«Это почти. Зачем кому-то писать слово «Лондон» именно так? И снова вы используете заглавные буквы там, где им не место – «М» в имени Карим – заглавная. Мы работаем над следующими двумя карточками, но думаем, этого достаточно, чтобы посадить вас и вашего друга доктора Лоза в тюрьму». Он сделал паузу. «Неверие – это одна нация».

Эй, люди! Что за дерьмо у вас в головах?

«Это безумие».

«Всё, что вам нужно сделать, — это сказать мне, где спрятана информация о цели. Мне нужны дата и время атаки, а также имена ваших сообщников. Какое отношение ко всему этому имеет Эмпайр-стейт-билдинг? Это ваша цель?»

«Нам нужны ответы, Хан», — теперь он кричал.

«Здесь нет никакого сюжета. Я невиновен. Я не привык писать по-английски…

«Пиши что хочешь. Заглавные буквы — ошибка, а найденные тобой коды — совпадение. Их не существует». Он обильно потел, горло пересохло от страха, и ему пришлось прижать руки под столом, чтобы они не дрожали.

«Да, как и другие совпадения в твоей истории. Сейчас мы все немного устали слушать твою чушь, поэтому оставим тебя на пару часов с Доктором. Когда мы вернёмся, нам нужны ответы».

OceanofPDF.com

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТЬ

В два часа ночи Херрик вышла из бассейна с горьким привкусом во рту – результат вдыхания загрязнённого воздуха Тираны большую часть утра. Она прошла через вестибюль к лифту и вытащила карточку, которая служила одновременно ключом от лифта и номера.

«Можно?» — раздался голос у её плеча. Она увидела дружелюбное смуглое лицо и широкую улыбку.

«Спасибо», — сказала она и отступила. Он нажал кнопку «три» и спросил, какой этаж ей нужен. «Ничего страшного, мой этаж всё равно после вашего», — солгала она.

Двери закрылись.

«Вам будет интересно узнать, что я иду в комнату Роберта Харланда?»

«Если бы я знала, кто он, то, возможно, так и было бы», — сказала она, отводя взгляд.

«Ой, простите. Я так понял, вы коллега мистера Харланда. Он велел мне найти вас в отеле».

«А ты кто?»

«Доктор Сэмми Лоз. Боюсь, обстоятельства вынудили меня путешествовать под другим именем. Я называю себя Чарльзом Мансуром, что мне нравится даже меньше, чем моё собственное имя». Ещё одна улыбка.

Она рассматривала его в зеркале. На нём был льняной пиджак, тёмно-синие свободные брюки и белая, вероятно, шёлковая, рубашка, застёгнутая на шее.

Он, очевидно, был богат и следил за своей одеждой. В его движениях чувствовалась самоуверенность, тщеславие и размеренность.

«Доктор Лоз, почему мистер Харланд не нашел меня сам?» — спросила она.

Лифт остановился, и двери открылись.

«Поскольку он лежит с больной спиной после трёх перелётов, и я его лечащий врач, я прописал ему полный покой. Он постепенно идёт на поправку и завтра должен быть на ногах. Номер 12+. Если вам удобнее, я подожду здесь».

«Спасибо. Я бы так и сделал».

Она постучала в дверь и оглянулась на лифт, где стоял Лоз, скрестив руки.

Дверь открылась, и высокий, но сутулый мужчина средних лет протянул руку и поздоровался. «Извините, мне пришлось попросить Лоза вас найти, но я сейчас практически не могу двигаться. Входите». Роберт Харланд, пошатываясь, вернулся к своей кровати и очень медленно лёг. «Насколько я понимаю, вы были в посольстве, так что знаете, что я здесь делаю». Он мрачно рассмеялся. «На самом деле, я понятия не имею, какого чёрта я здесь делаю, так что не могу рассчитывать на ваше понимание».

«Шеф организовал мне встречу с Каримом Ханом сегодня днём. Мне нужно быть в посольстве США в три. Может быть, поговорим после этого?»

«Я бы хотел, чтобы ты сначала поговорила с Лозом». Он нахмурился, скорее от недоумения, чем от боли, подумала она. «Хочу знать, что ты о нём думаешь. Он добрался сюда сам, по поддельному паспорту. Текман считает, что ему что-то известно, но одному Богу известно, что именно, поэтому я и держусь за него. Твоя задача, как я понимаю, — помочь мне». Он остановился и потрогал переднюю часть таза.

«Послушай, я подумал, что, возможно, стоит дать Хану понять, что ты с Лозом, но таким образом, что албанцы этого не оценят».

'Почему?'

«Потому что я хочу знать, какова его реакция, хотя я Лозу об этом не говорил. Давай поговорим с ним, хорошо?»

Она открыла дверь и увидела снаружи Лоза. Он вошёл, и Харланд объяснил, что ему нужно.

«Понятно», — сказал он. «Вы ищете какое-то кодовое слово или фразу, которую Карим узнает». Он оперся на стол, оперся рукой о локоть и погладил нос. «Можешь спросить его о Поэте».

