«Это Принс?»

«Да», — Розенхарт узнал голос Харланда.

«Рад, что вы нашли набор. Новости очень хорошие. Посылка оказалась даже больше, чем мы ожидали. Мы очень довольны. Всё готово к пятнице».

Благодаря имеющейся у нас достоверной информации мы хотим, чтобы Кафка поехал с вами. Никому, кто связан с этим бизнесом, больше небезопасно оставаться на месте . Во время эвакуации нас беспокоили некоторые лица, и теперь мы считаем, что ситуация крайне нестабильна. Понимаете, о чём я говорю? Кафка должен поехать с вами.

«Мы знаем о проблеме. Поэтому мы здесь».

«Рад, что вы приняли меры. Мы считаем, что всё кончено. Те, кто нас потревожил, поймут все последствия. Они разберутся и всё исправят».

'Понял.'

«Итак, увидимся в указанном вами месте в указанный вами день. Если вы не придёте, будем считать, что встреча отменяется».

«Согласен», сказал Розенхарт.

«Передайте наши поздравления и благодарность Кафке».

Прежде чем повесить трубку, Розенхарт спросил, можно ли им воспользоваться телефоном, и если да, то какие коды следует использовать для набора номера в ГДР. Сообщив ему основные инструкции и коды, Харланд сказал: «Это не рекомендуется для звонков внутри страны. Но пользуйтесь им, если нет других вариантов».

Соблюдайте короткие звонки и не пользуйтесь телефоном постоянно в одном и том же месте, если только не собираетесь куда-то переезжать. Мы бы хотели вернуть телефон обратно, поэтому, если это возможно, возьмите его с собой на встречу. В противном случае оставьте его там, где взяли, и мы заберём его в какой-то момент.

Розенхарт положил трубку и записал коды на тыльной стороне ладони.

OceanofPDF.com

28

Звонок в Польшу

На следующий день они встали рано, замёрзшие, озябшие и огрызающиеся друг на друга. Оба жаждали принять ванну. Розенхарт не брился два дня, и на его подбородке проглядывала тёмно-рыжая щетина. Он сварил говяжий бульон для Ульрики, которая, спасаясь от сквозняков, уселась на стол, выпуская пар из чашки.

«Сделай звонок, и мы пойдем», — сказала она.

«У телефона есть аккумулятор, поэтому мы можем использовать его где угодно».

«Почему бы тебе не сделать это до того, как мы уйдём? Так тебе не придётся всё настраивать заново».

«Как скажешь», — раздраженно сказал он и вышел за сигаретой.

Он вернулся через пять минут. «Тебе нельзя оставаться в ГДР. То же самое сказал Харланд вчера вечером. Ты должен поехать со мной».

Она посмотрела на него с недоумением и поставила чашку. «Все эти годы я работала и планировала, лгала и рисковала своей свободой ради того, что происходит. Я должна быть здесь».

«Посмотрим, что ты скажешь после дня или двух тяжелой жизни».

«Не глупи. Дело не в моём комфорте». Она повернулась на ягодицах, чтобы отвести от него взгляд и посмотреть на застывший серый пейзаж, словно нанесённый мазками акварельной краски.

«Если ты останешься, я могу дать тебе денег, что облегчит тебе жизнь», — сказал он через несколько минут. «Возможно, есть причина, по которой ты хочешь остаться, которой я не понимаю, но я думаю, тебе стоит приехать. И это последнее, что я скажу по этому поводу».

Помолчав, она протянула руку. «Руди, прости меня. Я могу быть стервой по утрам».

Он кивнул.

Они ждали до десяти, чтобы позвонить в Польшу. Отрепетировав процедуру и прочитав письмо, оставленное Эльзе вторым поляком, он набрал номер и дозвонился с первого раза. Ответил мужской голос. Розенхарт спросил, не Лешек ли это Грыцко.

Польский голос узнал имя и воспроизвел нечто похожее на поток инструкций.

«Вы говорите по-немецки? Это Руди Розенхарт. Ро-зен-харт».

Трубку повесили, но через несколько секунд её схватила молодая женщина с высоким, паническим голосом, отчаянно пытавшаяся объясниться, но и она не говорила по-немецки. Розенхарт поднял глаза к потолку и сказал: «Позже, я позвоню позже». Он повесил трубку.

«Странно, что он оставил этот номер, где никто не говорит по-немецки. Думаю, это неважно, но мне интересно, как эти двое приложили столько усилий, чтобы связаться со мной и Конрадом. Когда Занк допрашивал меня в моём кабинете, он сказал, что тот, кто погиб в Триесте, был сотрудником польской разведки. Как вы думаете, Бирмайер имеет к этому какое-то отношение? Могли ли они работать на него без вашего ведома?»

«Нет, он боялся, что этот человек испортит всю операцию в Триесте.

Другие члены команды Штази, которые не были вовлечены во все это, хотели уйти после его смерти, потому что они слишком многого в этом не понимали».

