«У вас есть английская фраза, не так ли, мисс Херрик? Если вы не можете выносить жар огня… ну, я уверен, вы её знаете». Он тихонько усмехнулся, вынул из кармана небольшой блокнот и поднёс его к фарам ведущей машины. «Ваш адрес в Лондоне и телефон…»

Здесь написан номер, и этот принадлежит вашему отцу, старому герою войны, насколько я понимаю. Он живёт в Шотландии, в местечке под названием Хоуплоу – красивое название.

И у него там есть служанка по имени миссис Маккензи. Видишь ли, ты для меня не загадка, Айсис Херрик.

Она покачала головой. «Кто ты?»

«Меня зовут Маренглен». Он помолчал, вытащил из кармана брюк сложенный платок и поднёс его к носу. «Видите ли, мы, албанцы, много лет были заперты в этой стране, поэтому после падения коммунистов у нас появилась тяга к путешествиям. Многие албанцы уехали и основали предприятия по всему миру. В некоторых случаях, к сожалению, это не встретило одобрения властей. Однако в Лондоне мои соотечественники не столкнулись с серьезным сопротивлением и смогли добиться успеха во многих различных областях. Возможно, вы знакомы с тем, как они захватили некоторые предприятия в Сохо, но у них есть и множество других трюков в рукаве. Один из них — заказные убийства».

Он вернул платок в карман и щёлкнул пальцами. Охранник, который первым её задержал, протянул ему сигарету и закурил. «Итак…»

Он выпустил дым уголком рта: «Позволь Маренглену сказать тебе, что если ты расскажешь в своём отчёте в Лондон хоть слово о том, что видел, я прикажу убить тебя, твоего отца и его верного слугу. Естественно, эти контракты будут заключены в порядке, который причинит максимум боли. Однако, если ты считаешь, что не можешь гарантировать мне своё молчание сейчас, то не вижу причин, почему бы нам не продвинуться немного вперёд. Ты встречался с Илли. Я полагаю, Илли девственник, по крайней мере, с людьми, хотя этого нельзя сказать об овцах и козах. Мы можем оставить тебя с Илли, он сможет насладиться тобой, а потом ты исчезнешь. Думаю, ты можешь представить, что это будет несчастливым концом».

Она кивнула.

«Так почему бы вам не вернуться в «Байрон» и не подготовиться к отъезду с албанской земли, скажем, в течение тридцати шести часов? Это даст вам время отправить убедительный отчёт о том, что вам предоставили доступ к заключённому Хану, и что он был совершенно неразговорчив и не желал сотрудничать. Ах да, ещё кое-что. Возьмите с собой Роберта Харланда. Не вижу смысла в его пребывании после вашего отъезда». Он не очень любезно улыбнулся и прошёл несколько шагов до машины.

Державшие её мужчины отпустили её и побежали к машинам. Когда одна из дверей открылась, она, кажется, мельком увидела Гиббонса. Через несколько секунд кортеж тронулся с места и тронулся с места. Она повернулась и пошла к «Мерседесу» Башкина, задыхаясь от запаха Долины Огня.

OceanofPDF.com

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТЬ

По дороге обратно в отель Херрик не давал покоя один вопрос, и, сидя на балконе своего номера с пачкой чипсов из мини-бара, она произнесла его вслух. Зачем ЦРУ и SHISK так долго допрашивали Хана о готовящемся теракте, а потом убили его, не получив ответа? Даже если Хан проговорился за те несколько часов, что прошли с того момента, как она покинула штаб-квартиру и увидела, как его увозят, это не повод убивать его. Наверняка, именно сейчас американцы предъявят его мировым СМИ как доказательство очередного предотвращенного террористического заговора, как триумф бдительности и перехвата, которым можно поделиться со своими албанскими друзьями. Оставался только один выход. Хан не был убит.

Она позвонила Харланду в номер, а затем на мобильный. Ни один из них не ответил. Она подождала полчаса, отпив немного виски, открытого Гиббонсом накануне вечером (не получив особого удовольствия), и глядя в сад. Затем она пошла в ванную и смыла с волос запах жжёной резины под душем. Это заняло всего несколько минут, и, выйдя оттуда, она обнаружила записку, подсунутую под дверь.

«Комнаты и телефоны прослушиваются. Увидимся в посольстве как можно скорее».

Она высушила волосы, переоделась и спустилась вниз меньше чем за пять минут. Башкин всё ещё был на парковке. «Что это, круглосуточное дежурство?» — спросила она его.

Он посмотрел на неё с лёгкой грустью. «Миазе Эррике скоро уезжает? Завтра Башкин отвезёт тебя в аэропорт».

«Ты знаешь мои планы раньше меня», — сказала она, садясь в «Мерседес».

«Может быть, вы могли бы рассказать мне, что вы думаете о том, что мы видели в горах?»

— Башкин ничего не видит. Башкин спит.

«Точно», — сказала она. «Башкин спит. Но не настолько устал, чтобы идти домой, после того как высадил меня у отеля. Кем ты работаешь?»

«Для тебя Мис Эррике».

