«Позовите на помощь!» — крикнула она. «Вызовите сюда скорую».

Она огляделась. Воцарилась полная неразбериха. Продавщица упала рядом со своим мёртвым боссом, визжа и стуча кулаками по половицам. Двое полицейских кричали в рации, а ещё трое бросились в заднюю часть магазина, чтобы подняться по лестнице в квартиру. Сверху раздался шум: что-то двигалось по полу, затем поднялось окно с рамой, но Херрик не смог истолковать это как-то осмысленно. Раздались новые выстрелы, настолько частые, что казалось, будто стреляют из пулемёта.

Над ними что-то упало.

Она каким-то образом взяла себя в руки и, смутно припомнив курс первой помощи, который она когда-то посещала во время обучения в IONEC, начала спешно проводить сортировку раненых. Из троих Харланд был в лучшем состоянии. Пуля прошла по его спине, словно удар меча, оставив рану длиной 15-18 см с левой стороны. Дольф был ранен чуть ниже ключицы, а выходное отверстие было посередине лопатки. Увидев обильное кровотечение, хлещущее из паха Лэппинга на правое бедро, она поняла, что нужно действовать.

«Мы не можем ждать!» — крикнула она. «Давайте доставим их всех в больницу Святой Марии прямо сейчас. Это всего в нескольких минутах езды!» Командир полиции согласился. В больнице Святой Марии подняли тревогу, и две полицейские машины без опознавательных знаков подъехали к входу в магазин. Дольфа посадили на заднее сиденье первой машины, которая рванула в сторону Паддингтона с единственным синим маячком, небрежно закрепленным на крыше, и завывающей сиреной. Лэппинг поехал во второй машине, а Харланд решил дождаться скорой помощи. Чтобы показать, что с ним все будет в порядке, он настоял на том, чтобы встать, а затем наклонился, чтобы полицейский мог наложить на рану повязку.

К этому времени мужчины, поднявшиеся в квартиру, уже спускались по лестнице. Никто не пострадал, но они, очевидно, были очень шокированы и не смогли ответить на вопросы Херрик. Она встала и набросилась на одного из мужчин.

«Что, черт возьми, произошло?»

«Посмотрите сами», — тихо сказал молодой офицер.

Движимая безумным желанием завершить то, ради чего пришла, она поднялась по лестнице в квартиру и вошла на кухню. Солнечный свет лился сквозь окно. Она прошла через гостиную в передней части здания, а затем повернула налево, к ванной и спальне. Именно здесь она нашла Юсефа Рахе, лежащего мёртвым под открытым окном. Тюлевые занавески вздулись, заполняя комнату. Рядом с ним лежал пистолет.

Было очевидно, что произошло. Услышав выстрелы из пистолета жены, Рахе толкнул дверь тайника, устроенного за изголовьем двуспальной кровати, из-за чего кровать сдвинулась на несколько дюймов. Затем он попытался сбежать через окно, но, услышав, что полиция уже в квартире, обернулся, чтобы выстрелить в них, и сам был застрелен. В верхней части его тела было четыре или пять пулевых ранений, а также несколько отверстий на стенах и мебели.

Херрик присел у тела, чтобы убедиться, что это именно Рахе. Он похудел и отрастил бороду, а в его последнем выражении лица читалась твёрдость и напряжение, которых не было видно на снимке из Хитроу, но это был определённо тот человек, которого она считала безобидным маленьким пухляшкой. Два серебряных браслета на левой руке привлекли её внимание, а чуть дальше, под кроватью, – мобильный телефон. Должно быть, он вылетел из кармана, когда в него попал град полицейских пуль. Она вытащила его и сунула в карман, всё время глядя ему в лицо и почти молясь, чтобы он открыл глаза и вспомнил всё, что задумал со своей группой. Она уже понимала, что его смерть была катастрофой.

Она встала, переступила через труп и отодвинула кровать немного дальше в комнату, чтобы добраться до настенного занавеса, скрывающего вход в отсек. Она приподняла его и ощупала стену у входа в поисках возможных ловушек. Убедившись, что вход свободен, она засунула руку внутрь и потянула за шнур выключателя. Замигала единственная флуоресцентная полоска. Она протиснулась в проём и сразу поняла, что отсек не просто вынесли из спальни, а тянулся во всю длину квартиры, отрезая пространство между тремя разными комнатами. В дальнем конце была ещё одна дверь, ведущая в кухонный шкаф. Судя по пыльному отпечатку его рук на краю, это был предпочтительный путь внутрь и наружу, хотя для этого Рэю, должно быть, пришлось присесть. Она обернулась. Отсек был угнетающе узким, всего четыре фута в ширину, и в нём не было ни естественного света, ни…

Вентиляция. В каждом конце коридора стоял освежитель воздуха, но в воздухе всё равно чувствовалась спертость, запах скуки и пота. В конце, ближе к улице, у стены стояла старомодная армейская походная кровать. Рядом лежал свёрнутый молитвенный коврик и несколько гантелей.

