«Это был последний раз, когда мы виделись».

«Может быть, рак», — сказала она. «Зачем человеку, больному раком, ехать в дальнюю поездку в Колумбию? В фильме он выглядел ужасно. Измождённым. Знаете, какое у него было замечательное телосложение. Телосложение гребца. Но в этом фильме… Может быть, ему требовалось лечение».

«Болен он был или нет, это не имеет никакого отношения к коронерскому суду. Наша задача — установить причину смерти, а не то, от чего человек может умереть, если ему посчастливится дожить до восьмидесяти».

«Знаешь, Тони, мне кажется, ты этим полон. Ты предстаёшь в образе скромного парня, холостяка, который ест в одиночестве, возможно, немного разочарованного, угнетённого».

«Я разведен, и, конечно же, я чертовски разочарован и подавлен».

«Но я знаю, что ты другой».

«В этой стране образованные люди до сих пор говорят «отличается от», а не «отличается от».

«И я знаю, что ты умнее, чем кажешься. На работе я вижу, как многие мужчины входят в комнату и начинают лезть из кожи вон. Я никогда не обращаю на них внимания. Я научился наблюдать за такими, как ты. Я знаю тебя, Тони. Я знаю, что ты сам задавал все эти вопросы и получил больше ответов, чем сам им говорил, потому что никто с твоим интеллектом не мог бы их не задать».

Он поднял взгляд и покачал головой. «Ты только что сказала всё это почти идеально, используя американский язык. Знаешь, ты мог бы сойти за американца. Слушай, я бы хотел быть тем, кого ты описываешь, но я не такой». Его взгляд метнулся к двери. Она обернулась и увидела худого чернокожего мужчину, смотрящего в их сторону. Свифт слегка покачал головой, и мужчина исчез.

«Друг?» — спросила она.

«Партнёр, — сказал он. — Это может подождать».

«Может быть, другие друзья Эйема смогут мне помочь. Был ли кто-то особенный в его жизни?»

«Я не знаю».

«А как насчёт его интереса к звонарям? Занимался ли он какой-нибудь работой? Диана Кидд говорит, что нет. Так чем же он, чёрт возьми, занимался здесь два года?»

«Почему вы все это спрашиваете?»

«Больше никаких отвлечений — просто расскажи мне о его друзьях», — сказала она и тут же поняла, что задела за живое, потому что выражение лица Тони Свифта стало на несколько градусов более непроницаемым. «Сегодня на поминках я встретила несколько человек — Криса Муни, Эвана Томаса и Элис Скэдамор. Знаете ещё кого-нибудь?»

Он начал перечислять имена. Она поискала в сумке бумагу, проигнорировала конверты с завещанием и письмом и вытащила список для ужина в Эйеме. На обороте она написала имена Дэнни Чёрча, багетчика и иногда журналиста; Мишель Грей, разведённой, которая жила

с лучшим ресторатором города; Энди Сешнсом и Риком Джеффрисом, партнёрами в компании, занимающейся веб-дизайном; Пенни Уайтхед, бывшим сотрудником службы пробации, а ныне членом местного совета; и Полом Саттоном, бывшим издателем, который вместе с Дианой Кидд работал над Assembly Rooms. Он рассказал ей, что Крис Муни — фотограф-портретист, а Элис Скэдамор — писательница.

Контраст между списком гостей на ужин Эйема и людьми, с которыми он общался в Высоком Замке, был разительным. На одной стороне листка бумаги, который Мермаген передала ей во время поминок, были имена некоторых из самых влиятельных людей страны, которые достаточно хорошо знали Эйема, чтобы приехать на его похороны и присутствовать на ужине в его память; на другой стороне были его новые друзья, люди, которых можно найти в любом провинциальном городке Англии, живущие в приличной, будничной безвестности.

Наконец Свифт вытер рот салфеткой и посмотрел на нее, пытаясь отыскать языком застрявшую в верхней десне частичку еды.

«Что такое? О чём ты хочешь, чтобы я тебя спросила?» — спросила она.

«Что угодно. Мне нечасто доводится проводить время с такой красивой женщиной».

«Эти люди: я знаю, это звучит снобистски, но все они кажутся немного, скажем так, недостаточно сильными для Эйма».

«Они хорошие люди, — твёрдо сказал он. — И почти каждый из них страдает, потому что дружил с Эймом».

Затем он, кашляя и бормоча, рассказал ей, что после исчезновения Эйема все они попали в затруднительное положение перед законом или перед налоговыми органами. Им потребовалось пару месяцев, чтобы собрать всё воедино, но, как он понял от своего друга Дэнни Чёрча, их проблемы обострились сразу после Нового года. Все они находились под каким-то влиянием.

расследования или были обвинены по новым законам, о существовании которых они не знали.

«Что они с этим делают?» — спросила она.

«Что они могут сделать? Большинство из них нарушили закон.

