«Может быть, вам стоит рассмотреть вариант занятий йогой?»

«Йога!» — презрительно сказала она.

Он пожал плечами. «Послушай, тебе решать. Я не могу дать тебе таблетку, которая повлияет на твой выбор. У тебя гиперактивная реакция «бей или беги». Это высвобождает гормоны, позволяющие тебе встретить опасную ситуацию или убежать от неё. Ты живёшь на таком пределе, что твой организм не способен отличить реальную опасность от просто…

Давление. Ты постоянно настороже, тебя переполняют нерастраченные гормоны. Это первый эпизод, и тебе не о чем беспокоиться. Это всего лишь жёлтый огонёк, вот и всё. На твоём месте я бы пошёл домой, поспал и взял отпуск. Если ты не последуешь этому совету, в конечном итоге у тебя возникнут более серьёзные проблемы – возможно, нервный срыв, алкогольная зависимость и всё такое. Тебе нужно заботиться о себе, ты уже в пути.

«Мне чуть за тридцать!»

«Как я и сказал, дело идет».

«Можете ли вы дать какой-нибудь совет на краткосрочную перспективу?» — резко спросила она.

«Если у вас снова возникнет гипервентиляция, вы можете остановить её, подыша в бумажный пакет, чтобы замедлить поступление кислорода. Но это не идеальный вариант».

Это может не создать правильного впечатления.

«Я понимаю», — сказала она.

Она вышла из клиники вместе с Кристин Селви, которую обнаружила чопорно сидящей в зале ожидания за чтением журнала Economist.

«Все в порядке?» — многозначительно спросил Селви.

«Дефицит железа», — сказал Херрик. «Несколько добавок и немного отдыха, и всё будет хорошо».

«Хорошо. Тогда увидимся через пару недель. Надеюсь, ты не будешь против, если я скажу, что Шеф весьма настойчиво просил тебя взять отпуск».

Они расстались, и Селви кивнул ей в последний раз, как почтенная дама.

«К черту», — сказала Херрик, направляясь по Слоун-стрит в поисках такси.

Добравшись до дома, она без труда заснула. Проснулась в 14:00, чувствуя себя совершенно дезориентированной и смутно виноватой. Как, чёрт возьми, она могла вот так просто отключиться? Она позвонила отцу, но обнаружила, что уклоняется от ответа, когда он спросил, почему у неё столько времени на разговоры. Он был занят живописью – свет стоял как надо, темпера только-только смешалась – и предпочёл бы позвонить ей позже. Она прочитала газету и съела немного салата, чувствуя себя неловко, а затем позвонила в больницу Святой Марии. Дольф и Лэппинг всё ещё были слишком слабы, чтобы принимать посетителей, но Харланд сидел в своей комнате. Она попросила их передать ему, чтобы он ждал её.

По дороге она остановилась у магазина Wild at Heart на Уэстборн-Гроув и выбрала ещё один букет цветов. Ожидая оплату кредитной картой, она перевела взгляд на пары, сидящие снаружи.

Кафе на северной стороне улицы, и она подумала, что доктор прав. Ей действительно нужно найти способ отдохнуть и развлечься.

К тому времени, как она нашла комнату Харланда, было 3:25. Он сидел у открытого окна, в тени полузадернутых штор, которые ветерок раздувал в комнате. Одно плечо было обнажено, но остальная часть туловища была обмотана бинтами. Он наклонился вперёд, чтобы не удариться спиной о стул, и поморщился, приветствуя её.

«Что случилось?» — резко спросил он. «Почему тебя не было в офисе? Я тебе звонил. Мне сказали, что ты в отпуске. Что происходит, Айсис?»

«Сегодня утром на совещании я почувствовал лёгкую слабость, и меня вдруг стали считать невротиком. Мне дали двухнедельный отпуск по садоводству. И что ещё важнее, как у вас дела?»

Он опустил глаза. «Вот дерьмо. Мне больше не дадут обезболивающих».

«Ты получила то, что я принесла вчера вечером?» Она понимала, что они разговаривают как супружеская пара, и беспокойство каким-то образом трансформировалось в оживление и официальность.

Он кивнул.

«У тебя в сумке-вкладыше нет обезболивающих?»

«Ты прав», — он указал на прикроватную тумбочку.

Она отдала ему сумку и опустилась рядом с ним на колени, решив положить конец этой проблеме. «Я не знаю, как это сказать…»

«Тебе не нужно этого делать. Она бы тебя не ударила. Я просто подставила себя под удар. Чертовски глупо с моей стороны».

Она покачала головой. «Полиция так не говорит. Они говорят, что ты оттолкнул меня, и я знаю, что это так. Пожалуйста, я хочу поблагодарить тебя… То есть, я благодарю тебя… Просто мне не очень удаётся выразить это словами».

«Исида, тебе это не подходит, — улыбнулся он. — Пожалуйста, встань и расскажи мне, что происходит. В новостях есть несколько намёков, но, должно быть, большую часть информации держат в тайне».

