«Нашёл это на днях», — сказал он. «Подумал, что тебе стоит это взять».

Он лежал много лет затерянный.

Она развернула посылку и обнаружила внутри рамку с фотографией и маленькую черно-белую фотографию себя и своей матери, согнувшись пополам от смеха в лучах солнца давнего дня.

OceanofPDF.com

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Хана небрежно и неумело избивали, и это было естественной частью задержания. Как ни странно, такое обращение вселяло в него надежду. Сидя, прикованный к стулу в комнате для допросов на первом этаже, и слушая шум детей, играющих внизу, в залитом солнцем дворе, он размышлял о том, что если бы полиция сочла его важной персоной, они бы позаботились о том, чтобы передать его вышестоящим властям без рассеченной губы, опухшего глаза и ушибов рёбер.

Капитан полиции, человек по имени Немим, ушёл. Хан сидел почтительно и пассивно, надеясь выглядеть испуганным. Жаркий день тянулся медленно. Одинокий полицейский сидел в кресле, прислонённом к стене. Старый 303

Винтовка лежала у него на коленях. Хан подумал, что, возможно, ему удастся одолеть его, если он уговорит их снять с него кандалы – например, для молитвы – и спуститься через окно во двор. Но куда потом?

У него не было сил бежать. По дороге он увидел своё отражение в зеркале полицейского фургона и едва узнал измождённое лицо, смотревшее на него. Он выглядел обречённым, как те два бедных пакистанца на дороге. Лучше переждать: поесть, поспать, придумать план.

Этот разговор с самим собой закончился, когда капитан Немим вернулся со стопкой бумаг и открытым блокнотом. На его лице отразилось живое любопытство. Хан понял, что Немим теперь видит в нём возможность, подарок офицеру, владеющему английским и амбициозному, гораздо более высокому, чем его нынешняя должность начальника горной станции.

«Итак, мистер Хан, или мистер Джасур? Как нам вас называть?»

«Хан – мистер Хан».

«Тогда почему вы носите с собой эти документы, принадлежащие господину Джасуру?»

«Господин Джасур погиб, когда за нами гнались македонские силы безопасности.

Я забрал его вещи, чтобы сообщить его семье, когда окажусь в безопасности».

«Ах да, террористическая группа, казнённая македонцами. Ты был с ними?»

«Да, и Джасур тоже. Но мы не были террористами. Вы должны мне поверить. Он был палестинцем. Беженцем. Он умер от сердечного приступа, пока мы…

убегали».

«Конечно, мы, албанцы, привыкли к этим историям о террористах. Для македонцев и греков мы все террористы, и мы не верим тому, что они нам говорят. Но македонская армия утверждает, что на дороге было восемь террористов».

«Всё верно. Мы просто искали работу. Мы хотели поехать в Грецию. Все эти мужчины, которые были со мной, были невиновны. Ни у кого из них не было оружия».

«Но, мистер Хан, вы не понимаете, что я вам говорю.

Может быть, вы делаете это намеренно — не понимая меня?

«Нет, нет. Я пытаюсь понять, чего ты хочешь».

«Они говорят, что было семь террористов и еще один, который скрылся после того, как он резал македонца ножом».

«Да, всё верно. Это был я. Я ударил его ножом и забрал его пистолет».

«Посмотрите на эти фотографии, мистер Хан». Капитан Немим размахивал газетой и показывал ему фотографию морга в Скопье. Семь тел лежали в ряд, а у их ног лежало разное автоматическое оружие, пистолеты и гранатомёты. Хан узнал мужчин – курдскую троицу, пакистанцев и остальных, разложенных, словно трофеи, а позади них стояли их убийцы.

«У них не было такого оружия», — сказал он.

«Мы это знаем», — сказал Немим. «Это оружие используют македонские силы безопасности. Но вы снова меня не понимаете. Я не глупый человек, мистер Хан. Видите? Скажите, пожалуйста, кто этот палестинский джентльмен?»

Хан всмотрелся в фотографию. «Его здесь нет. Должно быть, они оставили его на холме. Может быть, они его не нашли».

«Но вы говорите, что погибло семь человек. Здесь семь тел, но где же мистер Джасур?»

«Подождите», — сказал Хан, снова подсчитывая членов группы.

«Может быть, он был призраком. Может быть, этот Джасур улетел». Немим, казалось, был доволен своим сарказмом и посмотрел на вошедшего в комнату младшего офицера, как бы говоря: вот как это делается: вы наблюдаете за работой мастера, человека, который далеко пойдёт.

«Но солдат, которого я ранил ножом, знал, что нас было двое, и они сбежали. Он бы доложил об этом своему старшему офицеру. В нашей группе было девять человек».

«Нет, это то, что они говорят. Македонцы любят хвастаться этими убийствами, так что им незачем лгать. Они говорят, что семь человек были убиты, а один сбежал. Это ты. Других нет».

«Но они увидели другого мужчину...»

Немим покачал головой. «Другого человека не было».