Пенни Уайтхед совершила ошибку, неоднократно написав в какую-то компанию о глобальном потеплении, и была обвинена в преследовании. У Криса Муни арестовали счета. Дэнни Чёрча тоже. Похоже, их обоих арестуют за уклонение от уплаты налогов. Элис была лёгкой добычей, поскольку отказывалась от удостоверения личности. Её имущество неоднократно конфисковывали вместо штрафов за отсутствие удостоверения. Они постоянно хватаются за её компьютер, чтобы она не могла вести бухгалтерские книги, и постоянно роются в её личных бумагах. Я слышал, что у Рика и Энди возникли проблемы с бизнесом, и в их помещениях провели обыск.

«Похоже, кто-то что-то ищет», — сказала она.

«Может быть», — сказал он. «Но не вздумайте об этом спрашивать».

«Будьте осторожны, мисс Локхарт. Некоторые из её друзей входят в «Гражданский дозор», и будьте осторожны, пользуясь им», — сказал он, указывая на её смартфон на столе. «Они могут прослушать любой звонок или прочитать любое сообщение или электронное письмо, которое вы отправляете».

«Я знаю. Что, черт возьми, такое Civic Watch?»

«Полусекретная сеть волонтёров – в основном государственных служащих и сотрудников муниципалитетов, – у каждого из которых есть кодовый номер. Они следят за своими населёнными пунктами на предмет каких-либо признаков неблагополучия. Они называют это «напряжённостью в обществе». Всё это очень неформально; способ донести информацию до тех, кому она может быть важна. Это даёт государству ещё одну пару глаз – на самом деле, сотни тысяч пар глаз. Я являюсь членом CW, хотя, надо сказать, не очень активным».

«Сеть шпионов и информаторов. Я никогда ничего об этом не читал. Зачем вам в неё вступать?»

«Есть скрытое давление. Проще присоединиться и забыть о существовании этой идеи, чем объяснять причины, по которым вы этого не делаете».

Этот удручающий факт был последним полезным, что она вытянула из Тони Свифта. Она сослалась на усталость, оплатила счёт и, раскрасневшись, бросилась к нему, утешительно поцеловав его пухлую и нелюбимую щёку.

В отеле Карл был за стойкой. Когда она попросила ключ от номера, он сказал: «Извините, мисс Локхарт, руководство отеля теперь вынуждено настаивать на соблюдении вами правил идентификации».

«Повторяю: вы видели мой паспорт и кредитную карту.

«Что еще нужно отелю?»

«Нам нужно, чтобы вы заполнили эту форму». Он отодвинул бумаги по столу, небрежно взмахнув пальцами. Она пробежала глазами список из примерно сорока пунктов, содержащихся в форме приложения к удостоверению личности, включая обязательные поля с данными кредитной карты, номерами телефонов, адресами электронной почты, перемещениями за последний месяц, включая любые посещения стран, представляющих особый интерес (Россия, Пакистан, Иран и т. д.), и пунктами назначения за период пребывания в Великобритании (даты, адреса и номера телефонов – всё обязательно). Внизу формы находилась панель, где респонденту предлагалось поднять прозрачную пластиковую полоску, обильно смочить правый указательный палец собственной слюной и плотно приложить его к губчатому материалу панели, что позволило бы записать его ДНК и отпечатки пальцев без «дальнейших неудобств».

«Неужели мы не можем просто забыть об этом? Я завтра уезжаю».

«Невыполнение этого задания – преступление», – сказал Карл. Он протянул ей ручку вместе с ключом. «Просто оставьте его здесь, когда закончите».

законченный.'

Она села в вестибюле с анкетой. Её ответы демонстрировали несвойственную ей неточность, а в одном-двух вопросах она просто предоставила ложную информацию, выдумав номера телефонов и данные кредитной карты. Подойдя к биометрическому окну, она подняла клапан, но не завершила процедуру.

К этому времени её внимание переключилось на ужин в Юбилейных залах, который теперь был виден через стеклянную дверь, за которой только что отдернули занавеску. Её взгляд встретился с тяжёлым взглядом мужчины лет пятидесяти пяти, сидевшего в центре стола. Он был одет в простой серый костюм и тёмно-синюю с белым полосатую рубашку, расстёгнутую у ворота. Остальные мужчины были в смокингах. За ним стоял высокий блондин, которого она видела с Гленни на поминках. Мермаген наклонился к композиции, его лицо выражало нетерпение и доверие. Слева от него Гленни что-то говорила, а на переднем плане две головы кивались, очерчивая силуэты.

Эден Уайт в светотени. На нескольких фотографиях, которые она видела во время защиты Калверт-Мэйном компании Raussig Systems Inc., он был ничем не примечательным мужчиной среднего роста, в скромной одежде, со слегка прикрытыми веками и улыбкой, кривоватой вправо.

