«Кто такой Карим Хан?»

«Друг».

«Что было на нем написано?»

«По сути, каждый из них рассказывал мне о пути моего друга Карима из Пакистана на Запад. Первый был из Пакистана, затем был один из Мешхеда, города в Иране, ещё один из Тегерана, один из Диярбакыра в Турции, а последний приехал из Албании».

«Но почему фотографии здания? Оно действительно выглядит странно. Есть ли в этом какой-то смысл?»

«Нет, я просто храню стопку карточек с изображением здания. Я храню их с тех пор, как впервые посетил Нью-Йорк в восьмидесятых. А когда Карим уехал в Афганистан, я отдал их ему с написанным на них адресом, потому что знал: хотя я, возможно, и перееду в другую квартиру, я никогда не перееду со своей практикой».

«Знает ли ФБР, что ваш друг был в Афганистане?»

«Возможно. У них есть списки таких вещей. Я уверен».

«Вы хотите сказать, что он воевал на стороне Талибана?»

«Да, но он использовал псевдоним. Он уже имел его до того, как ушёл».

«Вы должны ожидать подобных неприятностей. По сути, его можно считать весьма вероятным врагом государства».

«Нет», — решительно ответил Лоз. Он улыбнулся Харланду, коротко поставив точку в вопросе. Он повернулся и заказал для них обоих…

Икра, блины и говядина Коби со шпинатом. «Вино будете? Я не пью».

Харланд покачал головой.

«Хорошо, я рад слышать, что ты даёшь своей системе отдохнуть», — он помолчал.

«А что если я скажу вам, что меня сегодня вечером арестуют?»

«Я был бы очень удивлен, если бы вас об этом предупредили заранее».

«Это чувство. Давление в последние дни растёт. Меня нельзя арестовать, и я не могу согласиться на заключение под стражу. Мне нужна ваша помощь, чтобы избежать этого».

«Расскажите мне о своей подруге», — сказал Харланд, заметив, что почти каждая женщина в ресторане либо помахала Лозу рукой, либо украдкой покосилась в его сторону.

«Нас обоих отправили в Вестминстерскую школу в Лондоне, чтобы получить квалификацию для поступления в английский колледж. Карим был из богатой семьи в Лахоре – очень старый, очень чопорный. Я выросла в Ливане, хотя мой отец был иранцем, а у моей матери были друзские корни. Мы были чужаками в английской государственной школе, поэтому вполне естественно, что мы подружились, несмотря на то, что были непохожи друг на друга практически во всём. Он был более эксцентричным, более общительным, более смелым и, пожалуй, более весёлым. Думаю, мы полагались на сильные стороны друг друга».

«Расскажите мне об этих открытках».

Лоз вынул из кармана пять открыток и разложил их в порядке прибытия. Харланд внимательно изучил изображения и перевернул их. На каждой было короткое послание, написанное чётким почерком. Первая гласила: «Приветствую тебя, мой старый друг. Я в Пакистане и надеюсь скоро оказаться в Лондоне. Мне может понадобиться твоя помощь. У меня хорошие новости. Я возвращаюсь, чтобы завершить своё медицинское образование, как ты всегда и советовал».

Следующие два были менее оптимистичными и содержали лишь информацию о том, где находится Хан в Иране. В открытке из Турции говорилось, сколько у него украли денег.

У него всё ещё оставались 400 долларов, которые дала ему мать, и он надеялся использовать их, чтобы добраться до Лондона. Но возникли неопределённые проблемы с визой и паспортом.

Харланд перечитал их ещё раз. «Они кажутся достаточно безобидными, — наконец сказал он. — Но в наши дни разведслужбы, вероятно, будут присматриваться к ним, выискивая коды и скрытые сообщения».

Лоз не слушал. «Кариму нужна моя помощь», — сказал он, глядя мимо Харланда на толпу посетителей и посетителей. «За последней открыткой из Албании следовало это письмо. Полагаю, они его тоже прочитали, но никаких следов вскрытия конверта не было». Он вытащил из куртки лист линованной бумаги. Письмо было подписано неким господином Скендером. В нём рассказывалось об аресте и заключении Карима Хана, а также о его переводе в центр государственной безопасности в Тиране. В письме упоминалось, что Хан попал в новости местного телевидения в связи с резней в Македонии.

«Мне кое-что известно об этом инциденте, — сказал Харланд. — Албанское меньшинство в Македонии обратилось в ООН с просьбой провести расследование».

Лоз повернулся к нему: «Я попросил друга просмотреть балканские новостные сайты.

— очевидно, что эти люди были убиты. Они приехали из Турции. Карим, должно быть, путешествовал вместе с ними».

«Тогда почему его не убили?»

«Потому что он знает, что делать в таких ситуациях». Он достал распечатку страницы из греческой газеты и указал на фотографию оборванного мужчины, казавшегося карликом между двумя полицейскими. «Это Карим, хотя его едва можно узнать. Видно, что он очень худой и ранен». На его лице отразилось беспокойство, и он потянулся за бутылкой воды. Никто из них почти не съел первое блюдо, и, осушив стакан, он отодвинул тарелку и помахал официанту.