«Они арестовали всех, включая сообщника Рахе в Бристоле. Но всё оказалось серьёзнее, чем кто-либо подозревал: нервно-паралитические вещества, террористы-смертники».

Они до сих пор не знают, что четверо из них собирались сделать. Это по состоянию на сегодняшнее утро, когда я последний раз был в курсе событий.

Наступила тишина. Харланд посмотрел в окно. «Мне только что звонила Ева. Она сказала, что ей нужно увидеть меня в Нью-Йорке».

«То есть все снова в сборе — вы с ней?» — спросил Херрик.

«Не будь такой дурой, Айсис». Он сделал паузу. «Она сказала мне, что на сайте, который не работал последние три недели, наблюдалась какая-то активность».

«Это важный объект, и до того, как он вышел из строя, они получали с него полезную информацию».

«Ты говоришь о том, что было на компьютере Рахе. О зашифрованных сообщениях в заставке?»

«Нет, это то, что они держали при себе».

«Под ними вы подразумеваете «Ха Моссад Ле Теум»», — сказала она.

«Да, старый добрый Институт координации в Израиле», — сказал он.

В этот момент в открытую дверь вошла медсестра с цветами Херрика в вазе. «Надеюсь, вы передадите мистеру Харланду, что ему нельзя пользоваться здесь мобильным телефоном. То, что он любимчик всего отделения, ещё не значит, что он может нарушать все правила». Она суетливо погладила цветы и наклонилась, чтобы заглянуть Харланду в лицо.

«Десять минут назад я был у врача, который пользовался таким средством», — сказал он.

«Если бы вы ограничились редкими текстовыми сообщениями, никто бы не узнал».

«Я буду иметь это в виду», — сказал он.

Харланд проглотил пару таблеток, запив их водой, после чего медсестра ушла, дружески подмигнув Херрику.

«Институт уже некоторое время следил за деятельностью Сэмми Лоза, — сказал он. — И я достаточно хорошо знаю Еву, чтобы быть уверенным, что она не оставила бы умирающую мать и не поехала бы в Нью-Йорк без крайней необходимости. Во-вторых, если она позвонила мне по этому поводу, ей, вероятно, нужна помощь. А я не совсем в состоянии её оказать».

«Вы говорите, что этот сайт не работал последние три недели. Вы думаете, Лоз был с нами именно тогда?»

Он кивнул.

«Что ты ей сказал?»

«Я сказал, что ты пойдёшь и встретишься с ней завтра утром в зале для завтраков в отеле Algonquin. Вот почему я пытался тебе позвонить, чтобы сказать, чтобы ты садился в самолёт».

«Ты сказал, что я поеду в Нью-Йорк к твоей бывшей любовнице! Ты, должно быть, в шоке».

«Ну», — сказал он, и глаза его заблестели от озорства. «Я так и думал, что ты считаешь себя моим должником. Знаю, это было нечестно с моей стороны».

«И ты думаешь, то, что она говорит, серьезно?»

«Да. И я думал ещё кое о чём. Лоз совершенно одержим Эмпайр-стейт-билдинг. Он говорит о нём так, будто это его вторая любовь».

«Его первая любовь стала состязанием между Ханом и самим собой?»

«Я серьёзно, у него есть пунктик по этому поводу, и по поводу значения этих высотных зданий в Нью-Йорке. Он вспомнил цитату Бенджамина Джайди.

После того, как Лоз упомянул об этом, я получил копию книги Э. Б. Уайта «Вот Нью-Йорк», откуда она и взята».

Херрик выглядел озадаченным.

Харланд повернулся к окну. «Одна стая самолетов размером не больше стаи гусей может быстро положить конец этой островной фантазии».

«Хорошо помню», — сказала она.

И это ещё не всё. «Эта гонка – эта гонка между истребляющими самолётами и борющимся Парламентом Человека – застревает у всех в голове. Город наконец-то прекрасно иллюстрирует всеобщую дилемму и её общее решение; эта загадка из стали и камня – одновременно идеальная цель и демонстрация ненасилия, братства рас; эта возвышенная цель, скребущая небеса и встречающая на пути уничтожающие самолёты, дом всех людей и всех наций, столица всего, место, где проводятся дискуссии, благодаря которым самолёты должны быть остановлены, а их задача – предотвращена».

Херрик сел на кровать. «Вот это пророчество. Но ведь речь идёт о здании Организации Объединённых Наций, а не об Эмпайр-стейт-билдинг?»

«Верно, но это имеет для него какое-то значение в общем смысле. Слушай, я не знаю, жив ли ещё этот маленький ублюдок. Но если Ева позвонила мне, я знаю, что это важно. Она согласилась передать тебе всё, что у неё есть. Я сказал ей, что ты заслуживаешь доверия и что ты — самый талантливый человек, которого я видел с тех пор, как встретил твоего отца. Это её заинтриговало».

«Спасибо. Но ты забываешь, что я уже не в форме. К тому же, я не так уж и хорош. Я совершил много ошибок за последний месяц».

«Жалость к себе тебе не к лицу, — его тон смягчился. — Ты не в себе.

