Ссылаясь на свои записи от 14 мая, один или два человека смогли поместить его в контекст прибывающих и улетающих самолетов и утверждали, что помнят его.

Он как-то высказался о двух российских самолётах. Никто не мог вспомнить, видел ли его после того дня.

Она отнесла описание в комнату для расследований в полицейском участке Хаунслоу, где договорилась о встрече с главным суперинтендантом Ловеттом, который вёл расследование пожара в доме уборщика. Полицейский был осторожен, но в конце концов согласился, что уборщик Ахмад Ахтар был связан с мужчиной, который более или менее соответствовал этому описанию. Он связался с ним в мечети в центре Лондона, которую Ахмад посещал, когда позволяла работа. Они рассматривали дело как множественное убийство, поскольку травмы на голове и спине Ахмада не могли быть получены в результате обрушения крыши. Была ещё одна, более красноречивая улика: у младшего ребёнка в организме был обнаружен высокий уровень тамазепама. Останки других членов семьи были исследованы, и была некоторая надежда получить достаточно тканей для анализа.

У Херрик было всё, что ей было нужно. Семью Ахтар убили, чтобы помешать Ахмаду рассказать о подмене личности, и, возможно, за этим стоит человек, наблюдавший за приземлением самолётов. Но важно было то, что её линию расследования уже отследил Специальный отдел. Они установили связь между мужчиной на смотровой площадке и пожаром в Хестоне. Другими словами, кто-то действовал на основании меморандума и присланных ею записей с камер видеонаблюдения.

Ближе к вечеру она позвонила Дольфу и договорилась об ужине в комнате над пабом в Ноттинг-Хилле. Дольф приехал поздно, и какое-то время они нейтрально говорили об «офисе» и пили коктейли, придуманные Дольфом.

«Они затаили дыхание, ИГИЛ, — сказал он, — ждут, что что-то произойдёт — или не произойдёт. Всё это чёртово место на пределе. Это чувствуется».

Херрик пробормотала, что, по её мнению, что-то уже происходит, но их держат в стороне. Дольф этого не заметил.

«У них запор, — сказал он, — они сгибаются пополам. Им нужно, блядь, хорошенько поспать».

Херрик поморщился. «Ты варвар».

«Нельзя отрицать, что тут есть что-то странное». Он помолчал и оглядел зал, заполненный преимущественно молодыми посетителями. «Посмотрите на эту компанию», — сказал он.

«В этом зале нет ни одного человека, который зарабатывает меньше нас, включая официантов. Зачем мы это делаем?»

«Тщеславие?» — предположила она.

Дольф обернулся. «Вот почему ты мне и нравишься, Айсис. Ты всё понимаешь. Как думаешь, эта странная атмосфера в офисе как-то связана с уходом Шефа?»

«Может быть».

«Да ладно тебе. Говори, ради Бога. Мне хочется знать, что ты думаешь».

Она улыбнулась. «Я говорю об этом, но здесь не самое лучшее место для этого».

Дольф взглянул на официантку, а затем перевел взгляд на Херрика. «Хорошо, расскажи мне о себе. Что случилось с мужчиной в твоей жизни – с учёным?»

Она пожала плечами. Дэниел Брюэр, внешне мягкий учёный, оказался начинающим пьяницей, умным корнуолльским рабочим парнем, склонным к приступам отчаяния и безумия. «Он нашёл того, кто слушал лучше меня. И ему не нравилось наше дело – эти исчезновения, эта секретность. Он чувствовал себя лишним».

«Ты рассказал ему, что ты сделал?»

«Нет, но он догадался. Думаю, это было частью изначального аттракциона».

«А как же твой отец? Он ему нравился?»

«Не сказал».

Дольф заказал вина. «Ты знала, что я ходил на лекции твоего отца? Мой приём был последним, кто проходил курс лечения у Манро Херрика. Он был очень впечатляющим. Поверь, я бы ни за что не пережил всё это дерьмо на Балканах, если бы не он».

«Да, он уже перестал это делать к тому времени, как меня взяли на работу».

Дольф сочувственно посмотрел на нее своим красивым, распутным лицом.

Пока он выбирал вино, она заметила, что выражение его лица вдруг выдало острый ум, скрывавшийся за фасадом непринужденности. «Я часто думаю о тебе, — сказал он. — Интересно, что с тобой происходит?»

Она пожала плечами. «Ничего, Дольф, просто чёртова работа. Я подумываю о работе в Каире».

«Тебе следует немного повеселиться».

Она обвела взглядом, зная, что последует дальше. «Да, я должна это сделать», — сказала она. «Вот почему я поеду в Каир». Она широко улыбнулась.

Он положил ей руку на руку. «Слушай, мне неловко. Но ты мне очень нравишься, Айсис. Правда, я имею в виду, я думаю, ты та самая».

«И ты мне тоже нравишься. Но я не собираюсь с тобой спать». Она позволила его руке подержаться некоторое время, а затем осторожно убрала её.

«Жаль», — угрюмо сказал он. «Вы уверены?»

