможете почувствовать запах цветения в саду, и тише некуда».

«Да», — сказала она, снова взглянув на композицию в подсобке. «Вы работали у Дэвида полный рабочий день?»

«То-то работало. Мы вместе установили турбину на ручье над домом и работали над ветрогенератором. Я инженер по образованию. Ну, вроде того». Он посмотрел в окно.

«Кофе? Он только что сварился».

«Нет, лучше пойду. У меня назначена встреча. Когда тебе понадобится, чтобы я всё обсудил, мой номер телефона на доске».

Хью Рассел вошел со своим обычным выражением раздраженной рассеянности, и, проявив еще больше обычной английской неловкости — бормотание, незаконченные предложения и неуверенный язык тела, которые Кейт так остро ощутила по возвращении из Соединенных Штатов, Нок быстро удалился, оставив Рассела стоять и приглаживать волосы.

«Что бы ты сказал, если бы я осталась здесь сегодня на ночь?» — весело спросила она.

Рассел посмотрел в сторону уходящей Нок, как будто спрашивая, не Нок ли изменила ее решение.

«У меня с собой весь багаж. Ты сможешь поехать обратно в Высокий Замок без меня?»

«Конечно. Это действительно очень хорошая идея. Было бы неправильно отказаться от «Голубки», не почувствовав себя как следует. А завтра вы всегда сможете вызвать такси».

Они сели за стол с кофе. Она положила ему руку на руку и почувствовала инстинктивное отстранение, но сдержалась. «Хью, мне нужно знать, что ты читаешь в этих газетах».

Он покачал головой.

«Расскажи мне, что ты видел», — тихо сказала она.

«Ну, там было не так много информации — краткое содержание, как начало официального отчёта. Сначала я подумал, что это какой-то правительственный документ. Прочитал первые несколько абзацев и на этом остановился».

«Что они сказали?»

«Они обрисовали то, что он назвал своего рода захватом британского правительства крупным бизнесом; влияние этих корпораций искажало работу правительства, и они тайно управляли делами, которые обычно остаются в ведении

госслужба. На самом деле, в этом нет ничего нового. Газеты уже давно об этом пишут.

«И?» — сказала она, вращая рукой и улыбаясь.

«Была какая-то система — ASCAM или ASCAN. Она следит за людьми».

'Что еще?'

«Он говорил о расследовании парламентского комитета; я забыл, какого именно: ASCAM или как там это называлось.

– было официально опровергнуто правительством. Была сказана ложь. Дэвида ввели в заблуждение, а он, в свою очередь, ввёл в заблуждение комитет, и теперь он расставляет всё по своим местам. Он остановился. «В этом и суть».

«Он уточнил, о каких именно корпорациях идет речь?»

«Нет, я не увидел ни одного знакомого имени».

«Как он это сформулировал? Как одну корпорацию или несколько?»

Рассел поднял руки, защищаясь. «Извините, я...» Он с сомнением огляделся, словно спрашивая, стоит ли им разговаривать в коттедже Дав.

«Думаю, тут всё в порядке», — сказала она. «Иам мёртв. Они, очевидно, обыскали каждый дюйм этого места и всё вычистили».

Рассел не выглядел успокоенным.

«Было ли в отчете оглавление?»

«Нет, я так не думаю».

Она отпустила его руку. Он вскочил, и она последовала за ним на улицу, вытащив багаж из «Ауди». Он ласково погладил машину Эйем и сказал, что для неё установили временный чехол, чтобы она могла им управлять. «Она такая красивая старушка».

Кейт кивнула, задаваясь вопросом, почему автомобили всегда женские.

«Вы уверены, что сможете ехать обратно?»

«Да, со мной всё будет в порядке», — сказал он. «Послушай, давайте сохраним наш разговор при себе».

«Конечно! Езди осторожно. Поговорим завтра».

Он сел в Audi и улыбнулся, но затем беспокойство вернулось на его лицо, и он уехал, помахав рукой.

*

Три предмета, которые она заметила, стояли одиноко на полке в подсобке, над двумя контейнерами для вторсырья: бутылка «Пюлиньи Монраше» урожая 2001 года, коробка собачьего печенья и цилиндрический контейнер с итальянскими сырными палочками. За ними стояла открытка с изображением заката. Она достала письмо Эйема и прочитала последнюю часть вслух: «Я пишу на участке гравийного сада перед коттеджем, опираясь на старый металлический стол, который достался мне по наследству при покупке дома. Рядом со мной бокал «Пюлиньи Монраше»; соседская собака строит глазки миске с сырными палочками. День выдался очень жаркий».

