Сразу после полудня подул горячий ветер, взметая клубы пыли по дороге и рвя флаги у здания суда. Вороны взмыли в воздух и захлопали крыльями, кружась над потоками машин. Херрик и Фойзи опустились на свои места и отпили минеральной воды из бутылки. Они несколько раз переместили машину, чтобы оставаться в тени, и в два часа ночи увидели колонну из трёх полицейских грузовиков, направлявшуюся по боковой улице. Задняя часть каждой машины была открыта, и, въезжая в Бур-Саид, Херрик увидел мимо охраны крошечные стальные камеры, в которых содержались заключённые.

«Они, должно быть, жарятся в этих штуках», — сказала она.

Фойзи грустно кивнул и выпрямился на стуле. «Вот американец».

«Смотри! Смотри! В зеркало!»

Херрик взглянул в правое зеркало и увидел, как Гиббонс выходит из такси. Она опустила солнцезащитный козырёк, чтобы проверить хиджаб и Джеки О.

Темные очки, а затем воткнула в телефон наушник и микрофон, который был у нее в правом рукаве. Он прошел совсем рядом с ними и направился прямиком в кафе. После некоторой нерешительности он устроился за столиком на улице на ветру. Они наблюдали за ним, пока он делал заказ, затем вышли и пошли вместе, переговариваясь по-арабски о вождении Фойзи, и сели прямо у двери, где было и тень, и ветерок. Фойзи стоял спиной к Гиббонсу, что означало, что она могла довольно легко наблюдать через его плечо, разговаривая. Они заказали чай. Прошло двадцать минут, в течение которых Гиббонс сделал два коротких звонка по своему мобильному, позволив Херрик проверить на нем ее мастерство. Он разговаривал с Доктором, спрашивая, где тот, черт возьми, находится.

Через несколько мгновений она увидела Доктора, тяжело шагающего по боковой улице в бледно-зелёном одеянии. Он был с другим арабом, гораздо более невысоким мужчиной, в куртке, развевающейся на ветру и открывающей бледно-голубую подкладку. Этот мужчина был довольно суетлив и отряхнул стул перед…

Он сел спиной к Фойзи и Херрику, затем поправил складку на брюках. Доктор тяжело опустился, повернувшись к ним в профиль, и достал пакетик семечек, которые тут же принялся есть.

Как только они отдали приказы, Гиббонс наклонился вперёд и начал говорить. Херрик набрал номер Гатри, поднёс её правую руку к лицу и что-то пробормотал ей в рукав, слегка отводя взгляд, но не отрывая глаз от губ Гиббонса. Она дословно рассказала Гатри о случившемся, лишь изредка останавливаясь, чтобы уточнить, к кому из мужчин он обращается. «Что у вас есть для меня?» — спросил Гиббонс египтянина. Тот ответил очень пространно.

Гиббонс внимательно его осмотрел. «У вас есть точные даты? А как насчёт имён? Вы узнали имена его контактов?»

Мужчина покачал головой, и Доктор прервал его, рассекая воздух рукой.

Гиббонс проигнорировал его. «Вы говорите, что это должно было произойти в Париже и Лондоне одновременно. А как насчёт Штатов? Вы что-нибудь узнали об открытках?» Он кивнул, и египтянин ответил. Доктор снова перебил его, но взгляд Гиббонса оставался прикованным к мужчине. «Значит, он признаёт, что это были закодированные сообщения? Хорошо, а как насчёт Эмпайр-стейт? Он говорит, что атаки будут координироваться как в Штатах, так и в Европе?»

Пока они оба пытались ответить, Гиббонс качал головой. «Вы, ребята, должны понимать, что именно для этого мы все здесь и собрались. Нам нужно знать. Сейчас я слышу только одно: может быть, это, может быть, то, может быть, сейчас, может быть, позже».