Она кивнула.

«Вы будете скучать по тем разговорам за постелью, которые заставляют девушек возвращаться».

Она пожала плечами. «Не слишком-то привлекательная перспектива, Дольф, – мысль о том, что я буду одной из женщин в очереди на автобус, слушающих твои бредни».

«Боже, какая ты чопорная. Может, нам стоит сделать это прямо сейчас — я имею в виду разговоры в постели».

«Если вы можете сделать это незаметно».

«Расслабься, Айсис. В этом и смысл постельных разговоров». Он выпил бокал вина и улыбнулся ресторану. «Твой друг, тот мужчина в книжном магазине, занимался интересными делами со своим компьютером».

Херрик поставила стакан и посмотрела на танцующие черные глаза Дольфа.

«Можете ли вы рассказать об этом сейчас?»

«Конечно. У него есть новаторская идея в заставках. На самом деле, это одна заставка — аквариум с плавающими по нему рыбками. Ну, вы знаете, что это такое».

Она кивнула.

«Только его аквариум другой, понимаете? В нём есть маленький таймер, который тикает, а затем выдаёт информацию».

«Было ли на изображении скрыто какое-то послание?»

«Не совсем. Происходит вот что. Утром он заходит в систему и автоматически загружает одну и ту же заставку — те же чёртовы гуппи, те же чёртовы угри, тот же чёртов осьминог со смайликом. Затем, через полчаса, может быть, через час, может быть, через два — интервал меняется в зависимости от дня недели — он нажимает на одну из гуппи, и сообщение с заставки отправляется в заранее подготовленный файл на его жёстком диске. У вас есть всего несколько минут, чтобы прочитать его, прежде чем он исчезнет».

«Где ты это взял?»

«Мой друг, с которым я играю в покер в офисе. Хороший парень.

Хотя в картах он играет плохо.

«Зачем он тебе это дал?» — Она понизила голос. — «Это деликатная тема».

«Он задолжал мне пару шиллингов за игру. Я сказал ему, что он должен рассказать мне что-нибудь интересное, чтобы я не переломал ему ноги». Он увидел, как нахмурился Херрик. «Слушай, я шучу. Не будь таким серьёзным, чёрт возьми».

«Что еще вы узнали?»

«То и то».

Она посмотрела на него с раздражением.

«Попробуйте», — сказал он.

«Ладно, а почему Норквист был здесь?»

«Прокладка кабелей — они собираются проложить кабели высокой пропускной способности под Атлантикой, чтобы американцы могли получить больше информации, на чтение которой у них уже нет времени. Всё очень просто».

«Но почему в это вмешался премьер-министр? Для него это всё довольно банально, не так ли?»

«Стратегические вопросы тоже, как я слышал. То есть, что мы будем делать с европейцами?» Дольф закурил сигарету и предложил ей затянуться, но она отказалась. «Нам было бы хорошо вместе, Айсис. Честно говоря, нам было бы чертовски здорово, потому что мы понимаем друг друга».

Она покачала головой. «Значит, эта заставка работает как вирус?»

«Не совсем. Он действует более целенаправленно, чем вирус. Во-первых, он не размножается, а во-вторых, у него очень короткий срок жизни. Если не выполнить правильную процедуру в нужный момент, сообщение исчезает. И вот в чём прелесть. Если заставка перехвачена, всё, что вы получите, — это рыба».

Ничего больше. Он не работает, если у вас нет соответствующего программного обеспечения — штекера и гнезда, если вы понимаете, о чём я.

'Да.'

«Хорошие разговоры под подушкой, не правда ли?»

Она кивнула. «Как ты думаешь, что это значит?»

«Этот Рахе оказался гораздо важнее, чем мы думали».

Дольф посмотрел на мутное вечернее небо. «Как ты думаешь, почему все мужчины в аэропорту были одеты как победители сенегальской лотереи? Что это было?»

«Обратный камуфляж», — тихо сказал Херрик. «Чем заметнее твоя одежда, тем меньше людей смотрят на твоё лицо. Это эффект, обратный тому, которого ты добиваешься, Дольф».

Он проигнорировал замечание. «Как попугай на плече?»

«Да. Могу ли я спросить еще кое-что?»

«Я полностью сосредоточен на тебе», — он начал складывать салфетку.

«Как вы думаете, были ли эти два события связаны в Хитроу?»

«Конечно, были. Я цитирую вам закон произведения вероятностей.

«Когда два независимых события происходят одновременно, их суммарная вероятность равна произведению их индивидуальных вероятностей». Это значит, что крайне маловероятно, что эти два события не связаны между собой. Они были сизигийными — связанными, парными, соединёнными, сцепленными — как и должно быть у нас».

Он закончил оригами с помощью салфетки и положил ее себе на плечо.

«Что это?» — спросила она.

«Попугай — чтобы вы не заметили, как я выгляжу».