Солнце село, и небо на западе окрасилось в нежно-фиолетовый цвет. Сейчас чуть больше восьми.

Она по очереди брала контейнеры и осматривала каждый – ничего необычного в них не было – затем вернула их на полку в первоначальном порядке и посмотрела на открытку с закатом над островом Скай, которую поднесла к свету. На обороте ничего не было написано, и на поверхности открытки не было ни малейшей вмятины. Само изображение, казалось, не имело особого значения. Она отступила назад, чтобы обдумать расположение, затем заглянула в контейнеры для переработки внизу, где Эйм разделил пластик и бумагу. Ничего. Что, чёрт возьми, он задумал? Она пошарила за бойлером, пощупала под полкой и поискала вдоль плинтуса, но ничего не нашла. Решив позволить проблеме утихнуть в её голове, она отошла, чтобы осмотреть остальную часть дома.

Наверху она лежала на чистом белом покрывале и смотрела на долину, опираясь на одну руку. Она размышляла о том, каково это – просыпаться каждое утро в свете, отражающемся на потолке, рядом с Эйемом. Ощущение его присутствия в комнате было таким сильным, что она вдруг поняла, что он не мертв, а просто отсутствует, и это нахлынуло на нее внезапным чувством настоящей любви, от которого она попыталась избавиться, снова убеждая себя, что Эйем – эгоистичный педант. Свитер и брюки висели на спинке стула; пары обуви выстроились в ряд у шкафа; на тумбочке лежала книга. Она спустила ноги с кровати и пошла в ванную, где разложила кое-какие вещи и посмотрелась в зеркало для бритья, прикрепленное к стене на гармошке. Ее кожа все еще была упругой и здоровой, но зеркало подчеркивало морщины в уголках рта и глаз. Когда она успела выглядеть такой крутой?

Она поморщилась от увиденного и сердито оттолкнула зеркало. Оно отскочило, и диск, развернувшись, показал три фотографии, втиснутые в край оборотной стороны. Она тут же вспомнила этот случай. Они праздновали вручение Эйму премии Джона Хикса по экономике. Большая компания начала с трёх плоскодонных лодок на реке Черуэлл, а затем устроила пикник среди зелени коровьей петрушки на лугу Крайст-Чёрч. Позже они втроём позировали на скамейке перед вечнозелёным дубом в средневековом клуатре Нью-колледжа – она, Эйм и подвыпивший Дарш, и почему-то все в кепках.

Она вытащила фотографию из-под обода, и две другие, застрявшие за ней, упали в раковину. На одной из них была изображена группа людей, стоящих и сидящих вдоль срубленного дерева на лесной поляне. На обороте было написано: «Звонари». Она узнала пятерых с поминок, включая Элис Скэдамор и Криса Муни. Почему он завещал этим людям 125 000 фунтов стерлингов?

На третьем снимке Эйм и Килмартин были на приёме в саду. На заднем плане виднелось современное кирпичное здание.

Килмартин не улыбнулся, но отнесся к камере с терпимой сдержанностью, которая каким-то образом сводила его присутствие к постороннему наблюдателю, не связанному ни с фотографом, ни с другим человеком. Подпись на обороте гласила: «С Эмилем» –

Питер Килмартин, человек, способный решить любую проблему – ужин в колледже Святого Антония, Оксфорд, июль 1999 г.

Свежесть цвета первого отпечатка говорила о том, что фотографии не так давно находились в зеркале. Эйм явно пытался ей что-то сказать – возможно, что всем этим людям можно доверять. Она отнесла фотографии в компьютер в гостиной, надеясь найти изображения на экране или даже определить, когда он их распечатал.

Она включила устройство со смутным ощущением вторжения, но вспомнила его слова. Все мои земные блага теперь твои: и мои секреты тоже. Не думай ни о чём слишком личном для своих глаз. Я открываюсь тебе. На рабочем столе было совсем немного, на жёстком диске не было ни одного файла, а быстрый просмотр папок электронной почты показал, что ничего не отправлялось, не получалось и не удалялось очень давно. Но поскольку широкополосный интернет Эйема, похоже, всё ещё работал, она вышла в интернет и набрала слово ASCAM. На одном из американских сайтов, посвящённых безопасности, она узнала, что ASCAMS означает «Автоматическая система корреляции и мониторинга выбора». Это соответствовало тому, что сказал ей Рассел.