Старый Сэм Кэлверт однажды наклонился над её столом, чтобы посмотреть на фотографию на её компьютере, а затем прикрыл экран рукой, закрыв правую сторону лица. «Вот с кем мы имеем дело», — прорычал он. «Он не такой жалкий придурок, каким кажется». Корпоративный хищник стал чётче: вся сила его лица сосредоточилась в левом глазу. Улыбка на правой стороне рта превратилась в аккуратный разрез на левой. Когда Сэм убрала руку, перед ним снова появился кроткий на вид руководитель страховой компании. «Он безжалостный, двуличный, мстительный ублюдок».

Вживую Уайт производил ещё меньшее впечатление, чем на фотографии, хотя по языку тела и взглядам окружающих было очевидно, что вся власть в зале сосредоточена именно в нём. Он был совершенно неподвижен; его взгляд медленно скользил по собравшимся, а затем снова остановился на ней. Она не могла понять, оценивал ли он её или просто погрузился в свои мысли, но затем он, казалось, кивнул, узнавая её, возможно, самому себе, прежде чем его внимание переключилось на Мермагена, который чокался бокалом, призывая к тишине. Через несколько секунд дверь закрылась, а занавеска снова задернулась, но она всё ещё слышала, как Оливер Мермаген, наслаждаясь своей аудиторией, гулко шептал.

Она встала и положила удостоверение личности на пустую стойку регистрации с нацарапанной запиской, что выпишет утром. Вместо того чтобы пойти в свой номер, от которого её тошнило, она пересекла каменные плиты вестибюля, подошла к бару и заказала напиток, который ей совсем не хотелось, и уставилась на огромное полено, тлеющее в камине. Она провела там около двадцати минут, когда услышала в холле голос Мермагена, от которого рухнула в кожаное кресло с пуговицами на спинке. Его лицо маячило в дверях.

«А, вот и ты, Кейт. Я привела мистера Уайта, чтобы познакомить тебя».

В дверях появился Уайт. Кейт встала и кивнула ему.

«Привет, — сказала она. — Тебе понравился ужин? Дэвид был бы тронут, я знаю».

Мермаген выглядела взволнованной. Было очевидно, что от неё требуется что-то ещё.

«Я бы предложила вам выпить, но…» — начала она.

«Да, думаю, у нас есть несколько минут. Господину Уайту было интересно узнать, что вы были по другую сторону сделки с Рауссигом».

«Незначительная юридическая роль», — сказала она.

«Вы оказываете себе медвежью услугу, — тихо сказал Уайт. — Насколько мне известно, вы разработали стратегию — использование пиар-агентств и лоббистских фирм, подходы к правительству».

«Чтобы соответствовать стремлениям вашей компании, да, мы это сделали, но я работаю по юридической части. Я простой юрист».

«Я знаю, что это неправда», — сказал он без улыбки и оперся руками на спинку стула перед ней. «Да, думаю, у нас есть время поговорить с мисс Локхарт… Оливер, передай им, пожалуйста». Мермаген кивнул и исчез.

«Не хочу тебя задерживать, — сказала она. — Я скоро пойду спать: день был долгим».

Уайт сел в кресло напротив. «Вам стоило быть на нашем мероприятии ради Дэвида: очень интересный вечер. У нас было несколько неформальных презентаций».

«Дэвиду бы это понравилось», — сказала она с таким подчеркнутым сарказмом, что удивительно, как Уайт этого не заметил.

«Глубокое погружение в цель современного правительства».

Между ними появился встревоженный Мермаген и придвинул стул. «Как вы знаете, Кейт, мистер Уайт вкладывает большую часть своей энергии в управление государством через свой консультационный бизнес и свой аналитический центр Ortelius».

Кейт кивнула. «Но тебе ещё предстоит управлять огромной империей».

«У меня хорошие люди: они занимаются повседневными делами, предоставляя мне возможность заниматься...»

«Стратегические интересы», — сказал Мермаген.

«Хорошо», — сказала Кейт.

«Оливер сказал мне, что ты ищешь новую работу».

«Я всё ещё работаю в Calverts. После перерыва поеду в их лондонский офис».

«Вам стоит рассмотреть возможность обращения к нам. Мы активно работаем с государственными органами, переосмысливая технологии, разработанные в нашем корпоративном подразделении, и применяя их в программах социального интеллекта. Компания Ortelius стремится предоставлять решения, которые одновременно помогают бизнесу и правительству в рамках нашего долгосрочного проекта «Правительство понимания».

«Это похоже на презентацию PowerPoint», — сказала она.

«Что, черт возьми, это значит?»

«Это означает, что правительство знает, чего хотят люди, еще до того, как они сами это узнают».

Она фыркнула от смеха. Мермаген нервно посмотрела на Уайта. «Видите! Я вам бесполезна», — сказала она. «Я даже не понимаю, что вы говорите. Как правительство может знать, чего я хочу, прежде чем я сама узнаю?»