У нас тут бомба замедленного действия. Моим людям нужна точная информация. Он ткнул указательным пальцем в стол, затем откинулся на спинку стула и разочарованно отвёл взгляд. Доктор тоже отвёл взгляд, оставив мяч на стороне противника.

Он произнес длинную речь, которая, по-видимому, не произвела впечатления на Гиббонса, который заказал еще один напиток, а затем набрал номер на своем телефоне.

«Никакой информации… никаких реальных подробностей плана… верно… хорошо… конечно…

Я скажу ему… верно… да, да. Предоставьте это мне. — Он опустил трубку и обратился к египтянину. — Хорошо, мои люди считают, что нам следует выбрать второй вариант. Извините, господин Абдулла, но они так говорят.

Это не в моей власти. Вы же видите, я в затруднительном положении. Мы очень благодарны вам за то, что вы уже сделали, и посольство США официально отметит вашу службу нам благодарственным письмом. Вот с чего стоит начать. Что-то вроде личной благодарности. — Он потянулся к верхнему карману куртки мужчины и сунул туда пачку денег.

Херрик дал первый комментарий: «Он подкупает египетского офицера безопасности. Допрос будет передан Доктору».

«Передай Фойзи, чтобы активировал свои источники и узнал, когда Хана переведут», — прохрипел Гатри. «Мы хотим знать, в какой, чёрт возьми, машине он сейчас».

Фойзи не нужно было ничего объяснять, он кивнул Херрику в знак того, что понял.

Гиббонс посмотрел на часы и сказал что-то, чего она не смогла прочитать, потому что он поднёс стакан к губам и некоторое время держал его, не отпивая. Доктор пошарил в мантии, вытащил чёрные чётки, которые он держал в руках, как чётки, а затем несколько раз перевернул указательным пальцем.

Гиббонс опустил стекло и сказал: «Нам нужно что-то сегодня вечером или завтра. Работу нужно закончить к понедельнику».

Обо всём этом она сообщила Гатри. Время от времени она слышала, как он по другим линиям разговаривает с её отцом и полковником Б.

Она повесила трубку и начала говорить с Фойзи по-арабски. Проверил ли он машину? Не считает ли он, что ему пора уходить? Фойзи позволил себе улыбнуться, глядя на то, как Херрик изображает сварливую жену, и сделал вид, что ворчит. Он расплатился и вышел из кафе, сказав, что увидится с ней через двадцать минут.

Херрик планировал вернуться к машине, как только Доктор уйдёт. Из-за солнцезащитных очков она смотрела перед собой, не замечая их присутствия и не пытаясь понять, о чём они говорят. Гиббонс закурил сигарету и изредка бросал в её сторону заинтересованные взгляды, но она была уверена, что он её не узнает, и сидела с, как она надеялась, неприступной осанкой молодой арабки из среднего класса.

После невнятного обмена репликами Доктор встал. Гиббонс не встал и не подал руки. Херрик показалось, что она заметила мимолетное отвращение на его лице. «Скоро поговорим».

Херрик решила уйти, но как только она встала, её телефон завибрировал. Она на мгновение отвлеклась, не обращая внимания на ветер, как это делают арабские женщины на улице, и порыв ветра сорвал хиджаб, обнажив её волосы, шею и часть лица. Она быстро сдернула его и направилась к машине. Открыв дверь, она увидела, как Гиббонс встал, бросил деньги на стол и целеустремлённо направился к ней. Через несколько секунд он добрался до машины и крикнул в окно.

«Будь я проклят, если это не Айсис Херрик». Он наклонился к ней. «Чёрт!»

«Это ты, да?»

Она смотрела перед собой, не двигаясь, понимая, что не может просто сидеть сложа руки – один звонок от Гиббонса, и вся операция пойдет прахом.

Она вышла из машины, оттолкнула его и крикнула прохожим по-арабски, что американец к ней пристает.