Ее взгляд упал на полку, где лежала скатерть, на которой лежала половина яблока, открытая пачка сырных крекеров и бутылка минеральной воды.

Под ней она заметила маленькую красную лампочку. Провод от розетки тянулся по стене и через пол в книжный магазин внизу. Она предположила, что это аварийная сигнализация, управляемая с кассы. Но других розеток не было – некуда было подключить компьютер или зарядить телефон.

Она подошла к двум проволочным вешалкам для одежды на канализационной трубе, тянувшейся из квартир наверху. На одной из них лежал старый коричневый пиджак с пятнами от шариковой ручки на подкладке. Она похлопала по пиджаку, затем остановилась, засунула руку в карман и вытащила паспорт и бумажник. Она уже собиралась их осмотреть, когда из спальни раздался мужской голос.

«Не стреляйте!» — крикнула она.

Она покинула зловонную атмосферу и обнаружила в комнате четверых полицейских, двое из которых были в бронежилетах и с автоматами «Хеклер и Кох». Один из них сказал: «Вы должны немедленно покинуть здание, мисс».

«Конечно, — сказала она. — Ты знаешь, где меня найти, когда тебе понадобится заявление».

«Вы можете сообщить об этом офицеру внизу», — последовал ответ.

В итоге ей удалось незаметно ускользнуть и раствориться в толпе, собравшейся на улице, чтобы посмотреть, как Харланду помогают забраться в машину скорой помощи.

OceanofPDF.com

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ

Херрик помчалась в больницу Святой Марии, но ей сказали, что придётся ждать новостей. Через час к ней подошла женщина лет тридцати, всё ещё в операционной. Ранение Лэппинга было гораздо опаснее, чем у Дольфа, поскольку пуля задела бедренную артерию, и он был на грани смерти от потери крови, когда его доставили в отделение. Сейчас он был очень слаб, но вне опасности. Ранения Дольфа заживали гораздо дольше. Ключица была раздроблена попаданием 9-мм пули, и ему потребовалась повторная операция на лопатке. Пройдёт три-четыре месяца, прежде чем он снова сможет работать.

Харланд всё ещё находился под наркозом после операции по восстановлению поврежденных мышечной ткани и кожи на спине. Он сможет принимать пациентов только на следующий день.

Говоря это, врач коснулась плеча Херрика. «Знаете, вы сами выглядите довольно измотанным. Если вы участвовали в стрельбе, вы могли испытать шок».

Она покачала головой и сказала, что ей лучше вернуться к работе. Она вышла из больницы через главный вход и прошла через двор. Выйдя на улицу, она увидела пару, спешащую из такси. Это были, без сомнения, родители Дольфа. Мужчина лет шестидесяти двигался тяжёлой, качающейся походкой Дольфа, а у женщины был его внимательный взгляд. Они выглядели скромными и каким-то образом стыдящимися своего беспокойства. Херрик обернулся, чтобы что-то сказать, когда они проходили мимо, но вдруг не смог найти слов. Она замерла на месте, поняв, что ей нужно сесть и собраться с мыслями, может быть, что-нибудь поесть. Через дорогу находился паб «Три пера», украшенный подвесными корзинами с петуниями. Она вошла в почти пустой бар, где бармен и несколько посетителей были прикованы к новостям Четвёртого канала. Показывали дальний план Панарабской библиотеки: через дорогу была натянута полицейская лента, в здание входили криминалисты, а офицеры в штатском уходили с коробками.

Херрик заказал двойной виски и мясной пирог, который неаппетитно лежал на витрине. Она устроилась на барном стуле, пока пирог разогревался в микроволновке, и попыталась взять себя в руки, сосредоточившись на тревожном останке, застрявшем в верхней части диафрагмы.

Когда ей подали пирог на бумажной тарелке, она услышала голос слева. Вальтер Виго стоял, опираясь рукой на стойку. «Плохи дела, Айсис».

С ними все в порядке? Он попытался сочувственно улыбнуться, но вместо этого получилась лишь ухмылка.

Она повернулась и внимательно посмотрела на него. «Нет, они, чёрт возьми, не в порядке. Джо Лэппинг чуть не умер. Какого хрена ты здесь делаешь?» Она разрезала пирог. Виго с острым отвращением посмотрел на струйку подливки.

«Я хотел узнать, как они, и заметил, как ты переходил дорогу».

«Хорошо», — сказал Херрик, поморщившись. «Чего ты на самом деле хочешь?»

«На пару слов — возможно, в более уединенном месте».

«Мне нужно будет вернуться в офис через несколько минут».

«Это не может ждать», — сказал он.

«Тогда скажи это сейчас».

Он подождал, пока бармен уйдет. «Я хочу знать, что вы нашли в книжном магазине».

«Если бы я что-нибудь нашел, это было бы не твое собачье дело».

Рот Виго сжался в тугую дырочку. «Мне нужно знать — от этого могут зависеть жизни».

Она ничего не сказала и продолжила есть пирог, заметив, что странная пульсация в левой руке переросла в боль.