«И мистер Маренглен тоже, я не удивлюсь», — сказала она. «Отвезите меня в британское посольство, пожалуйста».

Харланд ждал ее прямо у ворот посольства с одним из охранников, прошедших подготовку в Херефорде, который представился как Стив Тиррел.

«Куда ты, чёрт возьми, делся?» — спросила она Харланда. «Я думала, ты за мной следишь. Где ты был?»

«Поговорим внутри». Он указал на дверь, где стоял ещё один вооружённый человек. «Лоз здесь, но я ему ничего не сказал, и думаю, нам стоит сохранить всё в тайне, пока не выясним, что происходит. Он гораздо сложнее, чем вы можете себе представить».

Сэмми Лоза они обнаружили небрежно сидящим в приёмной с чашкой чая и свежим номером «International Herald Tribune». Он выглядел так, словно собирался выйти на Манхэттен тёплым летним вечером. «Встречи позже», — резко сказал Харланд, когда Лоз встал и начал суетиться вокруг Херрика.

Как только металлическая дверь рубки связи с грохотом захлопнулась за ними, Херрик вкратце рассказала Харланд о том, что видела в горах. Дочитав до конца, она сказала: «Это было не по-настоящему. Я знаю. Гиббонс вывалил всю эту чушь о Долинах Огня, как стопку тарелок, после телефонного разговора – очевидно, с Майло Франком. Они хотели, чтобы я поднялась туда и посмотрела, как кого-то бросают в огонь».

Она остановилась и огляделась. «Полагаю, у тебя нет никакой еды, правда?» Харланд позвонил Тиррелу и попросил его что-нибудь состряпать.

«Куда ты пропал?» — спросила она, когда он положил трубку.

Харланд одарил её странной, кривоватой улыбкой. Теперь, когда спина пошла на поправку, напряжение сошло с его лица. «Я пошёл со Стивом Тиррелом. Я не сказал тебе, потому что, думаю, американцы прослушивают наши мобильные. Поэтому мне пришлось притвориться, что я следую за тобой туда. У Стива было предчувствие, что они вывозят Хана из страны, и он оказался совершенно прав. Хана отвезли в аэропорт и посадили на частный самолёт. За самолётом следит Центр правительственной связи».

и наши люди на Кипре. Я пока не знаю, куда всё это направится, но начальник прибудет, как только ему станет известно.

«Вот и всё», — сказал Херрик. «Мы потеряли нашего человека, и я могу идти домой».

«Лучше послушайте, что скажет Шеф», — сказал он с еще одной улыбкой.

Хан ничего не осознавал, когда его закатили на заднее сиденье машины, потому что в его ягодицу воткнули иглу. Когда он начал приходить в сознание в самолёте, всё, что он ощущал, — это невыносимая жажда. Он…

Накануне ему не давали воды, и какой бы препарат его ни использовали, чтобы отключить, он усилил потребность в жидкости. Это отогнало страх от того, что он оказался в самолёте, всё ещё в капюшоне и связанный, но теперь ещё и с заклеенным ртом и связанными лодыжками. Через некоторое время он начал исследовать окружающее пространство, двигая ногами. Он коснулся того, что, как он предполагал, было сиденьем перед ним, затем наклонил их к проходу и начал брыкаться, издавая как можно больше шума за лентой.

Кто-то зашевелился перед ним, и он услышал голос Лэнса Гиббонса, затем голос здоровяка из ЦРУ, Фрэнка. Он пнул ещё немного и заметил, что они совещаются друг с другом. «Смотрите», — сказал Гиббонс. «Лэнгли говорит, что у него, возможно, в зубах застряла капсула».

«Он бы уже воспользовался этим», — прорычал Фрэнк.

Хан понятия не имел, о чем они говорят, и резко наклонил корпус вперед так, что он почти вылетел из кресла и оказался в проходе.

«Эй, эй, стой спокойно, приятель», — крикнул Гиббонс.

Капюшон сняли, и лицо Гиббонса заглянуло ему в лицо. Хан смотрел в ответ, глаза его были вытаращены, щеки раздулись.

Гиббонс осмотрел его в тусклом свете каюты, затем оттянул липкую ленту, так что она свисала с уголка его рта. Услышав, чего хочет Хан, он хмыкнул и принес прозрачный пластиковый стакан с водой, который поднёс к губам. Он дважды наполнил его из бутылки, прежде чем жажда Хана утолилась, и он смог прохрипеть «спасибо».

«А теперь я верну эту кассету на место. Нечего тебе так волноваться.

«У нас впереди много времени полета, и если вы не хотите, чтобы мы сделали вам еще один укол, вам придется вздремнуть».

Хан заметил, что тот раздумывает, стоит ли надеть капюшон, и энергично покачал головой. Гиббонс помедлил, затем сложил ткань и положил её на подголовник перед собой. Прежде чем снова развалиться на своём сиденье, он ткнул пальцем в лицо Хана и сказал: «А теперь спи, ублюдок».

