Три машины наблюдения следовали за такси по Голд-Хок-Роуд и трассе М4 до места высадки пассажиров Терминала Три. Рахе вышел, вошел в здание, а затем вышел. Он сделал это в общей сложности три раза, не взглянув на табло с объявлениями о рейсе в 14:15 в Кувейт, на который, как они теперь выяснили, у него были забронированы билеты. Наконец он, казалось, что-то для себя решил и целенаправленно направился к часовне аэропорта Хитроу возле Терминала Два, где он сидел в Саду Воспоминаний, читая газету и изредка поглядывая на часы. Херрику показалось, что он выглядел скорее неуверенным, чем нервным, и он подумал, не ожидает ли он кого-то встретить. Но через полчаса он внезапно встал и поспешил в зону регистрации, где подождал около половины

десятка пассажиров. Он ни с кем не разговаривал и, насколько им было известно, не пользовался телефоном.

Тем не менее, его поведение показалось подозрительным, и когда он прибыл на досмотр, его попросили пройти в комнату и пройти тщательный досмотр, включавший проверку датчиками одежды и обуви. Его чемодан был тщательно осмотрен, с ручки и боковин были сняты соскобы пластика и исследованы на наличие взрывчатых веществ. Всё было обнаружено в порядке, и Рэйха отпустили. Именно в этот момент, когда он, явно помятый, направился к магазинам беспошлинной торговли, из Нового Скотланд-Ярда поступил приказ сотрудникам Особого отдела, следившим за Рэйхом, немедленно прекратить свои дела и явиться к Питеру Чемберсу в иммиграционном зале.

Херрик немного нервничал, слушая, как Кэмпбелл, Бек и Фишер обсуждают утренние события обычным косвенным образом. В Thames House связали присутствие Рахе в Хитроу с прибытием американца, но пришли к выводу, что это не более чем совпадение. Кроме того, за несколько минут до того, как американца обнаружили в иммиграционном центре, камеры видеонаблюдения засняли характерную оливково-зелёную куртку Рахе, направлявшегося к выходу на посадку, где он, как и положено, предъявил паспорт и поднялся на борт кувейтского авиалайнера.

Когда она уже собиралась предложить всем вернуться в Лондон, Кэмпбелла, Бека и Фишера вызвали в зал выдачи багажа, чтобы они понаблюдали за женщиной по имени Раффаэлла Кляйн и проследили за ней из аэропорта. Они тут же ушли, заинтригованные потоком распоряжений из Лондона.

Херрик, оставшись наедине с кофе и избавившись от подшучиваний коллег из МИ5, начала размышлять о поведении Рахе. Казалось неправильным, что этот невзрачный североафриканец вдруг отправился на Ближний Восток. Она подумала, не назначена ли ему встреча в самолёте – идеальном месте для долгой, незаметной беседы, если только заранее расставить места.

Она допила кофе, и внезапно всплыло воспоминание: рыбачила с отцом в Шотландии, делала последний заброс, не надеясь на поклевку. Какого чёрта, ей больше нечего было делать. Она пойдёт в комнату безопасности и попробует разузнать что-нибудь о людях, летевших с Юсефом Рахе на кувейтский рейс.

Пятнадцать минут спустя она сидела за столом с листом пассажиров рейса KU102 авиакомпании Kuwaiti Airlines на экране и записывала имена людей, сидевших в непосредственной близости от Рахе в конце салона.

Самолет. Вокруг нее собрались трое сотрудников службы безопасности аэропорта Хитроу, которые следили за Рахе с помощью системы видеонаблюдения, пока он проходил через терминал к выходу на посадку. Она попросила их распечатать полный список пассажиров с компьютера, а затем перевела взгляд на экран прямо перед контролером, который подготовил подборку видеороликов, запечатлевших Рахе, пока он проходил через аэропорт. Он появился в зоне регистрации в 12:30.

pm, через несколько минут после открытия рейса. На этом этапе он ни с кем не разговаривал и не подавал никаких знаков попутчику. Затем камеры засняли его сразу после обыска и проследили за ним до магазина беспошлинной торговли, где он заплатил наличными за две бутылки виски Johnny Walker Black Label. Десять минут спустя его видели покупающим газету, затем он пересек поле зрения другой камеры и зашел в кофейню. После этого он исчез примерно на двадцать минут, хотя супервайзер настаивал, что за несколько часов они смогут восстановить его перемещения за весь период. При таких обстоятельствах они могли быть уверены, что Рэйх сел в самолет. Он прокрутил последнюю пленку, и Херрик наблюдал, как Рэйх подошел к стойке, переложил сумку из беспошлинной торговли и свой маленький чемоданчик из левой руки в правую и показал посадочный талон и паспорт.

Она прикрыла рот руками, понимая, что её разум запутался во что-то. «Это не тот человек», — сказала она, не понимая, что породило такую уверенность. «Это не этот чёртов Рахе!»

От ярости ее голос стал громче.