«Я перевел подпись под фотографией», — он протянул Харланду лист белой карточки.

ТЕРРОРИСТ ПОПАЛ В СЕТИ ПОСЛЕ ПЕРЕСТРЕЛКИ В МАКЕДОНИИ.

Джасур аль-Джахез, сбежавший от македонских сил безопасности в ходе ожесточённой перестрелки, оказался палестинским террористом, разыскиваемым в связи с беспорядками израильскими властями, а также Сирией, Египтом и Ливаном. Предположительно, Джасур аль-Джахез, также известный как «Электрик», умер естественной смертью полтора года назад и с тех пор о нём ничего не слышно. Израиль, Сирия и Египет добиваются его экстрадиции.

Лоз забрал карточку обратно. «Это Карим, но по непонятным мне причинам они считают его Джасуром. Джасур убил очень много людей».

По-видимому, в начале девяностых он расстался с ХАМАС и сформировал группу, которая убивала умеренных священнослужителей и политиков по всему Ближнему Востоку.

«Я слышал о нём, — сказал Харланд. — У твоего друга будут большие проблемы, если они примут его за Джасура».

«Теперь вы понимаете, почему меня нельзя арестовать», — сказал он, легко положив свою руку на руку Харланда. «Я должен помочь ему».

Передавалось ли что-то через прикосновение, Харланд сказать не мог, но он осознавал, что часть его очень легко поддалась давлению рук Лоза, и что-то заставило его попытаться сопротивляться. «Что ты можешь сделать?»

«Не знаю, но надо попробовать. Думаю, нам пора идти. На вашем столе лежит письмо от Генерального секретаря. Он написал его перед отъездом и просил меня сообщить, когда письмо вам передадут. В этом письме вы найдёте его инструкции».

«Знает ли он о Хане?»

«Отчасти да, но он ушел до того, как я узнал об ошибке в идентификации».

«А в этом письме что говорится?»

'Я не знаю.'

«Хорошо, я заберу его завтра», — сказал Харланд.

«Почему бы не сегодня вечером? Тебе же лучше? Нам пора идти. У меня в задней части ресторана есть небольшая сумка, и мы выйдем через кухню. Всё уже организовано. Я пойду первым и подожду тебя у заднего входа. Счёт уже оплачен».

С этими словами он встал. По пути на кухню Севастополя он остановился у двух столиков, пожимая руки и здороваясь. Харланд заметил, как он устанавливал контакт с каждым, проводя ладонью по плечу, касаясь обнажённого предплечья или сжимая руку на секунду-другую дольше обычного.

Небрежно возложив на него руки, он не спеша направился на кухню и исчез за вращающимися дверями.

Харланд, немного скованно поднявшись, прошёл через кухню и увидел Лоза, ожидающего его у задней двери с маленькой чёрной сумкой. Он открыл двойной замок, вышел в тёплый вечер и указал на машину на другой стороне улицы. В этот момент к ним поспешил мужчина, сжимая в руках один из карманов.

«Мистер Лоз. Федеральное бюро расследований. Агент Моррис. Мне нужно, чтобы вы пошли со мной, сэр».

Харланд вышел вперёд. «Боюсь, это невозможно. Этот человек находится под моей опекой. Я забираю его в штаб-квартиру Организации Объединённых Наций в соответствии с чёткими указаниями Генерального секретаря». Он показал ему ООН.

полицейский значок, который Джайди выдал ему во время внутреннего расследования шесть месяцев назад.

«Я проверю это, сэр», — сказал он, поднося микрофон на лацкане к губам.

«Сделайте это, агент Моррис», — ответил Харланд, зная, что его коллеги у входа в ресторан через несколько секунд прибудут и законно схватят Лоза. «Но мне нужно забрать этого человека с собой. Дело первостепенной важности». Агент, который что-то говорил и одновременно прижимал руку к уху, встал между Харландом и Лозом. «Отойдите, сэр», — сказал он Харланду. «Это федеральное дело».

«Иди к машине», — сказал Харланд Лозу.

«Нет, оставайтесь на месте, сэр», — ответил агент ФБР, хватаясь за пистолет. Харланд сжал кобуру и, надавив предплечьем на кадык, оттеснил его к двери «Севастополя».

Он держал его там и вырвал пистолет из кобуры. «Это тот случай, когда Организация Объединенных Наций берет верх над Соединенными Штатами –

Хорошо! Он подбежал к машине и забрался внутрь, но когда он потянулся, чтобы закрыть дверь, то почувствовал, как у него подогнулась спина, и в агонии упал на сиденье.

«Отвезите нас к зданию ООН», — крикнул он водителю.

Украинский шофер, предоставленный Лимошенко, с энтузиазмом взялся за задачу обогнать ФБР и вырвался на 6-ю авеню, проехав на встречных полосах Хьюстон и Вест-Фоур, а затем пересек Ист-Сайд вдоль верхней части парка Вашингтон-сквер. Менее чем через пять минут они были на 1-й авеню, мчась к зданию ООН. Машины за ними не наблюдалось.