Вода не успокоила Хана. Эти мелкие проявления доброты ничего не значили, и, более того, часто, казалось, предвещали какой-то новый, неприятный поворот в его истории. За все тысячи миль, которые он проделал, он понял, что не встретил почти никого, кому мог бы доверять, за исключением, пожалуй, мистера Скендера – чахоточного переводчика, который принял его деньги и открытку с видом серьёзной обязанности. Он был уверен, что Скендер отправил послание, и оно дошло до Нью-Йорка. Более того, он понимал, что молодой, симпатичный английский дипломат даёт ему знать.

Она встретила Сэмми, когда упомянула Поэта. Она не случайно назвала это имя, потому что он поймал её взгляд, когда она его произнесла. И всё же она понятия не имела, что оно значит. Лоз, должно быть, попросил её упомянуть его в разговоре, зная, что он его узнает, а она останется в полном неведении. Это было очень умно с стороны Лоза.

Но как только появилась надежда, её у него отняли. Он почти наверняка направлялся в лагерь «Икс-Рэй», который, как он знал, будет неуязвим для всех денег и хитростей Лоза. Он достаточно наслушался об этом месте, путешествуя по Ирану, чтобы знать, что никто не уйдёт оттуда, если только этого не захотят американцы. Как мог ветеран джихада в Боснии и Афганистане надеяться убедить допрашивающих, что он всего лишь солдат? Он слегка поёрзал, чтобы облегчить боль в рёбрах, куда ударил Доктор. Неприятные ощущения напомнили ему, что американцы, по крайней мере, не практикуют пытки. Возможно, они были готовы выйти из комнаты, пока Доктор душил его и давил большими пальцами на глазницы. Но это было не то же самое, что делать это самим. Он, по крайней мере, мог выжить в лагере «Икс-Рэй», и вскоре они поймут, что он сотрудничает с ними и не представляет никакой угрозы. Да, он заставит их это понять.

Хотя наркотик затуманил его разум и он отчаянно хотел спать, он продолжал возвращаться к молодой женщине. Он забыл, какой может быть западная женщина, и она пробудила в нём воспоминания о времени, проведённом в Лондоне. Эта женщина была уравновешенной, умной и смелой. Ему потребовалась смелость, чтобы крикнуть в его защиту, когда ему пытались помешать говорить.

Ему удалось задремать примерно на полчаса, но затем он проснулся от нового света в кабине. Он посмотрел налево и увидел в иллюминаторе рассвет – оранжевый свет под крылом, переходящий от лазурного к насыщенному лиловому в стратосфере. Он наблюдал за ним некоторое время, прежде чем с внезапным, острым ужасом осознал, что восход солнца с левого борта самолёта мог означать только одно: они летят не на запад, к Карибскому морю и лагерю «Экс-Рэй», а прямо на юг.

Харланд и Херрик отправили длинное зашифрованное электронное письмо в Воксхолл-Кросс о том, что Хана вывозят из страны, пока ЦРУ и SHISK организовали отвлекающий маневр в горах, а затем откинулись на спинку стула, чтобы съесть еду из бананов, сэндвичей Marmite, диетического печенья и кофе, приготовленного

Стив Тиррел из посольской кухни. Херрик обнаружила, что не может наесться.

В 3:00 утра начальник позвонил. Британская станция радиоперехвата на Кипре засекла незапланированный рейс часом ранее и отметила, что, сделав широкий круг над Средиземным морем, самолёт повернул на восток, в воздушное пространство Греции, а затем проследовал по коммерческому воздушному коридору вдоль побережья Средиземного моря, огибая южные границы Турции, Ливан и Палестину.

«Они едут в Египет», — сказал Херрик, наклоняясь к конференц-телефону.

«Похоже на то», — сказал Шеф.

«Это соответствует сегодняшнему ходу допроса», — сказала она. «Единственное, что они хотели продемонстрировать мне, — это то, что Хан — это Джасур Фейсал, человек, чьи документы он нёс. Фейсал разыскивается по всему Ближнему Востоку, в том числе и в Египте, за убийство редактора газеты».

«Да», — тихо ответил начальник. «Это, конечно, означает, что албанцы не хотели бы отвечать за те пытки, которые они планируют».

Такое уже случалось, в 1998 году». Последовала долгая пауза, во время которой Харланд и Херрик гадали, не оборвалась ли связь. «Это очень всё усложняет». Снова пауза. «Да, сейчас мы хотим, чтобы вы серьёзно поговорили с Лозом, используя информацию, которую я вам отправил ранее. Посмотрим, как он отреагирует. Я вам перезвоню. Кстати, мы изменим шифрование для следующего звонка». Он велел Харланду ввести шестизначный код в компьютер, через который проходил телефонный звонок, и повесил трубку.

Пока Харланд работал за клавиатурой, Херрик спросил: «Что сказал тебе Лоз, что так заинтересовало вас и Шефа?»

«Он сказал мне, что Хан знает личности двух лидеров террористов, которые уже говорили о деятельности «Аль-Каиды» в середине 90-х. Он и Хан разговаривали по крайней мере с одним из них, когда в последний раз виделись в 97-м».