«Правильный выход», — сказал диспетчер, зевая. «И куртка — сомневаюсь, что на планете найдётся две такие куртки, не говоря уже об этом аэропорту».

«Это та самая куртка», — резко сказала она, ударив рукой по столу. «Но это не он. Рэй — правша. Когда он отдавал паспорт женщине на регистрации, он вынул его из левого нагрудного кармана правой рукой. Вот он левой рукой достаёт посадочный талон из правого кармана».

Она сказала, тыкая в экран. «Смотри! Он переставил пакеты, чтобы иметь возможность это сделать. Даже сзади видно, что они другие – у этого мужчины голова уже, шея длиннее. Он истончается на макушке».

Руководитель наклонился к экрану. «Возможно, вы правы. Но там, наверху, не очень удачный ракурс. Нам пришлось сместить камеры из-за работ на кабельных каналах для системы визуального распознавания. Жаль, что у нас нет его фронтального снимка». Он знал, что она права.

«Я следил за Юсефом Рахе все чертово утро, и это не он».

Они пересмотрели кадры с Рахе в магазине беспошлинной торговли и заметили, как он уходил от камеры короткими шагами, разворачивая ноги наружу при приземлении. Мужчина, только что поднявшийся на борт KU102,

Он шел с определенным креном, и его руки работали больше по мере того, как он шел.

Была ещё одна, решающая аномалия. Ожидая в магазине беспошлинной торговли, Рэй несколько раз поглядывал на часы, высовывая руку из рукава и покручивая золотой ремешок, который болтался на запястье, словно браслет. Мужчина у выхода на посадку, похоже, не носил часов, по крайней мере, таких, которые можно было бы увидеть из-под рукава пиджака, и когда он левой рукой поднял руку и вытащил паспорт и посадочный талон из внутреннего кармана. Конечно, они видели его сверху и сзади, но не было никаких сомнений, что, хотя Херрик и уловила мелькнувший в этом движении манжет рубашки, она часов не увидела.

Ей не требовалось никаких дополнительных подтверждений. Она набрала прямой номер оперативного отдела Службы безопасности. «Юсеф Рахе не сел в самолёт. Его заменил кто-то другой. Возможно, проблема в Рахе».

По маршруту номер три колонна автомобилей двигалась от северной периметральной дороги на запад к Терминалу номер четыре по каньону, образованному высокими кустами лейландии и шумозащитными экранами на краю аэропорта. Они двигались со скоростью 80 миль в час.

В милях в час, а Range Rover находился всего в нескольких футах от заднего бампера Jaguar. Одно неверное движение водителя премьер-министра, Джима Нидпата, и авария непременно бы произошла, но он уже работал с сотрудником охраны в Range Rover. Впереди пять полицейских патрульных, обгоняя друг друга, проносились мимо колонны машин, перекрывая движение на каждом перекрёстке. Доехав до кольцевой развязки возле Терминала 4, они повернули налево и двинулись обратно по A30 в сторону Лондона, планируя пересечь автомагистраль М4 по двухполосной дороге и добраться до центра Лондона по скоростной полосе, зарезервированной для автобусов и такси.

Внутри «Ягуара» Чемберс был на связи, требуя объяснить, почему не видно полицейского вертолёта, который должен был выступить в качестве разведчика в центре Лондона. В ответ последовал саркастический ответ, что размещение самолёта-разведчика на главном маршруте полёта в Хитроу считается плохой практикой в авиации. Норквист улыбнулся и посмотрел на унылый жилой массив, проносящийся мимо: люди шли, опустив головы под дождём, пара велосипедистов, с трудом продвигающихся вперёд в плащах-вахтах и…

Индийская женщина, укрывающая ребёнка в складках сари. Он на мгновение задумался, как британцам удаётся сохранять чувство юмора в этом климате.

Сопровождающие плавно провели кортеж через кольцевую развязку под трассой М4, прежде чем четыре машины поднялись на съезд, чтобы выехать на автостраду. Двое мотоциклистов остановились прямо перед «Ягуаром», в то время как остальные трое образовали шеврон, чтобы расчищать дорогу от снега с быстроходной полосы, включив сирены и фары. В этот момент появился вертолёт и завис на секунду-другую на высоте около 1000 футов, прежде чем развернуться и влиться в поток транспорта, направляющийся на восток. Ллевеллин связался с пилотом и сообщил, что ему нужно точное описание дорожной обстановки впереди и предупреждение об автомобилях, припаркованных на обочине, мостах или под ними.

Дорога была необычайно свободной, и они быстро преодолели четырехмильный участок, при этом пилот регулярно давал обрывки лаконичных комментариев.

Внезапно в его голосе послышался интерес, и он сообщил, что собирается осмотреть белый грузовик, подъехавший примерно в миле от них в начале эстакады. Когда они свернули за поворот, то увидели грузовик с вертолётом над ним. Ллевеллин велел водителям снизить скорость и отправил три мотоцикла на разведку.