«Кто, черт возьми, этот Поэт?» — довольно раздраженно спросил Харланд с кровати.

«В этом-то и суть», — ответил Лоз. «Никто не знает. Поэт был командиром в Боснии, но никто из нас не знал, кто он и откуда действовал. Карим знал. Именно Поэт убедил его уехать в Афганистан в 1997 году. Если вы упомянете его, Карим будет знать, что вы говорили со мной, потому что только я мог вам это сказать».

«Ладно», — сказала она, думая, что всё это довольно глупо. «Мне лучше идти».

Через пару часов она вместе с Гиббонсом и охранником посольства США подъехала к безликому четырехэтажному зданию с зашторенными окнами.

Они прошли через синие металлические ворота на большую парковку, где царило необычное ощущение порядка, даже строгой регламентации. Несколько внедорожников

Машины выстроились в ряд и полились из шлангов, а желтоватые стоки молодой человек в армейской форме сметал в канализацию. Вокруг высокой стены, окружавшей штаб-квартиру SHISK, висели мотки колючей проволоки, камеры и датчики движения – всё это, как она предположила, было куплено на американские деньги, хлынувшие в Тирану в середине девяностых.

Во дворе находилось около полудюжины вооружённых охранников. Двое у входа в здание встали смирно, а третий проверил их удостоверения личности, прежде чем провести их на второй этаж по тёмному коридору. Им велели ждать.

«Там главный — Майло Франк», — произнёс Гиббонс уголком рта. «Он будет говорить в основном вместе с офицерами SHISK. Думаю, не мне говорить тебе, что лучше помалкивать. Им здесь не нравится присутствие женщины».

Херрик ничего не сказал.

Первое впечатление, которое она произвела на неё, когда они вошли в комнату для допросов, было похоже на компанию школьников, застигнутых за издевательствами над животным. Все, кроме одного, смотрели на неё с лёгкой неловкостью. Этот мужчина, крепкого телосложения с густой чёрной козлиной бородкой, не отрывал глаз от мешка с орехами. Хан сидел за столом, сгорбившись, весь в поту, явно на пределе своих возможностей. Когда двое сотрудников ШИСК оглядели её с ног до головы, его взгляд метнулся к ней с выражением полного недоумения. Она сразу заметила, что у него тик на правой щеке, и пару раз он поднимал руку, чтобы остановить это движение.

Гиббонс указал на стул у стены, рядом с тремя американцами.

Она взглянула на того, кто, по ее мнению, был Фрэнком, еще одним мужчиной лет тридцати с четким и аккуратно подстриженным пробором, похожим на клерка, который держал на коленях пачку документов.

Хану не дали никаких объяснений по поводу её появления, но теперь его внимание было приковано к ней, и она поняла, что он ищет знак, который она могла бы предложить ему выход из этой комнаты. Она перевела взгляд на точку между двумя албанцами за столом, но почувствовала себя неловко. «Пожалуйста, продолжайте», — сказала она.

Один из албанцев наклонился вперёд. Это был худой мужчина с рыжеватым цветом лица и высоким лбом. Он говорил с несколько неестественным американским акцентом.

«У нас тут какая-то путаница. Вы везли с собой два документа.

Один из них связан с Каримом Ханом, а другой — с Джасуром Фейсалом аль-Саггибом, известным

Также известны имена Джасура аль-Джахеза и Амира аш-Шавы. Вы утверждаете, что видели, как этого человека убили в Македонии две недели назад. Но наши американские коллеги обратились к македонским властям с просьбой разыскать тело этого человека. Они обыскали место происшествия и не обнаружили там трупа.

Хан выглядел озадаченным, словно они вдруг заговорили об архитектуре или ботанике. «Этот человек умер вместе со мной. Его не убили – я же говорил. Он умер от сердечного приступа. Может быть, он страдал астмой. Не знаю».

Херрик был удивлен его знанием английского языка, свойственным представителям высшего среднего класса.

«Но они не смогли найти этого человека», — ответил следователь. «Какие доказательства того, что он был с вами в то время?»

Хан не ответил, а лишь безнадежно покачал головой.

«Где доказательство того, что эти документы не ваши?»

«На фотографиях не я. Это видно любому. На них изображён человек, который на меня не похож. Он был арабом».

Следователь изучил фотокопию. «Мне кажется, это вы». Он показал её коллеге, который энергично кивнул. Херрик взглянула на копию, лежавшую на коленях у сотрудника ЦРУ. Сходства с Ханом не было никакого. Тем не менее, она достала блокнот и записала имя Фейсала и другие псевдонимы.

«Но вполне естественно, что вы не хотите выглядеть как член ХАМАС.

Человека по имени Фейсал разыскивают в Дамаске, Каире и Иерусалиме. Все хотят поговорить с господином Джасуром Фейсалом, потому что он ответственен за множество взрывов и убийств. В Сирии они хотят увидеть господина Фейсала, обвиняемого в двух убийствах. В Египте господин Фейсал убил политика и редактора газеты и был приговорён к смертной казни судом в Каире. Может быть, Джасур Фейсал – Электрик – сидит здесь, в этой комнате, с нами. Может быть, перед нами сидит крупный террорист, настоящий воин ислама?