Кто бы стал, обнаружив в своём доме двух вооружённых головорезов, подставляться под обстрел и наблюдать, как расстреливают его друзей? Шеф беспокоится только о том, чтобы не потерять тебя. Посмотрим правде в глаза, он принял правильное решение, отправив тебя домой. — Он помолчал. — Думаю, тебе стоит поехать в Нью-Йорк. Это пойдёт тебе на пользу. Можешь успеть на последний рейс. Он всегда полупустой.

«Я никогда не был в Нью-Йорке».

«Тогда пора лишиться девственности. Дай мне мою сумку».

Он достал адресную книгу. «Очень любезно с вашей стороны», — сказал он, помахивая ей. «Найди номер Фрэнка Олинса. Он из ФБР — неуклюжий тип, но честный и надёжный. Он руководил расследованием дела Сэмми Лоза». Она нашла номер и записала его.

Он попросил её достать бумажник из прикроватной тумбочки, а затем предложил ей десять стодолларовых купюр. «Они тебе понадобятся, и ты сэкономишь время. Рейс в полночь».

«Я не могу этого вынести».

«Почему бы и нет? Ты теперь работаешь на меня, ты мой агент, и тебе придётся иметь дело с Евой. Это, конечно, требует какой-то оплаты».

«Это напоминает мне что-то из Шекспира. Не помню, откуда это.

Отец заставил меня выучить это по понятным причинам. «Дружба постоянна во всём, кроме дел любви. Поэтому все влюблённые сердца говорят своим языком. Пусть каждый глаз говорит сам за себя, и не доверяй никакому посреднику». Она взяла деньги и положила их в карман. «Не доверяй мне, что я скажу то, что ты должен сказать сам».

«Ладно, ладно. А теперь иди, садись на самолёт. У тебя есть мой номер мобильного, а вот номер Евы». Он вытащил визитку из бумажника и протянул ей. «Оставайся на связи. Если будет что-то важное, я сообщу шефу».

Она наклонилась, поцеловала его в щеку и опустила голову, чтобы близоруко посмотреть ему в глаза. «Спасибо», — сказала она. «Я у тебя в долгу». Затем она выпрямилась, всё ещё не отрывая руки от его предплечья. «Я позвоню тебе завтра утром».

Она вышла из комнаты, не оглянувшись.

OceanofPDF.com

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

Последний самолет из Хитроу приземлился в аэропорту имени Кеннеди в 2:30 утра.

Херрик проспала большую часть пути, так как любезный мужчина на стойке регистрации предложил ей номер более высокого класса. К тому времени, как такси высадило её у отеля «Алгонкин» на 44-й улице, она уже начала приходить в себя. Она проспала ещё шесть часов в своём скромном одноместном номере, затем встала и поспешила в номер «Роуз», чтобы встретиться с Евой Рат. Она позавтракала, прочитала «Нью-Йорк Таймс» и наблюдала, как взволнованные нью-йоркские специалисты ковыряются в мисках с фруктами и гранолой. Через сорок пять минут она позвонила в больницу Харланда.

«Твоя девушка не пришла».

«Подождите ещё немного. Возможно, она задержалась».

«Она знала, что я приду? Ты уверен, что сказал ей?»

«Вы попробовали позвонить по номеру, который я вам дал?»

«Я так и сделаю. Надеюсь, она ответит как следует. Поговорим позже».

Она подписала счёт и поднялась наверх, чтобы позвонить и подумать, что делать, если Ева Рат не появится. Когда она сидела у окна, выходящего на уже душный Мидтаун, зазвонил её мобильный телефон.

«Привет, Айсис, это Натан. Как дела?»

«Всё в порядке. Полностью поправился. Только что встал».

«Крепкий сон. Уже больше трёх».

«Чем я могу вам помочь?» — язвительно спросила она.

«Мы знаем, чем занимались четверо других подозреваемых, или, по крайней мере, думаем, что знаем. В холодильнике в Копенгагене был найден флакон с загадочной жидкостью, а в Сараево — пустой. Мы полагаем, что четверо могли заразиться какой-то болезнью. Ни у кого из них нет следов уколов, поэтому мы полагаем, что они вдохнули жидкость или просто приняли её внутрь».

«Был ли проведен анализ?»

«Датчане считают, что это какой-то вирус простуды. Это вызвало тревогу, поскольку генные инженеры использовали модифицированный аденовирус в качестве средства для передачи информации в организм».

'Что?'

«Извини, Айсис, я слишком тороплюсь? По сути, вирус простуды уничтожается иммунной системой, и то, что находится внутри вируса, продолжает выполнять свою работу».

«Еще один вирус?»

«Кто знает? Мы пока не имеем на это никакого представления, но если эти ребята используют это, можно предположить, что они относятся к этому как к террористу-смертнику».

Поэтому они все находятся в изоляции, пока мы не узнаем, что, черт возьми, они несут».

«А люди, которые их арестовали, находятся на карантине?»

«Конечно, и все члены соответствующих вспомогательных ячеек тоже. Квартиры, где они жили, были обработаны всеми известными человечеству антибактериальными и противовирусными средствами».