«Францишек Грыцко умер от сердечного приступа».

«Скоро всё прояснится, без сомнения». Она начала поднимать вещи с пола и упаковывать их в две сумки, которые они принесли из машины.

Розенхарт вернулся к телефону и набрал номер Владимира, как ему было сказано, используя код, как будто он звонил из-за границы.

Владимир взял трубку и просто сказал: «Да?»

«Это я, Руди. Ты получил моё сообщение о том, что всё произойдёт в понедельник вечером? Всё прошло по плану».

«Да», — сказал он осторожно.

«Всё готово к той дате, которую мы обсудили. У вас есть документы, которые я запросил?»

«Какой телефон вы используете? Он звучит по-другому».

Розенхарт зачитал название Inmarsat.

«Нам не следует долго разговаривать по этому телефону».

«У вас есть материал, который я просил?»

Владимир помедлил. «Возможно, возникли проблемы. Позвоните мне позже по обычному телефону. Сейчас я не могу говорить».

«Какого рода проблема?»

«Я не могу сказать, потому что не знаю».

«Но мы идём вперёд. У тебя всё на месте?»

«Не сейчас. Позвони мне позже», — раздался щелчок, и он повесил трубку.

Розенхарт положил трубку, чувствуя себя обеспокоенным, но решил списать поведение Владимира на обычную осторожность. Он отключил телефон от сети и проследил за проводами к задней части дома, где была установлена небольшая антенна. Он снял её, смотал провод и пошёл класть телефон на большие сумки. Ульрика смотрела в окно.

«В чем дело?» — спросил он.

«Я не помню, чтобы вчера по этому участку дороги проехало больше пары машин, но за последнюю минуту я видела фургон и три машины». Она жестом подозвала его. «А это машина, припаркованная у тех деревьев, или мне что-то мерещится в тумане?»

Розенхарту показалось, что он разглядел тент грузовика, но он не был в этом уверен. «Ну, давайте выбираться отсюда».

Как раз когда он собирался взять один из мешков, ему в голову пришла идея. Он подбежал к печи и подложил в открытую переднюю часть остатки половиц, которые он ночью наломал, чтобы согреться. Кочергой он приподнял плиту сверху и обнажил огонь внизу. Он засунул один газовый баллон в отверстие, а другой установил на металлическом выступе спереди печи так, чтобы пламя лизало одну сторону.

Они бросились к задней части фермерского дома и выломали дверь, ведущую в заросли ежевики и орешника. Он пошёл первым, повернулся и оттолкнул её, чтобы она могла последовать за ним. Машина стояла примерно в двухстах ярдах от него.

и им придется пересечь одну из дорожек, ведущих к фермерскому дому.

Ульрика несколько раз цеплялась за ежевику, и Розенхарт вынужден был повернуться и отрезать щупальца ножом. Когда всё было кончено, он оставил её и пополз сквозь кусты к тропе.

Там он ждал и прислушивался. Всё было чисто. Он поманил её, и они перебежали дорогу и нырнули в засохшие папоротники.

Они услышали, как по рельсам медленно движется машина.

Розенхарт выругалась и уткнулась головой в траву. «Не двигайся, пока я не скажу», — прошипел он.

Он мельком увидел машину – чёрный седан с четырьмя мужчинами внутри – и начал ползти сквозь деревья на локтях, каждый раз ставя перед собой сумку с телефоном. Он добрался до твёрдой земли, где припарковал «Вартбург», открыл защёлку багажника, приоткрыл его и положил внутрь телефонную антенну. Последовали ещё два похода за сумками, после чего он повёл Ульрику к машине.

Они были скрыты от дома, но достаточно близко, чтобы слышать разговоры мужчин в тихом утреннем воздухе. Один говорил по рации. Очевидно, они ждали дальнейших указаний, прежде чем войти в дом. Он посмотрел на испуганное лицо Ульрики и коснулся её щеки кончиками пальцев, чтобы успокоить. Она натянуто улыбнулась. Минуту-другую спустя они услышали, как с разных сторон приближаются ещё машины. Он крадучись подошёл к водительской стороне, потянулся к дверной ручке и, всё ещё пригнувшись, пошевелил ею, пытаясь открыть её бесшумно. Раздался щелчок, а затем металлический зевок петли. Он замер, одной рукой держась за дверь, а другой вытянув её на земле. Ульрика скривилась и закрыла глаза.

Но никто не слышал. Другие машины подъезжали к подножию холма, и до них донесся звук хлопающих дверей. Он поманил её, показывая, что ей следует пересесть на пассажирское сиденье, затем последовал за ней и осторожно закрыл дверь.

Он вытащил дроссель и положил руку на ключ зажигания. В этот самый момент раздались два мощных хлопка один за другим, которые, казалось, потрясли всё вокруг. Взрывы отозвались эхом в лесу, и птицы со всех сторон взмыли в небо. Он завёл двигатель и слегка нажал на педаль газа, но вместо того, чтобы резко рвануть вперёд,

он направил машину вперед, направив ее на трассу, позволив колесам почти бесшумно въехать в колею от шин.