OceanofPDF.com

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Тишина закончилась одной драматичной фразой. «Юсеф Рахе был нашим». Ричард Спеллинг произнес её с нарочитой сдержанностью. «Он был нашим человеком». Он скрестил руки на груди и посмотрел на неё поверх тонких очков для чтения.

Херрик не была так уж сильно удивлена. Она уже почти сформулировала для себя двойную роль Рэйха, но не сделала этого до конца из-за операции по слежке. Зачем они приложили столько усилий, чтобы следить за человеком, который уже работал на них?

«Был?» — спросила она.

«Да. Его тело было найдено в багажнике автомобиля недалеко от ливанско-сирийской границы. С ним очень жестоко обращались и добили выстрелом в голову, который, если не вдаваться в подробности, сделал его практически неузнаваемым. Кроме того, автомобиль был подожжён. Однако мы абсолютно уверены, что это Рахе».

«Понятно», — сказала она. «Его убил второй человек на бейрутском рейсе?»

«Мы не уверены. Мы подозреваем, что он как-то к этому причастен, но были и другие замешанные».

Она спросила себя, зачем ей это говорят. Не из чувства долга, это уж точно. Её вызвали за высокий стол и поведали интимную тайну не просто так. Она оглядела комнату и подумала, чего же они от неё хотят, кроме молчания. Состав участников этой ночной встречи был совершенно странным. Колин Гатри, глава объединённого антитеррористического управления МИ-5 и МИ-6, ну, его можно было бы ожидать, но не Скиоч Каммингс и Кит Мэннерс из Объединённого разведывательного комитета. Объединенный разведывательный комитет предоставлял разведывательные данные премьер-министру и кабинету министров и не отвечал за разработку или реализацию политики, и вот они здесь, уютно устроившись в святая святых руководства разведки.

И почему Кристин Селви, заместитель директора по безопасности и связям с общественностью? Какого чёрта она там делала, с её пудровой кожей и ломкими, пышными волосами, которую Дольф описал как «хозяйку с южного побережья, увлечённую фарфоровыми собачками и молодыми актрисами»?

Там был ещё один мужчина, и его присутствие озадачило её больше всего. Когда она вошла, он встал, повернулся, протянул ей мягкую, прохладную руку и спросил о её отце – любезность, которая показалась ей неуместной и была рассчитана, как ей показалось, на то, чтобы как-то её сбить с толку. Вальтер Виго, бывший глава службы безопасности и общественных связей. Айсис прекрасно знала, что её отец не станет иметь с ним ничего общего. Почему же Виго был там, а не Шеф?

Что означало присутствие Виго за шесть недель до передачи дел от сэра Робина Текмана Спеллингу? Виго был изгоем, лишенным сана прелатом, которого бывший сотрудник SIS Роберт Харланд разоблачил за связи с контрабандистом оружия и военным преступником по имени Липник. Часть этой истории она узнала от своего отца, который в разное время обучал Виго и Харланда на курсах подготовки офицеров разведки. Виго избежал судебного преследования, поскольку его положение могло серьезно осложнить жизнь всей Службы. Вместо этого его объявили изгоем, и Текман запретил любые контакты с ним и сотрудниками «Меркатора», консалтинговой компании по вопросам безопасности, которой он управлял совместно с антикварной книжной компанией «Инкунабула Инк.».

Повисла тишина. От неё ожидался вопрос: «Если он был наш, почему за ним велось наблюдение?»

«Наши отношения были очень, очень секретными», — ответил Спеллинг. «Мы никому не рассказывали о его продукте, но не о его личности. Только четыре человека знали, что он работает на нас. Таковы были его условия, когда Вальтер Виго встретил его два года назад, и мы их соблюдали».

Виго пошевелился и кивнул Спеллингу в знак благодарности.

«Наблюдение было для того, чтобы придать ему достоверность?» — настаивал Херрик. «Именно поэтому мы и нанесли его мастерком?»

Спеллинг снял очки и сложил их в левой руке. В этом жесте было что-то непривычное и неловкое. «Да, он боялся, что его уронили».

«Могу ли я спросить, знали ли вы заранее об операции в Третьем терминале?»

Он покачал головой. «Нет. Нет, мы не думаем, что даже он знал, что происходит, хотя утром он сказал нам, что идёт на встречу с важными людьми. Мы надеялись на серьёзную игру. Но мы не имели представления о подмене, которую вы заметили, а это значит, что он понятия не имел, что должно было произойти в третьем терминале. Теперь мы думаем, что он считал, что за ним следят в Хитроу, и боялся сделать…

Позвонил нам. Без сомнения, он надеялся, что мы тоже за ним наблюдаем, и мы действительно были там, поэтому вы и заметили, что произошло. Мы поняли, что он в беде, когда вы позвонили, но к тому времени события развивались по спирали, и, честно говоря, мы упустили из виду самое важное. Несколько часов спустя он связался с нами из номера отеля «Плейлендс» в Бейруте. Они сказали, что встреча состоится в ближайшие дни, и ему следует оставаться дома, пока с ним не свяжутся. Вскоре после этого звонка он исчез. У нас не было времени никого привезти в отель.