«Что ты видишь?» — спросил он пилота.

«Там всего один мужчина», — последовал ответ. «Я её немного приглушаю. Он похож на азиата, но я не уверен. Он не реагирует ни на что из того, что мы делаем. Он выглядит немного напуганным».

Они увидели, как вертолет снижался слева от автострады.

«Подождите», — сказал пилот, — «грузовик движется. Нет. Он снова остановился».

Он развернул машину по обеим полосам. Можно просто протиснуться за ним или перед ним, как это делают другие автомобили, но места мало в любом случае.

«Это не вариант», — сказал Ллевеллин. Он быстро осознал, что вариантов очень мало. Если они попытаются обогнать грузовик, а внутри сработает устройство, их всех наверняка унесёт в мир иной. И они не смогут пересечь центральную разделительную полосу, чтобы попасть на проезжую часть, ведущую на запад, или подняться на насыпь слева, окаймлённую густыми зарослями боярышника.

Единственным выходом для них оставался обратный путь — ехать задним ходом по обочине к автозаправочной станции примерно в миле назад, если только грузовик не двинется с места сам по себе.

К этому моменту «Ягуар» и его эскорт снизили скорость до 35 миль в час. Весь транспорт, скопившийся за грузовиком, проскочил через образовавшийся зазор, и перед ними открылся участок открытой дороги длиной около 800 ярдов. Двое оставшихся полицейских, сопровождавших колонну, отошли назад, чтобы никто не смог обогнать колонну.

«Чёрт, — сказал Ллевеллин. — Это полный бардак».

«Если вы сможете сохранить эту часть автострады свободной, — сказал Чемберс, — вы сможете приземлить вертолет, и мы сможем подвезти нас».

«Давайте так и сделаем», — сказал Норквист, и его голос сменился с подчиненного на приказной.

Пилот услышал это в какофонии, доносившейся теперь из центрального управления, но его мысли были заняты другим. «К вам сзади приближаются два фургона – красный «Транзит» и тёмно-синяя «Тойота». Они примерно в полумиле по автобусной полосе и быстро приближаются. Я спущусь и заберу вас, но ветер неблагоприятный для таких вещей, и вам нужно что-то сделать с этими машинами».

Ллевеллин приказал водителям двух машин сопровождения без опознавательных знаков отступить и приготовиться блокировать фургоны, вытесняя их с дороги при необходимости.

Он знал, что разговор слышат в Нью-Скотланд-Ярде, и сознательно приказал им открыть огонь, если они сочтут это единственным способом остановить два фургона. Теперь он был убеждён, что на Норквиста готовится покушение, и сообщил об этом Нью-Скотланд-Ярду, добавив, что это ни за что не должно произойти во время его дежурства.

«Ягуар» и «Рейндж Ровер» промчались ещё семьдесят ярдов, а затем, сбавив скорость почти до пешеходной, промчались по обочине. Взгляд Джима Нидпата метнулся от зеркала заднего вида к грузовику, всем своим существом он боролся с желанием бежать, вырваться из ситуации и спасти пассажиров. Впереди они увидели, как водитель грузовика выскочил из кабины, пробежал несколько ярдов до обочины пустынной дороги и карабкался на насыпь к набегающей волне боярышника. Двое из трёх полицейских мотоциклистов остановили свои машины прямо перед узким железнодорожным мостом через автостраду, поставили их на подпорки и бросились в погоню за водителем. Третий подъехал к грузовику, объехал его и умчался, крича в микрофон шлема, что сбоку на дорогу сочится жидкость. Машина была дизельной «Ивеко», но пахла бензином.

Пилот вертолёта взял ситуацию в свои руки и решил приземлиться на автостраде. Вертолёт пролетел над железнодорожным мостом и на высоте тридцати метров полетел в сторону «Ягуара», поднимая за собой шквал брызг. В тот самый момент, когда он поднял нос и опустил машину на взлётную полосу, красный «Транзит» вылетел на обочину, а за ним последовал полицейский BMW. Водитель «Рейндж Ровера», увидев происходящее, резко включил задний ход и помчался навстречу фургону, столкнувшись с ним через секунду-другую.

Нидпат больше не стал ждать. Он направил «Ягуар» к вертолёту, резко развернув машину и затормозив ручным тормозом, чтобы бок Норквиста не был виден из-за рева двигателя и клубящихся облаков пыли. Ллевеллин и Чемберс вышли из машины, вытащили Норквиста из машины и подтолкнули его к вертолёту, пригнувшись под лопастями.

Они были на полпути, когда из тумана появился фургон Toyota и врезался в Jaguar в бок, прямо за сиденьем Джима Нидпата, заставив его развернуться. Седан Ford с четырьмя сотрудниками спецподразделения был недалеко позади, но резко остановился, не задев ни одну из машин, и изверг из себя по меньшей мере троих полицейских, которые начали стрелять по фургону. То же самое произошло на обочине, когда Range Rover врезался задним ходом в красный фургон Transit.