«Ну, что ты об этом думаешь?» — сказал он, ухмыляясь. «Этот хладнокровный британский шпион проследовал за мной до самого Каира, чтобы немного поухаживать». Он пошарил в одном из карманов своего жилета фотографа и вытащил телефон.

Она выбила его из рук и обернулась, ругаясь по-арабски. Грязный американец делал непристойные предложения – разве кто-то не поможет добродетельной женщине?

Гиббонс, казалось, нашел это забавным. «О, ты молодец», — сказал он, неторопливо наклоняясь за телефоном. «Ты очень молодец, Айсис».

Но я просто должен сказать своим людям, что ты пробралась на жареного осла. Он встал и положил руку ей на плечо, набирая номер большим пальцем другой руки. Внезапно откуда ни возьмись появился Фойзи и оттащил Херрика от себя.

«Кто это? Омар Шариф?»

Фойзи улыбнулся ему. «Я наставил пистолет вам в сердце, сэр. Садитесь в машину».

«Да, а я король Фарук», — сказал Гиббонс. «Отойди в сторону, засранец. У нас с этой дамой есть дело».

Фойзи сманеврировал так, чтобы показать пистолет Гиббонсу, не показывая его остальным прохожим. «Я убью вас, если вы не сядете в машину, сэр».

«Ладно», — сказал Гиббонс, стараясь сохранить достоинство. «Итак, вы собираетесь похитить американского гражданина. Вам это с рук не сойдет, ИГИЛ, — вам и вашему маленькому дружку с полотенцем на голове».

«Вот такая компания нам и нужна», — в отчаянии сказал Фойзи. Он открыл заднюю дверь и подтолкнул Гиббонса. «Садись».

Гиббонс подчинился, но с грозным взглядом, который ясно давал понять, что скоро он одержит верх. «Увидимся на гребаной дыбе за это».

Она села за руль. «Что теперь?»

«Без проблем», — сказал Фойзи, указывая вперёд. «Вообще без проблем».

Водить машину!'

Она вписалась на своем «Фиате» в поток машин.

«О, я понял. Ты собираешься вытащить Хана!» — сказал Гиббонс, смеясь. «Господи, я буду стоять у ринга на этом гребаном любительском боксе».

«Последнее, что я слышала, ты сказал, что он Фейсал, а не Хан», — бросила Айсис через плечо.

«Ладно», — кисло сказал Гиббонс.

Они проехали мимо полицейского управления и здания суда, затем повернули налево, чтобы ехать в противоположном направлении. Фойзи вырвал у Гиббонса телефон и раздавил его ногами на полу машины. Затем он позвонил кому-то со своего телефона и быстро заговорил.

Гиббонс перебил его, притворяясь, что не обращает внимания на глушитель, застрявший у него под мышкой. «Ты понимаешь, что делаешь, ИГИЛ? Ты вмешиваешься в законное расследование в отношении подозреваемого в терроризме, проводимое Соединёнными Штатами. Если твои действия приведут к нападению, ты и твой друг будете признаны соучастниками. Они придут за тобой, где бы ты, чёрт возьми, ни был».

«Я понимаю только одно в вашей деятельности», — спокойно сказала она.

«Вы спровоцировали пытки человека, который не был признан виновным в совершении преступления и...»

«Вот в этом-то и проблема с вами, чертовыми европейцами», — перебил его Гиббонс.

«Вы хотите получить все преимущества американской мощи, но не хотите пачкать руки». Он сделал паузу. «Позвольте мне сказать вам, это большая новая игра, и в неё играют по совершенно новым правилам. Честно говоря, вы не подходите. Вы даже близко не подходите».

«В вашей новой большой игре нет ничего нового, — сказала она. — Вы сами мне это говорили. Вы были правы. Пытки применялись режимами в Южной Америке, и все они были одобрены правительством США. Пытки — это на самом деле очень старая, очень отчаянная игра, и она не работает. Разрывая тело человека на части, вы ничего не добьётесь».