«Мне важно знать. Я полагаю, что в Бристоле были сделаны некоторые полезные открытия».

«Тогда отправляйтесь в Бристоль».

«Послушай, Херрик. Это мои люди, Джамиль и Юсеф Рахе. Они мои связи. Где бы мы были, если бы я не воспользовался их услугами?»

Это её поразило. «Ну, для начала, трое моих друзей не попали бы в больницу. Тебя обманули. Никто не будет смотреть на это иначе».

«Мне всё равно, что они думают по этому поводу. В этом магазине, возможно, были важные разведданные, оценить которые могу только я».

Её поразила жалобная нотка в его голосе, и если бы она чувствовала себя менее странно, то задумалась бы об этом глубже. «Забудь, Уолтер, ты теперь на свободе. Я не могу говорить с тобой ни о чём подобном». Она указала на телевизор.

«Ты думаешь, я бы стал приходить сюда и разговаривать с тобой, если бы это не было важно?»

Херрик пожал плечами. «Честно говоря, мне всё равно, что вас интересует».

«Я общаюсь с людьми, которым нужна эта информация, и которые могут использовать её гораздо лучше, чем вы. У вас есть возможность спасти жизни».

'ВОЗ?'

Он покачал головой.

Она достала телефон и нажала клавишу, чтобы повторно набрать номер кабинета начальника.

«Что ты делаешь?» — рявкнул он.

«Если вам нужен доступ к тому, что я знаю, обратитесь к шефу. Вы можете поговорить с ним сейчас».

Не говоря ни слова, Виго повернулась и направилась к двери. Херрик подождал несколько секунд, прежде чем спрыгнуть с барного стула и броситься к окну. От тротуара отъехал новый «Ягуар» с Виго за рулём. Затем она поднесла телефон к уху и собиралась поговорить с помощником начальника, но он её перебил: «Вы нужны здесь. Пожалуйста, немедленно вернитесь».

Херрик выложил телефон, бумажник и американский паспорт перед главой управления МИ5-МИ6 Колином Гатри. Он тихонько присвистнул.

«Где, черт возьми, ты был?»

«В больнице».

«А что после этого?»

«Мне нужно было немного времени, поэтому я выпил. Угадайте, с кем я столкнулся? С Виго».

Что, чёрт возьми, он делает? Он хотел узнать, что я купил в книжном магазине.

Гатри на мгновение задумался. «Полагаю, он что-то задумал, будучи главой «Меркатора». Всегда забывают, что, когда Виго в прошлый раз выставили, он создал частную разведку. Мы думали, что она бездействует, но, возможно, ошибались. В любом случае, нам нужно многое сделать, так что давайте начнём». Он взял распечатку электронного письма. «Во-первых, Джамиль Рахе. Он не произнес ни слова с момента ареста, но обыск его дома и гаража поблизости принёс немало пользы – двадцать паспортов, оборудование для подделки виз, пустые кредитные карты, данные по 152 различным кредитным картам, полученные с помощью скиммера, телескоп, расписания рейсов, блокнот с регистрацией времени прибытия и отправления в Хитроу, компьютерные записи платежей иностранным…

банки, масса экстремистской литературы и обычные кровавые видеоролики побед моджахедов в Чечне и так далее». Его описание оборвалось, когда около дюжины коллег Херрика вошли в его кабинет.

Он позволил газете соскользнуть на стол и кратко рассказал им о состоянии мужчин в больнице, затем разделил группу на три команды, чтобы они отследили зацепки, которые дали предметы, взятые Херриком в книжном магазине.

Она все еще чувствовала себя странно, но предстоящие задачи отодвинули тревогу на задний план, и когда Натан Лайн пришел на встречу по поводу хаджа, она начала чувствовать себя лучше.

Найденный ею паспорт был выдан на имя Дэвида Захарии, тридцативосьмилетнего ювелира, проживающего в Уайт-Плейнс, штат Нью-Йорк. Херрик открыл его по дороге на Воксхолл-Кросс и молча отдал честь Элен Гиньяль за предсказание, что имя Захария появится где-то в списке документов Рахе. В то время как преемника Рахе пытали и убили, Рахе пересёк сирийскую границу. Четырнадцать дней спустя он отправился в Нью-Йорк под именем Захария с остановкой в Афинах. Он пробыл в США до предыдущих выходных, а затем вернулся в Великобританию ночным рейсом в аэропорт Гатвик.

В бумажнике находилось убедительное подтверждение существования Захарии. Там были три разные кредитные карты с платёжными адресами в Уайт-Плейнс, каждая из которых регулярно оплачивалась со счёта в банке на Манхэттене, куда доставлялась вся почта. Достоверность жизни Захарии подтверждали визитные карточки, членский билет Общества американо-израильской дружбы, водительские права США, квитанция из химчистки на его имя и несколько записок, адресованных Захарии. В Уайт-Плейнс не существовало адреса по адресу Джефферсон-драйв, 1014, и никаких следов Захарии в местных архивах не было.