«Зачем вы задаёте мне вопросы, на которые я не могу ответить? Доказательства того, что я не Фейсал, лежат перед вами, но когда вы говорите, что не верите этому, как я должен вам отвечать? То же самое и с открытками. В открытках нет кода. Вы нашли то, что хотели найти, и я должен быть за это наказан». После этой речи Хан опустил голову. Пот стекал по его щеке и собирался на щетине подбородка.

Наступила тишина. Фрэнк повернулся к ней и подмигнул.

«Могу ли я задать подозреваемому вопрос?» — обратился Херрик к присутствующим. Затем, глядя прямо на Хана, она спросила: «Кто вы?»

«Я Карим Хан».

«И вы не использовали ни одно из этих других имен – Фейсал и остальные?»

«Нет. Я нашел документы, удостоверяющие личность человека, с которым я сбежал из Македонии».

«Вас когда-нибудь называли Электриком, Часовщиком, Поэтом или как-то ещё?» — Она произнесла это легко, словно имена пришли ей в голову наугад, но Хан поднял голову, и его глаза наполнились узнаванием.

«Нет, — сказал он, — но я когда-то знал человека по прозвищу Поэт — давным-давно, в Боснии. Мой друг доктор Лоз знал о нём». Он, несомненно, понял, что она имела в виду. Они установили контакт.

Фрэнк повернулся к ней. «Одну минуту, мисс Херрик». Он повёл её к двери, жестом пригласив Гиббонса следовать за ними. В коридоре он прижал её к стене и прижался к её лицу, положив руку ей на голову. «Не знаю, какого чёрта вы там делаете, но позвольте мне сказать вам, что вы здесь с моего попустительства, и эти замечания неприемлемы. Это передовая процедура, мисс Херрик, крайне деликатный допрос, результат координации между нами и сотрудниками албанской разведки. Я не могу позволить вам вмешиваться с любой чёртовой мыслью, которая придёт вам в голову. Вы слышите, мисс Херрик?»

Она отвела лицо от его дыхания и вспомнила подход Натана Лайна. «Господин Франк, я нахожусь здесь под совместным англо-американским руководством, о котором вы даже не можете мечтать, и буду вести себя так, как считаю целесообразным для данной операции. Если вы хотите проверить это, почему бы вам не позвонить в свою резидентуру в Лондоне и не поговорить с заместителем директора ЦРУ Джимом Коллинзом?»

Фрэнк оторвал руку от стены. «Что это за чушь там была?»

«Я хотел узнать, узнал ли он кодовое имя боснийского командира. Вы видели, как он отреагировал. Это значит, что он не может быть Фейсалом, и что история о человеке, погибшем в Македонии, вероятно, правдива».

«Это ничего не доказывает», — сказал Гиббонс.

«Вы действительно верите, что он член ХАМАС?»

«Мы должны рассмотреть все варианты, мисс Херрик, — сказал Фрэнк, — и если я позволю вам вернуться в эту комнату, мне нужна гарантия, что вы больше не потревожите нас. От того, выясним, зачем был послан этот человек, могут зависеть жизни людей. Из кодов, которые он отправил своему сообщнику Лозу, мы знаем, что он участвует в заговоре с целью совершения крупного теракта в США».

«Так почему же вы спрашиваете его о Фейсале?» — невинно спросил Херрик.

«Вы знаете, что он не Фейсал — это ясно из ранних стенограмм.

«Зачем тратить время?»

«Тот факт, что у него были документы, принадлежащие члену ХАМАС, самой грозной террористической группировки на Ближнем Востоке, означает, что между «Аль-Каидой» и ХАМАС может быть связь. Мне не нужно объяснять, насколько это важно». Фрэнк стал вести себя по-дружески, рассказывая маленькой девочке из Англии о реалиях «передовой». Выражение его глаз заставило её задуматься, что же происходит на самом деле.

«Ладно», — сказала она, по-видимому, успокоившись. «Пойдём обратно? Я пока не успела написать что-то дельное. Кстати, кто этот мужчина с мешком орехов?»

«Он врач, — протянул Гиббонс. — Он заботится о благополучии подозреваемого».

Когда она вошла, Доктор сидел на столе для допросов, предлагая Хану фисташку. При виде Айсис на лице Хана отразилось облегчение, и в его глазах заиграла надежда, но затем Доктор наклонился к нему и что-то сказал. Когда она снова увидела его, его лицо было пустым и послушным.

Она заняла своё место, и Хан возобновил задавать вопросы о ХАМАС, на большинство из которых отказался отвечать, заявив в какой-то момент, что его могли бы допросить и о Колумбии. Прошёл час, и хотя солнце уже садилось, в комнате по-прежнему было душно. Внезапно Айсис вскочила и вышла из комнаты, на этот раз под хихиканье двух албанцев и Доктора.