Никаких записей о правонарушениях, только незначительные связи с исламистами.

Никакой подготовки в Афганистане точно не было. Мы уже добились определённого прогресса в изучении их личности, и у нас есть имена некоторых из них.

Мы разделили подозреваемых на три группы – паранская, северная и южная. Группа паранская отличается однородностью, и именно с ней мы добились наибольшего успеха. Ваша работа в аэропорту позволила нам проследить связь троих из одиннадцати подозреваемых с шиитской общиной в районе трёх границ Бразилии, Аргентины и Парагвая. Река, протекающая через этот район, называется Парана. В этом районе находится сильный ливанский контингент, связанный с организацией «Хезболла» и её многочисленными деловыми интересами в Ливане. Похоже, эти трое мужчин укрывались, а не проходили подготовку в городах и на ранчо, пережидавая всемирную охоту на террористов и создавая себе безупречную репутацию. Успешная операция по проникновению в общину позволила нам найти имена на кадрах из фильма службы безопасности аэропорта Хитроу. От этих парней веяло Северной Африкой, хотя никто не был уверен в их точной национальности. Так или иначе, в конечном итоге след привел к человеку по имени Ласенн Хадайя, бывшему офицеру алжирских сил безопасности, который, как сообщалось, обратился в веру после того, как увидел знак, начертанный на камне в пустыне.

Хадайя вывел на человека по имени Фуркуан, с которым он общался в Риме. Наконец, мы установили личность третьего человека — марокканского инженера и внештатного преподавателя колледжа по имени Рамзи Заман. Кстати, во всём этом нам помогали североафриканские разведслужбы, но они понятия не имеют, чем именно мы занимаемся. Так или иначе, эти трое исчезли в конце девяностых, тихо прожив в большой североафриканской общине Италии и выполняя различные черновые работы, которые были гораздо ниже их возможностей.

Не спрашивая Херрика, Коллинз вложил ей в руку чашку кофе. Она благодарно кивнула.

Итак, эти люди оказываются в Западной Европе. Хадайя — в Париже, Фуркуан — в Штутгарте, а марокканец Заман — в Тулузе. Каждого из них встречала группа североафриканских помощников, которые готовились к их приезду, организовав работу, жильё, машины и всевозможные местные разрешения и пропуска.

Лайн продолжал говорить ещё полчаса, не останавливаясь. Северная группа состояла из пяти человек: двое в Копенгагене, один в Стокгольме и двое, которые остановились в Великобритании после перелётов по Европе 14 и 15 мая. Они работали с подозреваемыми в Скандинавии и теперь были уверены, что среди них был гражданин Индонезии по имени Бадиал Хамзи, который когда-то был учителем естественных наук в Джакарте. Сириец в Дании и египтянин в Швеции остались неизвестными.

Двое подозреваемых в Великобритании оказались пакистанцем и турком. Лайн заявил, что ни один из этих джентльменов не смог бы испустить газы без ведома наблюдателей МИ5 и Специального отдела.

«Вчера им, по сути, невероятно повезло. Турку, Мафузу Эсмету, стало плохо на улице, возле станции метро в Восточном Лондоне. Одна из сотрудниц службы безопасности вызвала помощь, а затем вместе с ним отправилась в больницу. У него был аппендицит, и вчера вечером ему сделали операцию. Завтра она навестит его, и знаете что? Это может стать для нас очень важным событием».

«Итак, теперь мы переходим к моей специализации – южной группе. Эти трое мужчин обосновались в Риме, Сараево и Будапеште. На какое-то время мы потеряли одного из них в Будапеште, но затем нам снова повезло. Агент из будапештского отделения ФБР, которое в основном занимается деятельностью русской мафии, ехал в автобусе и случайно увидел того самого человека, фотография которого была у него в нагрудном кармане. Он проследил за ним до бедного района города, где этот парень живёт с парой йеменцев. Это насторожило, и мы снова проверили всех троих членов южной группы по описаниям мужчин, служивших в Афганистане. Но межведомственная разведка Пакистана не нашла никого из них. К тому же, эти мужчины не очень-то похожи на них. Они не в форме и много времени проводят за едой, питьём и курением. Они точно не мусульмане, ведущие безупречный образ жизни». Лайн сложил руки и повернулся к ней.

сияющая американская цель. «По сути, твоя задача будет заключаться в том, чтобы раздобыть всё, что можно, об этих троих. Я слышал, ты говоришь по-арабски. Придётся много читать. Ты будешь жить и дышать этими людьми, пока будешь с нами».

«Вопросы, Исида?» — спросил Виго тоном, дававшим понять, что он их и не ожидал.