Затем он нажал на газ, и они рванули вперёд. «Они следуют за нами?»

«Я ничего не вижу, кроме дыма».

«Ну, по крайней мере, это значит, что они нас не видят».

Через несколько секунд они достигли золотистого покрова огромного букового леса и неслись со скоростью света по хорошо проложенной дороге, усеянной буковыми орешками, которые трещали и хрустели под их наездами. Один или два грибника вышли на охоту, но в течение следующих двадцати минут они никого не встретили, направляясь туда, где, как знал Розенхарт, Штази станет искать их в последнюю очередь.

OceanofPDF.com

29

Новый предатель

Харланд не принимал участия в допросе Абу Джамаля. Группа из Лондона была доставлена на военную базу в шестидесяти милях от БНД.

Штаб-квартира в Мюнхене-Пуллахе. Помимо сотрудников SIS и BND, ЦРУ привлекло дюжину специалистов по борьбе с терроризмом и Ближнему Востоку для изучения документов, изъятых на вилле. Однако он с удовлетворением отметил, что его операция в Триесте, которую все сочли безрассудной, уже принесла важные результаты.

Были арестованы двое мужчин, один в Вене, другой в Италии. Теперь, когда личности основных контактов Абу Джамаля стали известны, посольства шести стран по всему Ближнему Востоку были оповещены с требованием уделять особое внимание визитам и отъездам в восточногерманские дипмиссии, а также перемещениям известных агентов Штази. Акции Харланда в Лондоне были высоки, и он получил записку от начальника СИС, поздравлявшую его с «выдающимися усилиями» по нейтрализации Абу Джамаля. Однако празднования были сдержанными. Араб больше не представлял угрозы, но масштабы, разветвленность и амбиции его сети вызывали тревогу, особенно учитывая, что западные разведки почти не засекали её.

Более важный урок, который Костелло сформулировал в кратком анализе, состоял в том, что Миша Ломиеко и восточные немцы вдохновили террористов методами и смелостью видения, которые были совершенно новыми.

Эти знания навсегда улетучились в эфир.

Чувствуя себя торжествующим, но в то же время лишним, Харланд отправился на поиски Алана Грисвальда, которого не видел с момента возвращения из Лейпцига. Он нашёл его в коридоре одного из невысоких деревянных зданий, читающего «Small». Журнал «Boat» , сжимая в руках неизменный пенопластовый стаканчик с кофе. «Привет, Бобби, это была замечательная операция. Просто великолепно. Ты, должно быть, очень доволен собой».

Харланд кивнул в знак признательности.

«Он уже разговаривает?»

«Немного, но у нас есть его адресная книга, пара поддельных паспортов и, самое главное, документы, связанные с банковскими счетами. Всё на месте. Вы его уже видели?»

«Нет, но это одна из причин, по которой я пришел, — и чтобы забрать свой ноутбук».

«О, разве я не говорил, что мы оставили его в грузовике?» — сказал Харланд.

Грисвальд кивнул, давая понять, что понял, что его разыгрывают.

«Хорошо, Бобби».

«Я передам его тебе до твоего возвращения в Берлин. Пойдём посмотрим, как допрашивают араба. Там есть смотровое окно, которым мы можем воспользоваться».

Абу Джамаль спокойно встретил трёх допрашивающих, сложив руки на столе перед собой, и отвечал мягким, сговорчивым голосом. На нём была чёрная вельветовая кепка, и он вёл себя так, словно собирался уходить, поглядывая на запястье, где раньше были дорогие часы. Он отрицал всякую причастность к человеку по имени Абу Джамаль, утверждая, что никогда не слышал этого имени, тем более Мохаммеда Убейда. Всё это было вопиющим случаем ошибочного опознания, за которое Запад дорого заплатит. Каждые десять минут он требовал, чтобы его вернули в Восточную Германию.

«Он тянет время», — сказал Харланд, наблюдая за происходящим через одностороннее зеркало. «Он не знает, что у нас есть его маленький тайник с секретами, поэтому он думает, что даёт восточным немцам как можно больше времени, чтобы вытащить вещи с виллы и предупредить своих людей за рубежом».

«Возможно, — сказал Грисвальд, — но кто скажет, что они знали всё, что он задумал? Мы думаем, даже Миша не знал всей истории. Вот почему Абу Джамал — такая чертовски ценная находка».

«Почему вы говорите, что Миша не знал всей истории?»

«Это не моя теория, а теория русских». У нас был с ними официальный контакт по этому вопросу — не просто по неофициальным каналам. Когда мы впервые получили от них информацию, возникло подозрение, что они могут что-то развить.

Они были в курсе ситуации и прекрасно представляли себе планы Абу Джамаля. И представьте себе – они знали, когда и куда вы собираетесь…