Последовал быстрый обмен репликами с младшим офицером, во время которого Немим не отрывал взгляда от Хана. Затем младший офицер ушёл, а Немим с довольным видом сложил руки на столе.

«Ты же знаешь, что мы не террористы, — сказал Хан. — Ты сам сказал, что это оружие принадлежит македонцам. Так почему же ты меня здесь держишь?»

«Нам необходимо знать, кто вы. Я говорил с господином Вайгелисом». Он несколько раз кивнул, давая понять, что это первый из многих козырей. «Господин Вайгелис говорит, что вы боец. Он видел, как вы атаковали силы безопасности с автоматом, а потом ранили его людей головой и рукой, вот так». Он отвёл локоть назад и ударил его головой. «Он говорит, что вы профессиональный моджахед. А вы говорите ему, что вы моджахед. Вы говорите это господину Вайгелису. Вот почему он отдаёт вас господину Берише, а господин Бериша отдаёт вас мне. Они хорошие люди».

Плечи Хана поникли, как от усталости, так и от разочарования. «Хорошие ребята?» — сказал он. «Что они везут на побережье — арахис и кока-колу?»

Это хорошие люди в вашей стране, капитан Немим? Нет, это наркоторговцы. Если это хорошие албанцы, мне жаль вашу страну.

Немим наклонился вперёд и сильно ударил его тыльной стороной ладони по обеим сторонам лица. «Кто ты?» — крикнул он. «Что ты делаешь здесь, в нашей стране?»

Во рту Хана разлился гнилостный привкус, который он сначала принял за физическое проявление страха, но потом понял, что удар по левой стороне лица, должно быть, прорвал абсцесс. Прошло несколько месяцев с тех пор, как он как следует чистил зубы, и он заметил опухоль на десне. В Афганистане у него периодически развивались эти инфекции, он сам их вскрывал и лечил, часто промывая рот соленой водой. Он полагал, что бактерии так и не были полностью удалены, и со временем размножались, образуя новый абсцесс. Но этот поток гноя во рту был чем-то совершенно иным, и он испытывал отвращение – от этого привкуса, а также, теперь…

он задумался об этом, о зловонии, которое исходило от каждой части его тела и, казалось, заполняло всю комнату.

«Я расскажу вам о себе, капитан, но мне нужно помыться. Мне нужно это сделать, сэр. Можете бить меня сколько угодно, но я буду говорить лучше, если мне позволят это сделать. Ради нашей религии я должен помыться перед вечерней молитвой».

Капитан задумался на несколько секунд, а затем дал несколько указаний полицейскому, стоявшему у двери. Хана подвели к крошечному щербатому умывальнику в задней части здания, под которым стоял большой бак с водой. Он взял кусок мыла и в течение десяти минут мылся с головы до ног. Он ещё раз прополоскал рот и вытерся краем рубашки.

Он сел напротив Немима, решив привнести хоть какой-то смысл в интервью. «Я сказал Вайгелису, что я моджахед, потому что хотел, чтобы он меня принял», — начал он. «Я хотел сбежать, и мне нужна была его помощь, поэтому я выкрикнул первое, что пришло в голову. Я ранил его людей, потому что трое из них попытались напасть на меня. Вы понимаете, о чём я».

Любой порядочный человек сделал бы то же самое».

«Откуда вы родом до этого?»

«Болгария, Турция, Иран».

«Со всеми этими мужчинами?»

«Нет, мы встретились в Турции. Потом мы поехали на грузовике в Болгарию, но нас много раз обманывали. Наши деньги украли люди, которые обещали отвезти нас в Грецию на лодке. Лодки не было».

«Ты говоришь, что ты Карим Хан, а не Джасур…» — он сверился с записями и удостоверением личности, которое лежало перед ним. «Не Джасур аль-Джахез. И не Джасур Фейсал, и не Джасур Бахаджи. Человек со многими именами. Ты не он».

«Нет, я Карим Хан».

«Как я могу в это поверить?»

«Потому что это правда. Посмотри на его фотографию. Он моложе меня, и он другой. Посмотри на него. У Джасура кудрявые волосы. У меня прямые». Он коснулся своей влажной головы.

Немим пожал плечами, а затем перешёл к изучению фотографии в паспорте Хана. «Почему вы не чёрный, как пакистанец? Вы, кажется, как араб. Вы палестинский террорист, да? Вы мистер Джасур?» Он поднёс одну или две страницы паспорта к лампочке над ними, которая привлекла стайку мелких чёрных мошек. Он нахмурился. Затем он поднёс её…

положила бумагу на стол и начала царапать страницу, на которой были данные и фотография Хана.

«Этот паспорт поменян — вот здесь». Он протянул его, показывая место, где была изменена дата истечения срока действия. «А вот и бумага. Где бумага?»

«Почему здесь нет бумаги?»