«Да, есть ли у нас какие-нибудь сведения об их планах? Знаю, пока рано. Но осуществляются ли какие-либо подозрительные перевозки? Замечено ли, что они высматривают потенциальные цели? Есть ли у нас какие-либо перехваты связи?»

«Пока мы не имеем ни малейшего представления о том, что они планируют», — сказал Коллинз.

«Они не общались друг с другом, и не было никаких признаков движения чего-либо, похожего на ваш WAYFARER. Химикаты и всё такое — ничего подобного.

Среди групп наблюдения сложилось общее мнение, что подозреваемые находятся в состоянии застоя, своего рода анабиоза».

«Лесная спячка», — сказал Херрик.

«Приходи еще?» — спросил Лайн.

«Летний эквивалент спячки», — сказал Виго, не скрывая своего раздражения.

«Возможно, мне стоит рассказать кое-что о том, как устроена операция RAPTOR», — сказал Коллинз. «Мы разделили операцию на наблюдение и расследование».

Группы наблюдения на местах (в каждой группе около тридцати сотрудников) отчитываются за столом, выделенным для каждого подозреваемого, который находится под круглосуточным наблюдением. Маршрут подозреваемого отображается на электронной карте, чтобы все знали, где он находится. Офицер наблюдения, отвечающий за каждую группу, консультируется со столом по вопросам стратегии и безопасности.

«Когда возникает проблема, имеющая последствия для всей операции, вопрос решается руководством RAPTOR, в состав которого входят я, Уолтер и представитель Агентства национальной безопасности. Кроме того, существует уровень анализа и оценки рисков, с которым мы отчитываемся перед нашими правительствами».

Коллинз слабо улыбнулся, словно неудачно пошутил.

«Между двумя сторонами должно быть активное взаимодействие, чтобы любой, кто работает в отделах расследования, например, вы, имел доступ в режиме реального времени к данным наблюдения, всему трафику между наблюдателями, фотографиям и видеозаписям, когда они доступны. Кроме того, мы хотим передавать найденные вами материалы группам наблюдения сразу же, как только они появляются».

«Могу ли я немного спросить о слежке? Сколько наших людей в ней участвует?»

«Вы знаете некоторых из них», — сказал Виго. «Энди Дольф, Филип Сарре и Джо Лэппинг, как и ожидалось, работают на местах. Вы также знаете многих других, но, как мы ясно дали понять, это очень закрытый и секретный заказ. Нам пришлось выбирать сотрудников, не имеющих никакого прошлого отношения к городам, которые мы курируем, за исключением Сараево, где мы посчитали, что лучше иметь людей с опытом работы на Балканах. Именно поэтому Дольф там».

Херрик чувствовала, что нервничает, и надеялась, что это не заметно. Дольф заслуживал места в любой разведывательной операции: он был проницательным и разносторонним.

Сарр был в лучшем случае посредственностью, а Лэппинг — откровенной халтурой. Она вспомнила, что Дольф сказал о Лэппинге после того, как они вместе поработали: «Ему нужно помочь перейти дорогу, этому Лэппингу. У тебя больше шансов работать под прикрытием с Либераче».

Виго понял, о чём она думает. «В этой команде нет места личной конкуренции», — твёрдо сказал он. «С самого начала здесь действует принцип «один за всех и все за одного». Поверьте, людей на местах придётся сменить, и придёт ваша очередь. Но мы подумали, что вам будет полезно получить возможность заранее прочувствовать всю операцию. В конце концов, это ваше детище, Айсис. Никого из нас бы здесь не было, если бы не вы».

Она издала одобрительные звуки.

По пути к машине, которая должна была отвезти их на окраину Западного Лондона, она увидела, как Коллинз пробормотал Лайну: «Хрупкая, но милая».

«И неплохо читает по губам», — сказала она, прежде чем сесть в «Шевроле».

«Хотя и не на арабском».

Бункер был частью командного центра НАТО в Хиллингдоне и располагался прямо под аэродромом, где стояли один или два военных и частных самолёта. На первый взгляд она подумала о торговой площадке, построенной для десятилетий ядерной зимы. Два ряда круглых столов разбросаны по огромному пространству, словно молекулярные диаграммы. Полный состав RAPTOR никогда не был виден из-за сменной системы, но, по её подсчётам, в настоящее время там находилось около 130 сотрудников трёх американских агентств: ФБР, ЦРУ и АНБ, а также их британских коллег: МИ-5, МИ-6 и Центра правительственной связи. Лайн объяснила, что операции по наблюдению проводились справа от центрального прохода. Слева находились столы расследований и разведки, по три модуля на каждую террористическую группу. Они подошли к огромному стенду с лицами одиннадцати подозреваемых. Все известные детали были обобщены и дополнены.