Это заставило Гиббонса задуматься. «У нас мало времени. Другого пути нет».

«Так оно и есть», — сказала Айсис. «Так всегда было».

Они были рядом с музеем, и Фойзи велел ей проехать ещё двести ярдов и повернуть направо на первом повороте. Она проехала мимо тележки, нагруженной ящиками с овощами, и свернула направо на затенённую улицу, где на проволоке над головой вертикально висели огромные куски тентов и ткани. Фойзи разговаривал по телефону. Они снова свернули направо, во двор, где стоял белый фургон Nissan. Четверо мужчин в джеллабах бросились к ним. Один открыл дверь со стороны Гиббонса и всадил ему в лицо иглу.

рука. Почти сразу же глаза американца закрылись, а тело обмякло. Его вытащили из машины, отнесли к фургону и погрузили в кузов. Двое мужчин прыгнули к нему, и фургон тронулся с места в облаке пыли. Фойзи выскочил из машины, подбежал к Херрику, чтобы взять руль, и на бешеной скорости выехал задним ходом со двора, развернулся на 180 градусов и бросился к Бур Саиду.

«Кто они были?» — закричал Херрик, думая, что вполне закономерно, что Гиббонса теперь накачали наркотиками и увезли в бессознательном состоянии.

«Моя поддержка — мои люди», — сказал он.

«Кто твои люди?»

«В другой раз», — ответил он, высматривая просвет в потоке машин. «Транспорт вот-вот выедет из здания полиции. Нам нужно занять позицию».

«Что они сделают с Гиббонсом?»

«Отвезите его куда-нибудь и выбросьте. С ним всё будет в порядке, но он не вспомнит, кто он и где находится, в течение дня или двух».

Они пробрались сквозь пробку, которая привела их к кафе, и остановились у вереницы микроавтобусов, из которых высаживались пассажиры и забирались другие, с таким же количеством громоздких пакетов. Несколько минут они ждали в изнуряющей жаре. Взгляд Фойзи метался между экраном мобильного и толпой людей вокруг машины. Затем телефон дважды пискнул, сообщая о новом текстовом сообщении.

«Он идёт», — сказал он. «Он в следующем грузовике».

Он протиснулся сквозь толпу, и вскоре они увидели грузовик, выезжающий из переулка. Его сопровождала машина, которая, обойдя грузовик, пробиралась сквозь поток машин, изредка включая сирену. Херрик передал всю эту информацию Гатри. В машине находились четверо полицейских, а через открытый кузов грузовика виднелись двое охранников с автоматическим оружием. Она заметила Доктора на пассажирском сиденье. Хан должен был быть внутри. Гатри велел ей отныне пользоваться рацией, чтобы все могли слышать.

Фойзи вырулил свой маленький «Фиат» на позицию примерно в трёх машинах позади грузовика, который двигался со скоростью около 15 миль в час. Другие машины вокруг них боролись за то, чтобы попасть в поток, которым двигался грузовик, но Фойзи без труда удержал позицию.

Они добрались до рынка Кан-эль-Халили, где движение стало менее интенсивным в ответ на полицейскую сирену, и они останавливались на несколько минут.

Херрик охладила лицо вентилятором, закреплённым на приборной панели «Фиата», и рассеянно взглянула на лабиринт проходов, ведущих к рынку. Прошло ещё десять минут. Затем движение внезапно расслабилось, и грузовик тронулся со скоростью 64 км/ч. Фойзи увернулся, чтобы не потерять связь, но был вынужден остановиться на каком-то светофоре, где, как они знали, находился первый наблюдатель. Они услышали его краткий комментарий по рации и бросились в погоню за грузовиком, который, к их облегчению, следовал по предполагаемому маршруту, свернув налево на дорогу Салах-Салем, а затем направо на кладбище. Херрик крикнул: «Три минуты до посадки. Повторяю. Примерное время прибытия –