Эту страницу вырвал человек из Кветты, который предположил, что штамп о въезде в Афганистан в конце 1996 года достаточен для тюрьмы. Тот же человек изменил дату, весьма умело, как показалось Хану, но вынужден был признать, что паспорт практически не проверяли. Он пересёк границу между Пакистаном и Ираном по горному хребту Сиахан, не встретив остановки пограничного патруля, а человек на турецко-иранской границе даже не взглянул на двадцатидолларовую купюру, сложенную спереди.

Немим еще раз пролистал паспорт и наткнулся на страницу с британской визой.

«Итак, в тысяча девятьсот девяносто первом году вы отправились в Лондон-Сити?»

«Да, это была моя вторая виза. Я учился на врача. До этого я учился в школе в Лондоне».

Полицейский скептически посмотрел на него. У Хана мелькнула странная мысль, что, возможно, ему приснилось прошлое; всё, что было до Боснии и Афганистана, было своего рода фантазией, призванной защитить его от того, что он сделал и видел.

Немим что-то говорил, но он не расслышал и попросил полицейского повторить.

«Эта британская виза устарела. Таким образом, вашему паспорту исполнилось тринадцать лет».

сказал он. «Ни один паспорт не может быть таким старым. Этот паспорт мёртв».

Он закрыл его и сгреб со стола блокнот и документы Джасура. «Мы вас понимаем. Мы знаем, кто вы. Вы международный террорист», — сказал он. Он резко встал и вышел из комнаты.

Два часа спустя Хана разбудили. Он увидел хлеб, сыр и воду, которые поставили перед ним, пока он спал. Он схватил их, но успел съесть лишь немного, прежде чем его вывели из комнаты. У входа в полицейский участок собралась толпа, посреди которой стоял телевизор.

Команда. Хан стоял в ярком свете прожекторов, чувствуя себя съежившимся и беззащитным.

Немим наслаждался моментом, хотя, по-видимому, не знал, как представить своего пленника: как героя, пережившего македонскую жестокость, или как опасного террориста, и в своей манере допускал оба варианта.

Пресс-конференция завершилась, но вместо того, чтобы вернуть Хана в полицейский участок, его посадили в фургон и увезли в ночь.

OceanofPDF.com

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

В 7 утра Айсис Херрик прибыла со своей сумкой в обновлённый дом с французскими ставнями, геранью и каретными фонарями, расположенный недалеко от американского посольства на Гросвенор-сквер. Дверь открыл американец с пистолетом-пулеметом. Он объяснил – слегка извиняясь – что дом принадлежит посольству, и теперь она находится на территории США. Затем он провёл её в комнату, где двое мужчин, расположившись во вращающемся кожаном кресле с чашкой кофе и газетой «Уолл-стрит джорнэл», лежащей на коленях, словно салфетка, слушали Вальтера Виго. Виго был в своей стихии – в центре «особых отношений».

«Ага!» — воскликнул он, бросая бумагу на пол. «Вот те, кто отвечает за RAPTOR!» Он представил её двум мужчинам. «Это Джим Коллинз и Натан Лайн из Управления разведки ЦРУ. Оба джентльмена работали в Управлении операций и имеют опыт работы в этой области, поэтому они знают проблемы и подводные камни такой сложной и масштабной операции. Джим — один из тех, кто отвечает за дела в Нортхолте, а Натан — ваш стол». Он остановился, чтобы американцы пробормотали приветственные слова и крепко пожали руки боевикам ИГИЛ.

«Нортхолт?» — спросила она.

Да, мы перенесли операцию туда. Думаю, вы будете очень впечатлены тем, что увидите. Мы рассчитываем, что вы проведёте там неделю-другую, прежде чем нас переведут на базу, но, как вы понимаете, ситуация очень гибкая. Кстати, надеюсь, вас не смутит вопрос размещения, но, похоже, будет проще и безопаснее, если нас всех не будут возить в бункер и обратно на микроавтобусах.

«Бункер», — удивленно сказала она. «Мы что, заперты в казармах?»

«Нет», — вмешался Коллинз, крепкий мужчина с розовым лицом и копной тонких светлых волос. «Но мы стараемся поддерживать порядок, по крайней мере, пока. В этом районе не так уж много хороших ресторанов, но вы можете отправиться в R&R, когда вам это нужно. Вопрос скорее в том, чтобы не заполнять тратторию в Мейфэре толпами американских шпионов. К тому же, в здании под Нортхолтом много места, и там много места для уединения. Там даже есть ресторан и тренажерный зал».

Коллинз кивнула Натану Лайну, который встал и сел рядом с ней на диван. Высокий, с медлительной, сдержанной манерой держаться, Натан Лайн излучал самоуверенность, присущую высшим янки, которая, как она позже узнала, была результатом обучения на юридическом факультете Гарварда и недолгой работы в юридической фирме в Вашингтоне.

«Вы единственный человек в нашей команде, который не нуждается в представлении, поэтому я перейду к делу», — сказал он. «Теперь у нас под наблюдением одиннадцать подозреваемых. Все они пролетели через Хитроу 14 мая, и, насколько нам известно на данный момент, все они — лилово-белые».