рядом с именем. Лайн сказал, что доска скорее обнадёживала, чем помогала. Он также сухо отозвался об операции по отслеживанию, в ходе которой подозреваемые

Позиции отмечались в любое время дня и ночи на одной из электронных карт города. Одним нажатием клавиши офицер мог получить информацию о перемещениях человека на протяжении всей операции, а при желании программа могла указать ему любимые маршруты, места встреч с контактами и даже бары, где он пил кофе по утрам. Всё это, по его словам, стало предметом яростных, но пока безрезультатных проверок.

RAPTOR всё ещё испытывал трудности с освоением. Техники ползали по полу, настраивая экраны или протягивая кабели по потолку. Программисты АНБ с трудом справлялись с двумя большими мэйнфреймами, которые находились в своём собственном окружении далеко-далеко. Наверху стоял сильный шум, и кто-то из поста наблюдения время от времени кричал, что кто-то из подозреваемых движется. «Номер два гуляет, номер шесть в пути».

В результате этого процесса был поднят пульт управления со стеклянными стенками, где работали Виго, Коллинз и сотрудник АНБ, полковник Джон Франклин Плюм. Виго уже занял своё место и снял пиджак, под которым обнаружилась пара ярко-красных подтяжек. Перед ним находился большой экран, разделённый на две части для одновременного приёма нескольких сигналов с секретных камер наблюдения. Над проходом находился гораздо больший экран, который могли видеть все. Экран проверялся, и вспышки синих телевизионных молний пронзали глубины огромного пространства над ними.

Они направились в отделы расследований и разведки. Лайн представил её своей группе, а затем «Wallflowers» – команде из двадцати молодых и старательных американских научных сотрудников, чьи рабочие места располагались вдоль бетонной стены бункера. «Это рабы отделов расследований», – сказал он, по-хозяйски похлопав одного из них по плечу. «Наши стахановцы».

Она посмотрела на стол. Каждый «Уоллфиолер» был в интернете.

Их рабочие места были завалены коробками с папками и копиями всевозможных справочников. Херрик прочитал несколько из них: «Конвенции о мореплавании в Персидском заливе», «Родословие и племена Саудовской Аравии», «Словарь мусульманских имён».

«Вот и всё», — сказал Лайн. «Кофе, еда, тренажёры, массаж, прачечная, условия для сна — всё это вы найдёте сами».

Она кивнула, впечатленная.

«Это мобилизация Америки», — сказал он.

«Хорошо», — сказала она и села за третью южную группу.

Вскоре Херрику стало ясно, что каждую секунду дня RAPTOR

Выдавался огромный объём информации, которая, в свою очередь, открывала бесконечное количество новых возможностей для расследования. Оперативников направляли на проверку самых случайных контактов подозреваемых, в то время как активно велась работа с помощниками, которые помогали им добраться до убежищ. Для этой информации был выделен отдельный банк данных, поскольку она постоянно выявляла возможные связи и перекрёстные ссылки в биографиях людей и организаций по всей Европе. Уже были установлены интересные связи: мужчины, учившиеся в одном университете или принадлежавшие к одной ближневосточной племенной группе; священнослужители, посещавшие мечети в Штутгарте и Тулузе; предприятия, принадлежащие посредникам, у которых были договоренности с городами, где находились подозреваемые; использование одних и тех же банков или агентов «хавалы» для перевода денег.

Размах деятельности был ошеломляющим. Хакеры, базировавшиеся в Крипто-Сити в Форт-Миде, проникали сквозь защиту всех соответствующих государственных учреждений, включая в некоторых случаях компьютерные записи европейских разведывательных служб. Огромные объёмы данных были получены и отправлены в нередактированном виде в сторону Лондона, где системные специалисты столкнулись с трудностями, пытаясь обработать поток информации и организовать её анализ. К этому добавилась работа Специальной службы сбора данных, совместного подразделения ЦРУ и АНБ, базирующегося в Белтсвилле, штат Мэриленд. Известная просто как «Сбор данных», она отправила значительную часть своих сотрудников в Европу для прослушивания подозреваемых и их пособников. Аналогичная группа, управляемая МИ-6 и Центром правительственной связи, также действовала на месте, устанавливая подслушивающие антенны, замаскированные под телевизионные антенны и тарелки, и подключая устройства к телефонным линиям подозреваемых. Однако необходимо было проявлять осторожность, поскольку несколько помощников и двое подозреваемых были замечены за выполнением на улице действий, направленных против слежки. Это означало, что они также были готовы к возможности электронного прослушивания и могли иметь доступ к оборудованию для его обнаружения. Электронное наблюдение добавило ещё один огромный поток информации к потоку данных, который Бункер пытался обрабатывать ежедневно.