OceanofPDF.com

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

«Харланд, возьми трубку! Я знаю, что с тобой этот чёртов доктор по спине». Харланд узнал голос спецагента Фрэнка Оллинса из ФБР. Два года назад Оллинс руководил расследованием авиакатастрофы. Какое-то время они были ненадёжными союзниками во время расследования, но потом Бюро предостерегло Оллинса.

Схватившись за спину, Харланд подошел к телефону. «Привет, Фрэнк. Чем могу вам помочь?»

«Я угадал», — сказал Фрэнк.

«Как вы дозвонились до моей прямой линии? Коммутатор в это время ночи не работает».

«У меня же есть телефонный справочник ООН, черт возьми. А тебе-то какое дело?»

«Тогда сделайте мне одолжение и найдите номер телефона Генерального секретаря.

Спросите дежурного офицера, каковы инструкции г-на Джайди относительно доктора Лоза.

После этого найдите номер сенатора Говарда Стэпла. Фрэнк, ты знаешь, кто он? Он один из двух сенаторов от Нью-Йорка. Мистер Стэпл — давний пациент и друг доктора Лоза. Спроси его, считает ли он справедливым, правомерным или даже тактичным арест невиновного американского гражданина на том основании, что он мусульманин. Спроси его, Фрэнк, а потом возвращайся ко мне.

«Послушайте, мы просто хотим с ним поговорить».

«Тогда запишитесь на приём, как и все остальные. Вы знаете, где его найти. Вы знаете его график. Ваши люди дежурят в его офисе круглосуточно».

«Почему бы тебе просто не выставить его на улицу прямо сейчас, Харланд? Мы знаем, что он с тобой».

«Молодец. Но, отвечая на твой вопрос, нет, я тебе его не отдам».

«Ради всего святого, Харланд, вы же понимаете, что можете помогать крупному террористу? Мы можем предъявить вам сколько угодно обвинений за то, как вы сегодня вечером обошлись с агентом Моррисом на улице».

«Не думаю, Оллинс», — сказал Харланд, смеясь. «Хочешь, чтобы я поговорил с ребятами из пресс-отдела? Завтра к полудню у меня будет статья о том, как ФБР преследует представителей ООН во всех новостных агентствах».

Европа и Ближний Восток. Полагаю, ты в курсе ситуации на Ближнем Востоке, Фрэнк? Знаю, это не твоя сфера, но даже ты понимаешь, что США в безвыходном положении. Что, по-твоему, Госдепартамент скажет Министерству юстиции и директору ФБР, когда ты попытаешься арестовать доктора Лоза? Ты не в своей тарелке, Фрэнк. Оставь этого человека в покое.

«Я слышу, как вы мне угрожаете», — спокойно сказал Оллинс. «И я уверен, что вы действуете из лучших побуждений, но вы не хотите в это ввязываться, поверьте. Я буду ждать снаружи». Раздался щелчок, и он повесил трубку.

Харланд повернулся к Лозу, которого, казалось, не смутило услышанное.

«Как спина?» — спросил он. «Боюсь, лучше тебе не станет, если я буду с тобой работать за столом. Но то, что я сделал, должно подействовать на день-два. Хочешь стакан воды? Тебе, знаешь ли, стоит пить больше воды».

Харланд ответил, что в комнате его помощницы Марики есть виски –

Виски, однако, по её настоянию, хранился в шкафчике. Когда Лоз вошёл в кабинет Марики, он слегка потянулся и пересел в кресло, где открыл письмо Бенджамина Джайди.

Мой дорогой Харланд,

Если вы читаете это, Сэмми Лоз сообщил, что нуждается в нашей помощи. Вы должны безоговорочно оказать её от моего имени, и вы должны считать, что все возможности Организации Объединённых Наций и влияние моего офиса находятся в вашем распоряжении. Ваша роль будет заключаться лишь в том, чтобы присматривать за доктором Лозом и опекать его. Я подчеркиваю различие между этими ролями, хотя он оказал нашему офису многочисленные услуги, и я считаю, что мы обязаны помочь ему справиться с его нынешними трудностями. Прилагаю письмо, в котором говорится, что вы работаете на меня, и которое направляет всех, кто будет оспаривать ваши слова или задавать вам вопросы в ходе выполнения этой работы, в мой офис. Надеюсь, это будет вам полезно, мой дорогой Харланд.

С благодарностью,

Бенджамин Джаиди (подписано в его отсутствие)

Он сложил два листка бумаги и положил их в карман. Лоз вернулся с виски.

«Ты читал письмо. Я был прав, не так ли? Джайди хочет, чтобы ты мне помог».

Он передал стакан Харланду. «Что нам теперь делать?»

«Я думаю, — ответил Харланд. — Может быть, вы лучше скажете мне, чего вы хотите, помимо того, чтобы избежать ареста?»

«Чтобы поехать в Албанию», — просто ответил Лоз.

«Вот так просто? Это же не Атлантик-Сити, понимаешь». Он тяжело вздохнул и сделал глоток виски. «Если ты появишься в Тиране, размахивая фотографией своего старого школьного приятеля, тебя, скорее всего, сразу же посадят в тюрьму. А когда дело доходит до тюрем, я бы предпочёл американца албанцу».